1.10. Чтение, писательство, комьюнити

Миша: Антон, это последний выпуск в этом сезоне. Как ты себя ощущаешь? Я чувствую себя немного странно, потому что мы работали над нашим подкастом почти полгода. За это время столько всего произошло! Я думал, что всё будет как в меме из «Рика и Морти»: «Давай, вошли и вышли! Приключение на двадцать минут! Шесть дней спустя…» Потом склейка и мем из Сверхов: «Где это мы? В Беларуси…» Я реально думал, что мы сделаем всё по-быстренькому и на изи, а мы так заморочились, что просто ужас! Антон: Ну знаешь, мы те ещё любители потрындеть. Я даже не рассчитывал, что это быстро закончится. И всё равно ещё многого не сказали. Придётся делать второй сезон, что ли… Миша: Посмотрим, как мы поехаем с этим сезоном. — Отмахивается. — Может, после Нового года чё-то мутить начнем. Нужно подождать, пока я приду в себя, а то я что-то расклеился… Я, кстати, подготовил на этот выпуск небольшую программу-интерактив. Но для начала нужно поздороваться! Итак, всем привет! Это подкаст «Непопулярные мнения»! С вами, как всегда, Антон Бэтменович… Антон: Да, это я. И Миша Парашютист. Миша: Да, а это я! И сегодня у нас, как я и сказал, будет не обычный выпуск. А выпуск-сборная солянка! Сегодня мы обсудим всё, что не успели обсудить за прошедшие девять выпусков: книготерапия, писательская рутина, ревность в писательской среде (особенно на Фикбуке) и ещё несколько вопросов о писательском комьюнити. Но начать мне бы хотелось с нового тренда из книжного тик-тока. Это зарубежный тренд, который пока ещё не дошёл до русскоязычной аудитории, поэтому я хочу о нём сегодня рассказать. Возможно, что к тому моменту, как мы выпустим этот подкаст, данный тренд уже дойдёт и до нас, ну а пока я введу всех в курс дела. Какие-то ребята из-за бугра придумали разделить всех читателей на шесть категорий: красные, синие, жёлтые, оранжевые, зелёные и фиолетовые. Каждый читатель может узнать свою категорию, пройдя тест, который сейчас, на момент третьего августа, существует только в англоязычной версии. Этот тест называется «Read your colour». Ссылку на оригинальный тест я оставлю в описании. Антон: М-м, делим людей по цветам… нетолерантненько как-то. Это для тех, кому нравятся знаки зодиака и прочая ерунда? Миша: Ага. И не только. Тебе понравится, я тебя уверяю! В общем, что значат все цвета, перечисленные мной? Я сейчас кратенько всё это расскажу, но более точные расшифровки вы можете узнать после прохождения теста или же в русскоязычных статьях на эту тему, где это всё разбирается более подробно. Начнем с первого — «Синий читатель». Он склонен к самонаблюдению, познанию собственных мыслей и чувств. Такой человек ищет книги, которые побуждают к созерцанию и внутренним размышлениям. Дальше у нас «Зелёный читатель». Такой читатель при выборе книг ищет то, что поможет ему стать умнее, сильнее и лучше приспособиться к жизни. Третий читатель — «Жёлтый» — он любит глубокие истории, которые подчёркивают сложность человеческих эмоций. А вот «Оранжевый читатель» воспринимает чтение как приключение; каждая книга для него — это билет в неизведанные миры. «Красный читатель» стремится к азарту и приключениям. Неизвестность и риск заставляют нервничать, поэтому для такого читателя книги — это возможность получить уникальные эмоции. И последний читатель — «Фиолетовый» — таких людей привлекают литературные эксперименты, провокационные тексты и новаторские идеи. И когда мы уже знаем, кто есть кто, то я хотел бы заранее ответить на вопрос — для чего вообще это разделение? Это разделение удобно для книжных рекомендаций. На самом сайте с оригинальным тестом можно купить за семь долларов подборку из пятидесяти книг, которые вам больше всего подойдут по вашему типу читателя. Но не спешите тратить деньги! Все англоязычные тик-ток блогеры уже скинули эти подборки к себе на аккаунты, так что уже всё можно найти за ноль рублей и ноль копеек. Ещё один плюс данной классификации — вы можете найти себе блогера по вашему цвету читателя, чтобы вам было проще подобрать книжные рекомендации. Также, как я думаю, эта система очень хорошо работала бы в книжных магазинах: к примеру, когда вы заходите в книжный, но не знаете, какую книгу купить, вы можете подойти к стенду, на котором выставлены популярные книги в соответствии с цветовой классификацией. Это было бы очень удобно! И тогда бы все смогли найти ту литературу, которая бы им очень понравилась! Антон: А для бумеров поясняю, что люди пытаются переизобрести жанры литературы. Вот я когда хочу почитать фантастику, я иду к полке, где написано «фантастика», а когда хочу остросюжетненького, иду к полке с детективами или триллерами. Но раз это слишком сложно, то давайте ещё выделим всё цветом, почему нет? Миша: Антон настроен скептически. Я скажу так: тут миксуют и фантастику, и детективы, и приключения. А книги подбирают людям не по жанрам, а по эмоциональным