Часть 21

Гриммель и Зои аккуратно расставили глиняные изделия в печи. Дрова были сложены, растопка готова. Оставалось только развести огонь, как сзади послышался гул приближающейся толпы. Гриммель не хотел оборачиваться, продлевая себе минуты счастливого неведения. Но вечно прятаться не выйдет, на него в конце-концов смотрит дочь. Медленно выдохнув, он обернулся. Увиденное его потрясло и напугало. Впереди шёл Задирака и нёс на руках одного из мальчишек. Его сын был весь в крови. Зрелище было жутким. Сзади шёл старик Берн, таща за уши остальных братьев. Гриммель выронил металлический боёк для розжига и подбежал к окровавленному сыну. — Как это произошло!? Что случилось?! — он торопливо перехватил его на руки, пытаясь попутно разглядеть масштабы повреждения. — Это было впечатляюще. В двух словах не рассказать, — Задирака не скрывал восхищения. Старик, мотанув руками в последний раз, резко отпустил уши своих пленников. — Ты, безбородая баба! — обратился он к Гриммелю. — Когда уже приструнишь своих щенков?! Эти выродки загнали моих овец к обрыву и некоторые свалились в расщелину. Вырвавшись, мальчишки подбежали к отцу, потирая красные уши, и спрятались за его спиной. Гриммель не отводил встревоженного взгляда от окровавленного Шустрого, бережно прижимая его невесомое тельце к себе. — Я польщен таким пристальным вниманием к моей внешности, но идеалы мужской любви мне не близки. Ещё раз притронешься к моим "щенкам", как ты выразился, отправишься вслед за своими овцами, — его голос стал холодным и ровным, когда он наконец перевёл взгляд на ворчливого старика, в глазах читалась решимость исполнить обещание. Берн немного растерялся, он еще ни разу не получал от него отпора, но взяв себя в руки, привычно ответил: — Поогрызайся мне. Чтобы к вечеру все овцы были на месте. Решив не искушать судьбу, он развернулся и пошёл прочь. Боже, только бы они не поубивали этих несчастных овец, думал Гриммель. Он ненавидел этого ворчливого старика. Хотя, может, Берн только казался стариком. Заросший викинг пристрастный к выпивке, он определённо был старше Гриммеля, но насколько, трудно сказать. Возможно, Берн просто выглядел так паршиво. И всё же, несмотря на личную неприязнь, загубить его овец — это уже слишком. И без того раздражало, что приходится постоянно извиняться перед ним. В последнее время это приходилось делать слишком часто. Парней не было всего-то меньше часа и вот итог: перед ним уже собирались недовольные сельчане. Добавить сюда сброшенных с какой-то горы овец, плюс один весь в крови, и Задирака тут был явно не просто так. Скорее всего, его куры тут тоже были замешаны. Потрясающе. День только начался, а уже хочется вздёрнуться. А ему просто хотелось немного побыть с дочкой, ведь она совсем заброшенная, сама по себе его сиротинка. Осмотрев Шустрого, он убедился, что ничего страшного не было. Всего лишь небольшое рассечение. Хватило просто хорошо промыть рану, подсушить и переодеть трюкача. Видя, что всё интересное закончилось, народ начал расходиться. Остался только Задирака. Закончив оказывать первую помощь, Гриммель с мальчишками собрались идти устранять последствия утренней прогулки. — Прости Зои, нам надо идти. Справишься дальше сама? — Конечно, как всегда. — Зои опустила плечи, снова до неё никому нет дела. — Мальчики, ну почему вы не могли продержаться хотя бы полдня? — она разочарованно посмотрела на братьев. — Вечно с вами все носятся. — Зато было очень весело. Тебе сестрица этого не понять. Ты сразу родилась старой, вон даже чёлка седая, как у бабки. — А вы родились сразу тупыми, жалость-то какая. — Ах ты козья бошка... — Так, хватит! Всё. Расходимся, — Гриммель оттащил ощетинившихся братьев и ободряюще взъерошил волосы насупившейся Зои. Та только поморщилась и отстранилась. Вздохнув, он с мальчишками отправился на незапланированные работы. Вернулись они к полудню, Гриммель был весь мокрый, грязный и вонял овцами. Драконы тут же подскочили к нему, обнюхивая и тыкаясь мордами. От него так заманчиво пахло, неужели он съел всё сам, и ничего им не принёс? Гриммель фамильярно оттолкнул особенно наглую морду. Стянул с себя грязную, мокрую рубашку, зачерпнул из дождевой бочки воды, ведром стоявшим неподалеку и облился. Хотелось смыть с себя этот неожиданно неприятный день. Он хотел застирать рубашку, но один из драконов незаметно её стянул. И самозабвенно трепал в стороне на зависть своим товарищам. Прекрасно, просто прекрасно, идеальное завершение дня. Хотя рано праздновать, ещё не вечер. Войдя в дом, он переоделся, развёл огонь и принялся готовить поздний обед. Мальчишки были непривычно притихшими. Быстрый осторожно подошёл, протянув кусок мяса, которым их наградил Задирака за зрелище. В каждом жесте отца сквозило раздражение. — Пап мы... — Знать ничего не хочу, — оборвал он. — Вы собрали Флэш-рояль из моих предостережений. Поздравляю. Как же хочется надрать вам задницы, жаль что вы всё равно ничего не поймёте. — Пап, поймем, — неуверенно подал голос Шустрый. — Ты вообще молчи. Меня чуть удар не хватил, когда увидел