Часть 12

Драконы были теперь накладными в содержании, но всё же во многом полезными. Они помогали перетаскивать тяжести и охотиться. Забияка обучила их разным трюкам, которые были полезны в быту. Сложность заключалась в том, что их нельзя предоставлять самим себе, нужно держать всё время занятыми. Иначе драконы будут искать себе занятия самостоятельно, и тогда уже не будут такими созидательными. В последнее время это утомляло. Гриммель работал с ними целыми днями и старался брать с собой дочку, где только это было можно себе позволить. Вечером они валились без сил. Нагулявшись за целый день, Зои крепко спала. Часто он приносил домой её уже спящую. Забияке в последнее время тоже было тяжело, но он уже мало чем мог ей помочь. Под вечер сил хватало только на то, чтобы добраться до кровати и не уснуть где-нибудь на ходу. В этот день последней их работой было помочь доставить улов в посёлок. Они сидели на берегу, над головами реяли, казалось, сотни чаек — они знали, что скоро их ждёт пирушка. Чтобы не тащить лишнее в деревню, было принято решение чистить рыбу сразу на берегу. В основном головы и кишки доставались драконам, но и чайки успевали урвать свой кусок. Волны накатывали на берег, перекатывая небольшие камешки. Гриммель с дочкой строили башенки из камней под аккомпанемент жизнерадостных чаек в ожидании рыбачьих лодок. К ним подбежал запыхавшийся Задирака. — Поздравляю у вас мальчишка! — он улыбался во весь рот. — Уже? Так быстро? И как всё прошло? — Гриммелю с трудом верилось — они были дома пару часов назад, и ничего не предвещало такого развития событий. — Нормально. Сами не ожидали. Хорошо, я вовремя зашёл. — Ну раз всё в порядке, мы тогда закончим работу и подойдём. — Да, конечно, можешь не переживать. Я всех вызвал, так что думаю, в этот раз будет полный порядок. Драконы грузно переваливались, карабкаясь по крутому склону, гружённые корзинами с рыбой. С вершины показался рыжий мальчишка, он замахал руками и тоже торжественно объявил, что у них мальчик. Гриммель ответил, что уже знает. Парнишка очень удивился, не понимая, кто смог его опередить, и подождав, когда они поднимутся, пошёл рядом, расспрашивая, как они его назовут и прочие мелкие глупости. Разгрузив навьюченных уловом драконов, Гриммель поднял скучающую в стороне малышку на руки, покружил и спросил: — Ну что? Пойдем смотреть на братика? — Да-а-а-а, — он не был уверен, понимала ли она, о чём речь. Зои всегда принимала его предложения с воодушевлением. Уже подходя к дому, он увидел, что на крыльце всё ещё сидит Задирака. Он приветливо помахал им рукой — брат выглядел расслабленным и беззаботным как всегда. Значит, всё должно быть в порядке. Из дома вышла Астрид и сообщила, что у него ещё мальчик. Гриммель ответил, что уже осведомлён. Задирака подавил смешок и снова принял непринуждённый вид. Астрид как-то странно на него посмотрела, сказав, что он не до конца понимает. — Что там можно не до конца понять? Что может быть непонятного? Мальчик значит мальчик, — Гриммель вошёл в дом, прижимая к себе дочку, но не успел сделать и пары шагов, как резко остановился. — Ну нет. Нет. Так не бывает, — он развернулся и вышел на улицу под недоумевающий взгляд матери Забияки. Сама же она только улыбнулась и пожала плечами. — Пусть погуляет. Ничего. Он вернётся. Гриммель мерил шагами расстояние от крыльца до соседнего дерева. Драконы в недоумении следили за ним. — Так же не может быть, Зои. Не может, — он прижимал малышку к себе, как будто ища в ней спасение. На зрение он до этого времени не жаловался, но, может быть, он просто слишком быстро шёл, переволновался, вот голова и закружилась. Он пытался себя разубедить в увиденном, но сам понимал, что все отговорки даже звучат нелепо. Их и вправду было трое. Астрид с ухмылкой наблюдала за его метаниями. К ней подошёл Иккинг, держа в руках младшего, за его штанину держалась их старшая дочь. — Астрид, чего так долго? Я уже устал его развлекать. — Тише, тише. Смотри. Картина называется принятие неизбежного. — А что там такого? Вроде всё же хорошо. — О, родной ты не представляешь насколько, — она ехидно улыбалась, что вводило Иккинга в ещё большее замешательство. — У них тройняшки. — Что? М-м-м, теперь понятно, повезло так повезло, — они переглянулись, каждый пытался сдержать прорывающееся веселье, нужно было дотерпеть до дома, чтобы наглумиться всласть. — Выходит, Сморкало был прав. Лучшего наказания для него и придумать нельзя. Теперь он точно пожалеет, что остался в живых, — последнее он сказал уже заговорщицким шёпотом. — Пошли уже домой, мелкий голодный, я и так достаточно долго испытывал его терпение, и Зефирке пора спать. Когда Гриммель немного выдохся, он отстранил от себя дочку и серьёзно на неё посмотрел. — Что будем делать? Наши беззаботные деньки сочтены. Зои была единственным, самым близким его человеком, казалось, она понимала его с полувзгляда. Больше ему не к кому было обратиться за поддержкой. Заходить домой не хотелось. Он понимал, что, как только переступит порог, жизнь завернёт на совсем крутую дорожку, к которой он совершенно не был готов. Он с трудом представлял, как потянет еще одного. Но троих? Это было за гранью его понимания, и что самое худшее — за гранью его возможностей. Зои, видя, что с отцом творится что-то непонятное, открыла рот и указала в него пальцем, намекая, что как бы там ни было, а пора уже что-нибудь поесть. Это вывело Гриммеля из тяжёлых раздумий: как бы ни хотелось порефлексировать, а жизнь не собиралась останавливаться. — Прости, малышка. Сейчас что-нибудь сообразим.