потребностям. И поскольку я теперь ввёл всех в курс дела, то мы с Антоном сейчас быстренько пройдём тест и узнаем, какие мы читатели. Потому что я реально заинтересован! Я думаю, что Антону выпадет фиолетовый цвет, потому что он достаточно открытых взглядов и ему нравятся литературные эксперименты. Антон, а ты как думаешь? У тебя есть какие-то ожидания? Антон: Ну точно не синий, даже я не настолько зануден. И не зелёный, я терпеть не могу все эти мотивационные книжки про успешный успех, фу. А ты уже выбрал себе цвет? Миша: Я же говорю, что там ничего не делится на жанры… Боже. — Закатывает глаза. — Я думаю, что мне выпадет жёлтый, потому что это мой любимый цвет! Как же я без жёлтого? — Смеётся. — Вы тоже можете пройти этот тест вместе с нами, открыв ссылку из описания. А тебе, Антон, я скинул ссылку в сообщения. Готов? Антон ворчит: Как будто у меня есть выбор. Миша: Ну тогда поехали! В студии тихо. Миша и Антон проходят тест. Антон: Ты там всё? Я тебя жду. Миша: Я хоть и знаю английский, но читаю всё равно медленнее, чем ты. Причём на любом языке. Подожди, у меня последний вопрос из двадцати четырех… — Тыкает пальцем в телефон. — О! О! О! Что тебе выпало? Я — Жёлтый! Антон: Мне пишут оранжевый, но у меня одинаково оранжевого и красного. Миша: Ого, удивил! У нас тут два читателя в одном. А фиолетового в тебе сколько? Антон: 25 процентов всего. Так что нифига ты не угадал. Но это было ожидаемо, потому что в эксперименты они поставили какие-то сопли про любовные письма и про потерянных предков. Я и правда люблю экспериментальную литературу, но конкретно эти сюжеты меня вообще не привлекли. А вот в красный и оранжевый они засунули реально прикольные идеи, про археологов и путешествия. Так что тест немного однобокий. Миша: Согласен. Двадцать четыре вопроса — это очень мало. Но если бы вопросов было больше, тогда зумеры бы проигнорировали этот тест. Знаешь, как у меня распределилось? Синий — шестьдесят, Красный — пятьдесят пять, Жёлтый — сто, Оранжевый — пятьдесят, Зеленый — пятнадцать и Фиолетовый — пятьдесят. Антон: Математика у них, конечно… Легендарные сто сорок шесть процентов отдыхают. Ну а выводы-то какие? Миша: Нет, они считают, сколько процентов в тебе того или иного типа читателя. Всё, не ворчи. Антон: Ты не можешь запретить мне ворчать! Ну ладно, вот мы поделились на цвета, и что дальше? Миша: Дальше книжные рекомендации! Я тут поискал списки книг в тик-токе, так что, когда я их буду зачитывать, говори, что читал, а что нет… И… Если знаешь какие-то книги, то добавляй похожие рекомендации от себя, идёт? Антон: Давай попробуем. Миша: Тогда я зачитаю рекомендации для всех цветов. Начнём с Красных — «Дом в лазурном море» от Ти Джей Клун… Дальше у нас Джордж Оруэлл, «Скотный двор» и «1984». Потом… Джоан Роулинг, «Гарри Поттер» и Клайв Стейплз, «Хроники Нарнии». Это я читал. Антон, ты сейчас вроде бы читаешь «Хроники», как оно? Антон: «Хроники» — это классика, они мне нравятся куда больше того же «Гарри Поттера». Правда, не уверен, насколько ок ставить их в один ряд со «Скотным двором»… Но да, книги довольно динамичные все. Вот моего любимого «Овода» Войнич сюда же можно добавить. Миша: Дальше… «В тихом омуте», Пол Хокинс; «Все закончится на нас», Колин Гувер; «Шестёрка воронов», Ли Бардуго; «Когда я умирала», Уильям Фолкнер; «Опиумная война», Ребекка Куанг; «Странные игры», Майк Омер. Что-то из этого ты знаешь? Антон: Честно, из этого я ничего не читал, только слышал названия. Ли Бардуго недавно где-то хайповала, Омер тоже у меня болтается в поле зрения, но руки не дошли. Я понял, по какому принципу они сюда добавляют книги, — это вроде как фантастические произведения, но с социальным подтекстом. Думаю, сюда как раз пойдут всякие антиутопии, альтернативная история, путешествия во времени, типа «11/22/63» Кинга. Неплохо, неплохо. Миша: Окей, дальше у нас рекомендации для Оранжевых. «Властелин колец», Толкин; «Дюна», Фрэнк Герберт; «Проект «Аве Мария», Энди Вейер; «Имя ветра», Патрик Ротфусс; «Граф Монте-Кристо», Дюма; «Sapiens», Юваль Ной Харарри; «Шестое вымирание» Элизабет Колберт. Что-то есть? Мне знакомы тут только «Граф Монте-Кристо», «Дюна» и «Властелин колец». Антон: Вот, кстати, «Графа» я хотел посоветовать в красном цвете. Мне кажется, он там тоже очень в тему. Я читал здесь то же самое, что и ты. Сюда можно добавить «Код да Винчи» Дэна Брауна, ещё из Пратчетта что-нибудь. Может, фантастику, типа Айзека Азимова и Артура Кларка. Булычёв и Лукьяненко тоже хорошо зайдут. Можно ещё Джека Лондона или Фенимора Купера попробовать. Миша: Тогда идём дальше! Следующие — Жёлтые. Ну это я. И я тут шарю почти за все книги из рекомендаций! «Портрет Дориана Грея», Оскар Уайльд! Это я читал, это я обсосал вдоль и поперёк. Это моё любимое! Вирджиния Вульф — тоже моя любимица — от неё нам дали «На маяк» и «Миссис Дэллоуэй». Да, да, да! Моё! Никому не дам! Дальше — Габриэль