тебя всего в крови. Проклятый Берн. Вы знаете, как я его ненавижу. Почему я должен постоянно перед ним извиняться? А знаете, что? Я всё-таки раздам вам на орехи. По крайней мере, мне станет легче. — Нет, папа пожалуйста не надо, — они сжались и испуганно замотали головами. — Ваше счастье, что я закончился, когда вытаскивал овец из той расщелины, — он сильно припадал на ногу, старый перелом давал о себе знать. — У меня просто нет сил, а потом уже не будет настроения. Радуйтесь, псы войны. — Ты должен был следить за ними! — Забияка стремительно ворвалась в дом. — Что с ним? Шустрик, покажи, где болит. — Она присела перед ним на корточки. — Нигде мам, всё в порядке, — мальчишки сидели на лавке, виновато буравя взглядом пол. — Где ты был, когда это произошло? Почему они опять оказались без присмотра? Чем ты занимался? Я возвращаюсь, а тут вся деревня на ушах. Ты же знаешь с них глаз нельзя спускать. Гриммель вымещал раздражение, нарезая мелкими кусочками многострадальный кусок мяса, попутно ожидая, когда закипит вода. Успокоиться не давал град очередных обвинений, и неприятно прилипшие ко лбу мокрые волосы. Настроение и без того было паршивым, он закипал быстрее, чем вода в котелке. Достигнув наивысшей точки кипения, он отшвырнул нож и повернулся к ней. — А я не нанимался в няньки, если ты не забыла. Неделя домашнего ареста истекла вчера. Я не виноват, что они такие бестолковые. Мне что, их на цепь посадить? Если они не понимают слов, значит их научит естественный отбор. Готовь дальше сама, у меня нет настроения. — Он двинулся к своей кровати, только тут Забияка заметила, как сильно он хромает. — А с тобой что? — она взволнованно поднялась. Подойдя, хотела коснуться его, но он раздражённо дёрнул плечом и отстранился. Дойдя до кровати, он рухнул как подкошенный, скинул обувь и отрешённо уставился в потолок. Она хотела предпринять ещё одну попытку, но у мальчишек заурчали животы. Пришлось повременить с этим и закончить готовку. Разложив по тарелкам еду, она подошла к Гриммелю и села на край кровати. Оценив ситуацию на холодную голову, она поняла, что зря набросилась на него. Зная какой он обидчивый, вернуть его расположение будет не просто. Мальчишки тут же продвинули чашки поближе. После всех приключений братья были очень голодными. Они дули на похлебку, обжигались и ели как маленькие голодные волчата. Пихаясь и ворча друг на друга. — Так что с тобой? — Что со мной? А действительно, что? Что может быть с человеком, который вытащил из ямы одиннадцать овец? Каждая из которых весит ненамного меньше меня? Физическая сила, насколько ты знаешь, не мой конёк. До сих пор перед глазами самодовольная морда Берна. И ты ещё тут. — Прости. — Я, кажется, спину сорвал. Если бы твой брат не помог, я бы там и остался в расщелине с этими овцами. Твои соплеменники на радостях просто присыпали бы меня землей, а эти мелкие звереныши, — он кивнул в сторону тройняшек. — Ещё и попрыгали бы, утаптывая холмик. — Па-ап, — виновато протянул Шустрый, выходя из-за стола, — прости, пожалуйста, мы больше так не будем. — Да что вы? Твоё обещание не больше чем сотрясание воздуха. Лучше молчать, чем врать, глядя мне прямо в глаза. Можете радоваться, завтра я, скорее всего, не смогу подняться. Мальчишки больше не сказали ни слова, тихо вымыли за собой чашки, спросили разрешения у мамы и, пообещав быть возле дома, вышли на улицу. — Прости. Ну и досталось же тебе сегодня, — Забияка неуверенно погладила его руку, ожидая, что он опять её отдернет. Но он этого не сделал, только строго посмотрел на неё. — Можешь не стараться. Ты достаточно сказала, когда вошла. Дверь тихо отворилась, и в дом вошли мальчишки, они приблизились с виноватым видом и положили Гриммелю на живот маленькие букетики. — Прости нас пап, пожалуйста. Он скосил взгляд на подношения: — Не хочется вас разочаровывать, но я пока жив. Подождите немного. И вот эти я не люблю, — он вытащил пару стебельков и откинул в сторону. — А вот эти ядовитые, если вы не хотите меня отра... А хотя нет, тащите всё что есть. — Не слушайте его. Где там Зои? — Она всё ещё жгёт свои черепки. — Позовите её обедать. — Хорошо мам, — они развернулись и послушно как солдатики отправились за сестрой. — Слушались бы они меня так. Может, ничего бы и не случилось. — Потому что я — Забияка Ужасающая, — она согнула пальцы на подобие когтей и выполнила шуточный выпад. Но увидев, что это не произвело ожидаемого эффекта, продолжила уже серьёзно. — На самом деле, это, кажется, в первый раз, когда они так покорно себя повели. Скорее всего, ты их просто сильно напугал своим состоянием. Они беспокоятся о тебе. — Думаешь, они способны на такое? — Они не плохие ребята, из них выйдут отличные воины. — Тут трудно поспорить, от одного их вида все разбегаются. Да я бы и сам так поступил. Вот только уже отбегался, — он красноречиво посмотрел на больную ногу. — Не верю в то, что ты совсем их не любишь. — Они не дают мне и шанса. Забияка наклонилась и поцеловала его в лоб: — Не волнуйся они скоро это перерастут. — Лишь бы я это пережил.