Часть 13

— Ну, как? Надышался? — она стояла облокотившись о столешницу. Гриммель опустил малышку на пол и принялся разводить огонь, пытаясь на ходу придумать, что сегодня приготовить из того, что есть. Вариантов было не много. — Ты чего такой деловой? Даже не посмотришь на них? — Я видел достаточно, — он даже не обернулся, продолжая выкладывать сухие поленья на подобии шалаша. — Значит, будешь прятаться за делами? На долго не спрячешься. — Знаю. О том и думаю. Я не смогу тянуть эту лямку вечно. Как прокормить эту толпу? Будь мы в городе, я бы нанял кого-нибудь, купил еды. Деньги у меня есть. Вот только тут, в этом первобытно-общинном строе, они совершенно бесполезны. — В этом первобытном строе, как ты выразился, принято заботиться и помогать друг другу. — Правильно: друг другу. А я здесь не друг, и что бы ни делал, всегда останусь чужаком. И я ни за что не попрошу ни у кого помощи. Хорош же я буду, если не справлюсь с ответственностью, которую сам на себя возложил. Зои сидела в стороне и игралась с клубнями картофеля. Её братья спали, поэтому она всё еще не замечала их. Забияка подошла ближе и осторожно его обняла. — Тише, тише, не загоняйся. Всё будет хорошо. — В прошлый раз ты тоже так говорила. И что из этого вышло? И прекрати меня успокаивать как дикую лошадь. — Всё, всё, конечно, ты не лошадь. Ты мой жеребец. — Ну хватит, — он пытался сохранить серьезный настрой. Забияка внимательно на него посмотрела, и вдруг что-то внутри перещёлкнуло. Ей надоело его поддерживать. Можно подумать, он единственный с внутренним миром. Хоть бы раз спросил, что она чувствует? Страшно ли ей? А ей тоже было страшно. — Твоя беда, Гриммель, в том, что ты думаешь, будто жизнь следует твоим правилам и законам. А это не так. — Это как раз так. Жизнь следует определённым законам. И я их знаю. Знаю, что нарушил один из них, когда решил пойти за тобой. Мне не следовало этого делать. Теперь расплачиваюсь. — Почему ты смотришь на всё так мрачно? Будто это наказание? Может, это дар. И ничего ты не нарушил. Боги послали тебе троих мальчишек. Любой бы радовался. А ты всё превращаешь в бедствие. Ты хоть раз подумал обо мне? Что я чувствую? Или, по твоему, только ты у нас сложный человек, а остальные так... — она отстранилась, сделала пару шагов, болезненно зашипела, согнулась и упёрлась ладонями в колени. — Ты в порядке? Прости, я опять зарылся в себе. — На кровати лежит три человека, которые вышли из моей утробы и оказались там не без твоего вмешательства, между прочим. Как думаешь, я в порядке? Удивляюсь, что вообще стою на ногах и слушаю твоё нытье. Помоги добраться до кровати. И как ты получил прозвище "Ужасающий", если всего боишься? — Легко быть бесстрашным, когда молод и ничем не дорожишь. Они почти добрались до места, когда в дом ввалился Задирака. — Не помешал? Я принёс отрубленные петушиные ноги. Этот вражина умудрился запереть за перегородкой моего петуха и надругался над мой Лорейн. Смерть насильникам! А вы чего такие хмурые. Зойка, я надеюсь успел вовремя? Ты еще голодная? Забияка пристально посмотрела на Гриммеля и тихо, но очень выразительно проговорила, чтобы брату не было слышно: — Улыбнись, скажи спасибо. Это же не сложно? Первобытный строй – большая семья. Гриммель попытался повторить инструкции: — Спасибо. Ты как всегда вовремя. Только думал, чем кормить девчонок. Задирака расцвёл. — Обращайся! Мы же на кухне, всегда рады помочь. Да, Зойка? Забегай как-нибудь. Ладно, не буду мешать, — он отсалютовал и вышел. — Вот видишь, ты больше не одиночка, не нужно тащить всё на себе. И досаждать мне своим нытьём. Я же никогда тебе ни на что не жалуюсь. — Конечно, ты не жалуешься. На что тебе жаловаться? Я просчитываю всё наперёд и решаю проблемы до того, как они возникнут. Он попытался почувствовать себя частью этого непривычного общества, но так ничего и не вышло. Он всегда был один, мог полагаться только на себя. Просьба о чём бы то ни было ассоциировалась у него только с бессилием и унижением. А Забияке захотелось придушить его. И она непременно бы сделала это, но текущее состояние не позволяло. После ужина Гриммель с дочкой всё же решились приблизиться и рассмотреть новых членов их странной семейки. Драконы заинтересованно вытягивали морды, ловя ноздрями новые запахи. — И всё-таки, что с ними делать? — он устало потер переносицу. — Как назовём? Один, два и три? Забияка пыталась прожечь в нем дыру взглядом. — Ладно, шутка не удалась. Нужно тоже завалиться поспать немного, пока они ещё спят. Опять всё заново. Зои, хоть ты поспи за меня, — он поднял дочку на руки и пошёл укладывать. Забияка лежала, насупившись и подбирая слова. Она с ним еще не закончила. Ей было недостаточно его виноватого выражения, которое мелькнуло лишь на мгновение. Он должен был раскаяться, умолять о прощении. Это его самомнение... Эгоист с манией величия. Вдруг стало так обидно, до слёз. Она тихо всхлипнула. И хоть она не могла это контролировать, но подумала, что так даже ещё лучше. Пусть думает, какой он негодяйский-негодяй, обидел её. И она так и уснёт в слезах, чтобы он мучался всю ночь, и завтра она не будет с ним разговаривать. Идеально.