Гарсиа, «Сто лет одиночества»… Ну, это хуйня какая-то. Нудятина, честное слово! Мне не зашло, я дальше первых страниц не ушёл. Следующее по списку… Делия Оуэнс, «Там, где раки поют». Эта книга у меня была в планах на лето, и я уже почти дочитал. Скажу так: лето и весна — идеальное время для этого романа. Он шикарен. Я не знаю, сколько я буду ему поклоняться. Я уже почти дошёл до конца. И столько, сколько я плакал на этой книге… Боже, я никогда так не плакал. Есть ещё в списке «Рассказ служанки» Маргарет Этвуд. Это однозначное «да». Это очень хорошо и не скучно, хоть я и не люблю антиутопии. Ещё в списках есть «Госпожа Бовари» Гюстава Флобера — это ещё одна моя любимая книга из этого списка. Я её тоже обсосал, обсмаковал, прожил, прочувствовал. Просто класс. Мои любимые нарциссы… Ну, вы и сами знаете. Ещё тут есть «Маленькие женщины» Олкотт. Тоже кайф. Советую. Обожаю семейные драмы. Помимо того, что я назвал, в списке ещё есть книга Эмили Генри, «Пляжное чтение, Или как написать книгу и не влюбиться». Я не читал, но, наверное, добавлю её к себе в списки желаний. И еще тут есть Антоновы любимые «Братья Карамазовы» Достоевского. От себя, как от Жёлтого читателя, я всем таким же Жёлтым рекомендую книгу «Прислуга» от Кэтрин Стокетт и «Ничто, кроме сердца» Гриши Пророкова, нашего русского журналиста. Это то, что вам понравится, я уверен в этом на все сто процентов. Антон: Вот это был точно не мой список. Ни Вульф, ни Флобер меня не зацепили, у Маркеса я осилил только «Хронику объявленной смерти», и это было настолько тягомотно, что «Сто лет» я не стал и пытаться. Вот «Портрет Дориана Грея» мне понравился, и только. Но если я правильно понял, сюда же можно добавить «Поющих в терновнике» Маккалоу, «Доктора Живаго» Пастернака, «Белую гвардию» Булгакова, «Милые кости» Сиболд, «Шоколад» Харрис, «Королеву Марго» Дюма. Это книги, которые читаются больше сердцем, чем умом. Миша: Вот, кстати, «Милые кости» мне понравились, собираюсь из них вытащить метод повествования для своей будущей книги — когда герой-повествователь максимально всеведущий. Настолько, что знает о своей смерти. Я думаю, это будет очень хорошо. Антон: Почему бы и нет, вполне рабочий подход. Ладно, давай уже следующий набор книг. Миша: Дальше у нас список для Зелёных… «Великий Гэтсби», Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Это я читал, это вайб, это круто. Надо ещё и фильм глянуть, а то он прошёл мимо меня, несмотря на крутые саундтреки. Дальше…“Солярис», Станислав Лем; «К востоку от Эдема», Джон Стейнбек; «Эмоциональный интеллект», Дэниел Гоулман; «Атлант расправил плечи», Айн Рэнд… О! И дальше у нас есть то, что Антону должно понравиться… «Пикник на обочине»! Аркадий и Борис Стругацкие! Антон, залетаешь в списки зелёных, несмотря на то что у тебя там по нулям? Антон: Блин! Вот тут вообще не ожидал! Я думал, у Зелёных будет прям вообще фигня, а здесь очень крутые книги. «Солярис» обожаю. Стругацких обожаю. Я думал, это скорее оранжевые книги. Кажется, про зелёных я вообще ничего не понял, по какому принципу они их собирают. Миша: Вот видишь! Я тебе сказал, что ты не умеешь проходить тесты. Ты слишком глубоко копаешь! И много думаешь. Это плохо, Антон. Для статистики плохо. — Осуждающе смотрит на Антона. — Дальше у нас Синие! «Преступление и наказание», Достоевский! Очень хорошо. Прям смак. «Кафка на пляже», Харуки Мураками. У Мураками я читал «Норвежский лес», вот это было хорошо. Советую. Дальше у нас «Унесённые ветром», Маргарет Митчелл. Я читал, но не дочитал. Так же тут есть «Невыносимая легкость бытия», Милан Кундера; «Под стеклянным колпаком», Сильвия Плат; «Тайная история», Донна Тартт; «Замок из стекла», Джаннетт Уоллс и «Ученица», Тара Вестовер. Также в этом списке есть и пересечения с Жёлтыми — «На маяк» и «Портрет Дориана Грея». Антон: А вот здесь я ничего не читал, кроме Достоевского и Митчелл, и как будто ничего для меня интересного. Максимально не моё. Миша: А я походу оказался всеяднее, чем ты! — Смеётся. — И в конце у нас Фиолетовые. Я уверен, что Антон неправильно прошёл тест! Поэтому, Антон, я сейчас буду называть книги, а ты потом скажешь, читал ты их или нет! На очереди у нас «451 по Фаренгейту», Рэй Брэдбери; «Облачный атлас», Дэвид Митчелл; «Превращение», Кафка. Из Кафки я, по-моему, тоже что-то читал, но не помню уже, что это было… Дальше тут почти всё, что я читал или начинал читать, но забросил: Ги Дебор, «Общество спектакля»; Чак Паланик, «Бойцовский клуб»; Янн Мартел, «Жизнь Пи»; «Бесконечная шутка», Дэвид Фостер Уоллес; «Заводной апельсин», Энтони Берджесс и Курт Воннегут, «Бойня номер пять». «Заводной апельсин», кстати, ещё был в моём списке, где-то в самом конце, но я не стал упоминать. Антон: Слушай, ну да, я читал почти всё, кроме «Облачного атласа» и «Жизни Пи», но я смотрел фильм. Но не скажу, что это мои любимые произведения. То есть они крутые, но моё сердце принадлежит больше оранжевым книгам. Всё-таки экспериментальная литература требует определённого настроя и моральной подготовки. В список фиолетовых однозначно записываю Платонова — как минимум, «Чевенгур» и «Котлован». Ещё, возможно, «Театральный роман» Булгакова, «Мы» Замятина, ну и Пелевин тоже в эту компанию хорошо впишется. Миша: «Мы», кстати, был в жёлтом списке, к моему удивлению, но я думаю, что его можно отнести и туда, и туда. И Булгакова, как я думаю, можно отнести и к жёлтым, и к фиолетовым. Просто не все эти списки включают в себя русскую литературу, в основном там только зарубежные книги. Антон: Ну я больше спец по русской литературе, поэтому так. Она для меня всё-таки чуть душевнее, чем зарубежка. Как говорится, своя синица в руках ближе к телу… или как оно там… Миша: Ну, мы всё-таки русские души, поэтому своё реально ближе. Кстати, поскольку у тебя получился очень неоднозначный результат, вот по твоим ощущениям и списку книг, который я зачитал, к какой категории читателей ты бы отнёс себя лично? Антон: Я думаю, оранжевый и красный — это и правда мои цвета. По описанию я ещё сомневался, но по спискам книг всё более-менее сходится. Конечно, это не строго, и в каждом списке есть что-то интересное. Кроме синих, там что-то всё плохо. — Смеётся. — Ничего не имею против синих, просто не на мой вкус. Миша: А у меня, как оказалось, и впрямь разнообразный вкус. Но, наверное, по моим ощущениям, я больше микс из Жёлтого и Фиолетового. И к чему я это, собственно, вёл? Вообще, как мне кажется, если посмотреть на то, к какой категории читателя мы себя относим, то мы с лёгкостью можем понять, какие книги для нас более комфортные и какие книги помогают закрыть наши потребности. И тут мне бы хотелось обсудить книготерапию. Психологи уже давно доказали, что чтение реально помогает людям пройти через стрессовые ситуации. И я недавно изучил книгу Надежды Челомовой «Книготерапия». Там она рассказывает, как работает метод книготерапии, и даёт реально работающие советы для тех, кто испытывает тревогу, проходит через трудные ситуации, переживает кризисы, эмоциональные потрясения или депрессию. В основе метода лежит индивидуальный подбор книг под конкретные жизненные ситуации и осознанное чтение через рефлексию, внимание к собственным эмоциям, обсуждение прочитанного и ведение дневников. Вообще этот метод с книгами напомнил мне то, как работают метафорические карты. Вот ты прочитал книгу, а потом ты пропускаешь её через себя и пытаешься ответить на вопросы: как ты относишься к героям? С кем ты себя ассоциируешь? Что бы ты почувствовал на месте героя? Как бы ты поступил на его месте? Откликаются ли тебе поступки героев? И так далее. Это очень круто, потому что примерно так же я анализирую всё, что смотрю и читаю. Антон: Хм, интересно. То есть сам факт анализа книги — для меня вещь обязательная, но я никогда не примерял его на себя. Наоборот, обычно я стараюсь мыслить объективно, отделять себя от персонажей, а здесь, получается, надо воевать в другую сторону, подключать эмоции. Надо будет попробовать. А тебе не кажется, что это может вызвать чересчур глубокое эмоциональное погружение? Ну, знаешь, некоторые люди говорят «Не могу отойти от прочитанного», «Плачу, когда книга заканчивается» — вот такие моменты. Миша: Я плачу, когда книга заканчивается. — Сидит с лицом лица. — Я думаю, что это, наоборот, полезно — эмоционально включаться в историю. Это помогает прожить те эмоции, которые тебе недоступны. Я плачу над книгами, я над ними смеюсь, я кринжую, я переживаю, пугаюсь, остерегаюсь… Для меня каждая книга — новый эмоциональный опыт. У меня очень сильно развита фантазия, я могу визуализировать в голове то, что читаю. И за долгие годы чтения я, наверное, уж очень сильно прокачал свой эмоциональный интеллект. Я думаю, что глубокое эмоциональное погружение — это не плохо. Оно помогает открыть в себе что-то новое, понять себя глубже. Я, наоборот, не понимаю людей, которые эмоционально отстраняются от того, что читают. Как можно читать драматичные сцены и не плакать над ними? Я вообще не понимаю. Как ты так читаешь? Ты не читаешь сердцем? Ты думаешь, когда читаешь?! Ты используешь мозг? Это не чтение, Антон. В душе! Антон, в душе! История должна быть у тебя в душе! В сердце! Тут! — Бьёт себя по груди. Антон смеётся: Ну извините, что я не сопливый школьник. Миша: Я не беру это на свой счёт. Сопливые школьники только у Антона в голове. Вы, ребят, тоже не берите. Антон: Я и правда больше читаю мозгом. Потому что когда я начинаю примерять на себя поступки и чувства персонажей, у меня обычно сгорает жопа на моментах, когда герои ведут себя необдуманно, импульсивно, эмоционально. А так всегда и бывает. Никому не интересны истории, где герой логичен и хладнокровен, ведь персонаж должен совершать ошибки и учиться на них, за счёт чего выводится мораль. А я не люблю совершать ошибки, я хочу всегда всё делать правильно. И поэтому мне тяжело ассоциировать себя с героями. Зато когда я смотрю на них со стороны, с точки зрения проектов авторского замысла, вопросов к персонажам нет: они ведут себя так, как это важно для сюжета. Да, герои глупенькие и импульсивные, но это двигает сюжет вперёд, а значит, всё правильно. Я тебе больше скажу, я и свои эмоции в жизни стараюсь анализировать, раскладывать по полочкам, а затем от них избавляться. Мне нужен контроль над своим эмоциональным состоянием, я не люблю, когда меня переполняют чувства, это мне неприятно. Зато процесс анализа меня успокаивает и делает мне комфортно. Миша: Я жил в мире без эмоций. Когда их не было совсем. У меня была глубокая депрессия. Это было ужасно. Мне нужно каждый день смотреть в окно и каждый день говорить: «Вау, какое красивое небо!» — хотя вижу небо каждый день и ничего удивлять меня не должно. Мне страшно жить без эмоций, потому что без них я не чувствую жизнь. Мир без эмоций — это как будто мир без солнца. Темно и мрачно. И… Постой, ты сказал, что боишься совершать ошибки? Ошибки совершают все. И в этом мире нет ничего правильного или неправильного. Абсолют какой-то себе придумал. Антон: Видишь, как хорошо, что мы разные. Иначе было бы не интересно. Давай, может, вернёмся к теме литературы? Миша: А я чё-то хотел добавить… Мысль на языке была… Антон: Про анализ. Миша: А! Во! Многие реально ведут дневники о прочитанном, тип, ну прям очень подробные. На самом деле я, как человек, который глубоко анализирует прочитанное, обожаю всю эту тему с литературными дневниками, правда, я их вёл всего пару лет в своей жизни. Потому что потом я с радостью переехал с форматом рассуждения о прочитанном в Инсту, а затем уже и в телегу. Я обожаю писать всякие посты с личным отношением к какому-то чужому творчеству. Я люблю разбираться в истории создания произведения, в самом произведении, а потом ещё и в том, как я себя почувствовал во время ознакомления с ним. Мне важно разглядывать понравившиеся книги под разными углами. А тебе, Антон? У тебя вообще были когда-то читательские дневники или что-то подобное? Потому что ты говорил, что аннотируешь книги. Но насколько подробно ты их разбираешь? Антон: Да, я пытался вести дневники, но проблема в том, что я думаю быстрее, чем пишу. И именно записывать ручкой на бумаге мне скучно, я теряю мысль, пока вывожу все эти символы. Поэтому максимум, что у меня получается, это посты в канал, потому что скорость печати ограничивает меня чуть меньше. Для меня главное — продумать всё в уме, понять для себя, а не записать. Но я бы хотел попробовать формат обсуждения в каком-нибудь типа книжном клубе, мы уже это обсуждали в прошлых выпусках. Когда мой анализ стал бы не монологом, а дискуссией. Мне кажется, это куда более продуктивно, и так есть больше шансов обратить внимание на мелкие детали или тонкие нюансы произведения. Миша: Обсуждать прочитанное — реально прикольно. Но, как я на самом деле заметил, люди, которые ведут какие-то записи на постоянной основе и привыкли излагать свои мысли на бумаге, имеют гораздо больше шансов стать не просто писателями, а очень писучими писателями, которые способны выдавать большие объёмы текста каждый день. Прям как Донцова и Стивен Кинг. Так что любители журналинга явно опережают всех писателей на несколько шагов, даже если они пока не сочиняют книги. Это люди с очень большим потенциалом. Антон: Возможно. Я вижу тут две причины. Первая: привычка к анализу — это привычка к размышлению, а когда ты пишешь текст, мозг у тебя должен постоянно активно работать. Вторая: излагать свои мысли в письменном виде — это тоже навык, который надо прокачивать, он не даётся по умолчанию. Не все люди, которые умеют хорошо говорить, так же хорошо пишут. Текстовый формат и формат аудио работают по-разному, так что письменное изложение тоже нужно осваивать отдельно. Так что да, чем больше ты пишешь всякого, тем проще тебе в авторском деле. Кстати, многие писатели начинали свой творческий путь со статей, с критических обзоров или заметок. Это не случайно. Миша: И это правда. Поэтому среди журналистов очень много писателей. Это ж нифига не совпадение! — Смеётся. — И тут, раз уж мы затронули написание объёмных текстов, то мне бы хотелось вспомнить о своём предложении — нетоксично посоревноваться в написании книг в ноябре. Если кто-то не помнит, то на одном из подкастов мы с Антоном обсуждали токсичное участие в Нанораймо aka мой любимый Нановримо. Антон, ты как, твоё мнение ещё не поменялось? Антон: Это будет непросто, но я не хочу отступать перед трудностями. Правда, из нас двоих я бы поставил не на себя. — Смеётся. — Но это точно будет полезный опыт. Миша: Я, кстати, уже провёл репетицию, чтобы удостовериться, смогу ли я с тобой потягаться, потому что я давно не устраивал себе такие челленджи. И, если тут кто-то следит за моим тг-каналом, то они уже знают, что я дописал «Другую религию» ровно за пятнадцать дней, с результатом, превышающим 35 тысяч слов. Для меня это было невероятно, потому что такие результаты я не выдавал никогда. Обычно такой объём текста я осиливаю за месяц, может, больше. И мне бы хотелось сейчас обсудить свой освежившийся опыт и поделиться лайфхаками, потому что в прошлый раз мы очень кратко пробежались по этой теме. Я, так скажем, хочу помочь себе, тебе и другим писателям. Антон, у тебя есть чем поделиться в этом плане? Антон: Я пока себя никак не стимулировал, так что мой единственный совет — не пытайтесь надеяться на случай. Не получится просто взять и родить такой объём. Нужен какой-то рабочий план текста, это как минимум. Если не знаешь, о чём писать, то само собой знание не придёт. И ещё: месяц активной работы над текстом плохо сочетается с другими активностями. В колесе «семья-работа-быт-другие хобби» сложно выделить много времени на непосредственно писательство, а ещё мозг будет постоянно забит другими вещами и не сможет выдать полноценный брейншторм. Так что надо сразу по максимуму себя освободить. Может, взять отпуск или уехать в ретрит, чтобы ничего не отвлекало. Лично я не могу посвящать текстам по пятнадцать минут между другими занятиями, это очень мало — не хватит времени сосредоточиться. Мне надо прям сесть и несколько часов не вставать, тогда что-то получится. А в современном ритме жизни несколько часов в день — это дохуя роскошь. Но это я больше теоретик. А ты, как практик, наверняка накидаешь более актуальные лайфхаки. Поделишься? Миша: То, что ты сказал — про совмещение жизни с челленджем, — это правда. Нужно стабильно выделять себе хотя бы два часа в день на писательство, а со всеми сложностями в жизни это очень трудно. Согласен. Я тоже сейчас пытаюсь прикинуть, как буду жить в ноябре, — учёба, промежуточные экзамены, подготовка к экзаменам, потом основные экзамены… Ух. Будет жарко. — Нервно посмеивается. — Но я… Да, я принёс практические штуки. Короче, что мне помогло писать гигантские объёмы текста в сжатые сроки? Тут я, наверное, дам пару советов в виде планирования, потому что именно планирование помогло мне больше всего. Ещё раз напомню, что главное в таких челленджах — помимо планов на текст — это регулярность и самодисциплина. И первое, что я хочу посоветовать, — работа по методу «Помидор». У меня это час писательства и пятнадцать-двадцать минут перерыва. Второе — качественный отдых в перерывах. Я обычно занимаюсь всякими активностями, например, йогой или прогулками до курилки или магазина, где можно купить энергетик. Третье — компенсирование: если где-то не дописал, то не страшно, потому что остаток можно распределить по следующим дням, а вот крупными переработками на старте я бы не стал заниматься — лучше идти медленно в первые дни, а потом поднажать в конце, чем выдохнуться на первой же неделе. Я просто знаю, что этот челлендж не просто так называют писательским «марафоном». Тут, как и в забеге на длинные дистанции, нужна правильная стратегия. Поэтому я решил, что лучше начинать медленно и постепенно ускоряться, когда появится ощущение «расписанности». Потому что когда я только взялся за продолжение «Другой религии», то я чувствовал, как мне не хватает слов, чтобы выразить мысли. Я понял, что перестал так живо преобразовывать мысли в текст, потому что я думаю образами, звуками, вкусами, цветами, формами, какими-то ощущениями, но не словами. Так что если я долго не пишу, то забываю, как это делать. Это перестаёт быть естественным для меня. Поэтому мне потребовалось написать двадцать тысяч слов, прежде чем я ощутил, что могу писать текст быстрее и… от души, наверное? Естественно. It should come naturally. Да. Знаете, как у «Человека-Паука» Тоби Магуайра, который стреляет паутиной в стиле: «Like breathing, just happens». И чтобы это было «как дыхание», мне нужно очень много написать, чтобы мозг на автомате подкидывал нужные слова. Антон, у тебя, кстати, не было такой проблемы? Антон: Бывала. Когда я только пришёл на Фикбук — кучу лет назад — я горел мыслью что-то написать, и я очень много старался. Прям очень много. И что удивительно, текст шёл. А сейчас, когда я только сижу на берегу и жду, пока мимо проплывёт идея для шедевра, слова прям застревают в голове. Мне даже кажется, что тогда текст в стиле «поток сознания» у меня выходил красивее, чем сейчас один выстраданный абзац. Так что да, «расписаться» прям нужно. И вот тут у меня вопрос: что лучше — начать «расписываться» за некоторое время до челленджа, чтобы войти в него уже размявшимся, или не тратить силы заранее и дождаться первого числа, чтобы, как ты сказал, не устать раньше конца марафона? Миша: Можно вообще начинать хоть сейчас, знаешь, с небольших шагов. Потому что реально лучше заплывать в это море подготовленными, когда уже есть привычка выдавать гигантские объёмы текста. Я скажу, что я себя неплохо натренировал за прошлый месяц. Но я уверен, что стоит мне бросить практику, как я опять потеряю навык. Мозг пылью покроется, и всё. — Смеётся. Антон: А если не секрет, о чём ты хочешь написать? Откроешь какие-то инсайды о сюжете или тематике текста? Может, нам с тобой стоит взять какие-то плюс-минус параллельные темы, чтобы соревнование вышло ещё интереснее? Потому что мне кажется, что одну и ту же идею мы с тобой обыграли бы совсем по-разному. Ты явно видишь мир иначе, чем я, и векторы творчества у нас направлены совсем в разные стороны. Миша: Интересная мысль. Вообще я хотел заебашить свой давно планируемый дарк-роман, но твоя идея звучит в миллион раз интереснее, потому что я люблю эксперименты. Бли-и-ин, я же пообещал себе не распыляться на сторонние работы… — Страдальчески откидывается на спинку кресла. — Чёрт! Ты меня соблазняешь?! Вот скажи честно, Антон?! Потому что было бы круто! У меня даже есть интересная мысль! Что ты думаешь о том, чтобы написать что-то о существовании магии в реальном мире? Типа урбан-фэнтези? Потому что мы с тобой неплохо шарим за фэнтези, да и я думаю, что это один из тех жанров, где у нас у обоих есть точки соприкосновения. Антон: Ты знаешь, что у меня слабость к урбан-фэнтези. Ну как я могу отказаться? Только давай ещё усложним, а то просто урбан-фэнтези это слишком широкий жанр. Можно взять какие-то одинаковые ключевые понятия или метки, которые точно надо впихнуть в текст, и посмотреть, как у каждого из нас получится их раскрыть. Когда-то сто лет назад я сидел в жюри таких соревнований — это называли литературными дуэлями, — и со стороны выглядело очень интересно. Миша: Да! Я думаю, что будет круто, если мы сейчас определимся с метками или какими-то классическими тропами! Антон: Супер! Тогда давай прямо сейчас нагенерим несколько рандомных меток. Как раз успеем их обдумать к ноябрю. Миша: Вперёд! Чат ЖэПэТэ нам в помощь! — Достаёт телефон. Пять минут молчания и напряжённых поисков. Антон: Так, смотри, что я тут накидал с помощью нейросетки. Сейчас зачитаю список, а ты скажи, что об этом думаешь. — Зачитывает метки с телефона. — Параллельные миры — исследование скрытых миров, существующих рядом с нашим. Забытые боги — возвращение древних богов в современный мир и их влияние на людей. Магия в повседневности — как магия влияет на обычные дела и рутину героев. Городские легенды — переплетение реальных событий с мифами и легендами, которые оживают. Скрытые сообщества — тайные общества, которые управляют городом из тени. Технологии и магия — конфликт или сотрудничество между магией и современными технологиями. Проклятия и благословения — как проклятия влияют на жизнь персонажей и их окружение. Существа из мифов — встреча с мифическими существами, которые адаптировались к современному миру. Путешествия во времени — персонажи могут перемещаться между разными эпохами, сталкиваясь с последствиями. Секреты прошлого — раскрытие тайн, которые влияют на настоящее и будущее героев. Миша: Да, слушай, звучит интересно. И вот ещё мои, кстати! Мне кажется, что они тоже прикольные. Слушай: тёмное прошлое или тайна происхождения, контроль памяти или потеря памяти, обычный человек и мир магии, обычный человек как катализатор проблемы и параллельные вселенные. Знаешь, мне кажется, что из этого списка, который мы собрали, можно уже набрать неплохую базу для интересного сюжета. Антон: Да, твои тоже можно круто обыграть. Тогда кидаем всё в один список, и из него надо добавить в текст… скажем, минимум, три любые метки, на выбор. Можно больше, если получится. Ну как, оставляем? Миша: Да, звучит многообещающе, я уже вижу свою историю в том, что мы назвали… Фантазия просто бьёт ключом! Я уже хочу написать свой план! — Делает быстрые заметки. — Кстати, Антон, не хочешь после того, как мы нетоксично посоревнуемся, записать уже более подробный подкаст о нашем освежившемся и реальном опыте и разобрать все нюансы? Эдакий экстра-подкаст? Антон: Давай сначала справимся с челленджем. Надо ставить перед собой небольшие последовательные задачи, а не загадывать так далеко в будущее. Но вообще я за любой движ, ты же в курсе. Миша: Конечно, в курсе… Но… Пу-пу-пу… — Разводит руками. — Поздно, я уже представил результат нашей работы в голове. А если я что-то визуализировал, то я уже послал в этот мир манифест. Энивей, даже если мы оба облажаемся, то это всё равно будет опыт, которым мы сможем поделиться. Ребят, обязательно ждите добавку. — Смеётся. Антон: Ну, позориться, конечно, не хотелось бы. — Смеётся. — Но уже поздно отказаться, да? Придётся напрячь все силы и постараться не заруинить катку. Миша: Не ссым в компот! — Смеётся. — А теперь мне бы хотелось подробнее погрузиться в тему слэша и азиатских тем на Фикбуке, немного разобрать тренды платформы, какие-то общие тенденции и параллельно поговорить о ревности в писательской среде. Потому что мы уже касались многих из этих тем по отдельности, однако никогда не говорили о них подробно. Что думаешь? Антон: Не-ет, только не азиатские темы! — Закатывает глаза. — Это моё проклятие. Ладно, ты же всё равно не отстанешь. Что ты хотел обсудить? Миша: Ну, тогда я начну со своей любимой подводочки! — Смеётся. — Еще в 2016 году, когда я пытался зайти на Фикбук в первый раз, то на главной странице сайта висели далеко не рекламные посты с продвижением фанфиков, а вкладки с разделами популярных фандомов. На момент 2016 года я точно помню, что это были «Гарри Поттер», «Наруто», «One Direction», «Ориджиналы», «Волчонок» и ещё парочка фандомов, которые бились за последние строчки в топе. Но то, что я назвал, — было просто топом из топов. Люди, которые писали по этим фандомам, автоматически становились невероятно популярными авторами за считанные сутки. Изначально, конечно, на Фикбуке было больше гета, причём очень крутого, но со временем его вытеснил слэш с приходом на тренд шипперить мальчишек из разных поп-групп. А самыми популярными метками, кстати, были попаданцы, Мери Сью, флафф и ангст. Антон меня дополнит, потому что ты же вроде бы шаришь за Фикбук дольше моего? Антон: Я на Фикбуке… дай-ка подумать… — Считает в уме. — Вроде бы с 2014. Но да, в целом было так. Мне, кстати, попадалось очень много дженовых работ-макси, тогда люди прям пытались писать что-то похожее на настоящие книги. Ориджиналы тоже были очень популярны, и их не боялись читать, как сейчас. Эх, ностальжи. А ещё на Фикбуке были бриллиантики, или как эта хуйня называлась? Когда твою работу проверил на грамотность модератор и выдал ей награду за качество. И чтобы стать таким модератором, надо было ходить по чужим работам и искать ошибки. Ты знал про такой функционал? У меня были бриллиантики на работах, и модератором я тоже был. А на главной странице, как ты правильно сказал, не было рекламы текстов, а были зато «последние работы» — те, что только что добавлены на сайт. И не было никакого «горячего», «супергорячего», «проплаченного по самые гланды» и всего такого. Тогда сайт меньше дрочил на продажи и рекламу и больше топил за свободное творчество. И не было, кстати, этих злоебучих меток, а были только жанры и предупреждения, совсем небольшой списочек. Короче, мне тогда нравилось гораздо больше. Миша: Я, кстати, не застал то время, когда работы награждали за грамотность модераторы. Я вообще слышу об этом впервые. Ты мне рассказал что-то новое прямо сейчас. Было же время! Кстати, эти штуки с проверкой на грамотность всё ещё есть на сайте Фанфикс.ми, вот там я знаю, что эту проверку на грамотность можно пройти и получить зелёную галочку. Мне кажется, что из-за того, что Фикбук сейчас стал слишком густонаселённым, то это почти невозможно реализовать. Антон: Там было много проблем — начиная с того, что проверка шла слишком медленно и большая часть работ зависала в очереди, и заканчивая тем, что мнения модераторов должны были совпадать, поэтому модеры тупо одобряли всё подряд, лишь бы не вылететь из списка избранных… Короче, хотели как лучше — получилось как всегда. Мне кажется, бриллиантики пропали окончательно, когда ввели новый дизайн, но уже не помню. Самой модерации нет уже лет пять-семь, наверное. А ещё, кстати, фанфакт: я ни разу в жизни не донатил на Фикбук, и все монетки, что у меня там до сих пор болтаются, я в своё время накопил за модерацию работ и участие в челленджах, вот так. Миша: Жесть. Я не могу себе это представить! — Смеётся. Антон: Ну ладно, минутка воспоминаний закончилась. Давай вернёмся к нашим баранам. Миша: Ну и вот в общем… Да, по поводу ориджиналов. Их реально сейчас многие читают с меньшей охотой, чем фанфики. Мне кажется, что в большинстве случаев люди сейчас дают шанс ориджиналам только в тех случаях, когда это слэш и, желательно, ПВП, с какой-то азиатской темой, похожей на «небожижу» или же какой-то урбан-роман с корейским, китайским или японским сеттингом. Не знаю, может, я сужу со своей колокольни? Потому что я редко вижу на Фикбуке реально раскрученные ориджиналы, если в них нет ни слэша, ни сцен секса, ни чего-то азиатского. То есть как я вижу залёт в тренды Фикбука в наше время: нужно обязательно написать слэш-фанфик по БТС или Стрей Кидс, и при всём при этом чтобы это ещё был омегаверс. Потому что омегаверс — буквально каждая вторая популярная работа по этим фандомам. И, как я заметил, очень многие авторы ориджиналов или менее популярных фандомов прям сильно злятся на эту ситуацию. Потому что из-за этого пробиться на верхушку топ-авторов практически невозможно. Антон: Блин, не хочется признавать, но по ощущениям ты как будто прав. Когда я в последний раз заходил на Фикбук, меня агрессивно загоняли в угол нагеренные нейросетками обложки с андрогинными азиатскими длинноволосыми мальчиками. Я уверен, что в комментах нам сейчас напихают… в смысле напихают ссылок на популярные дженовые тру-маскулинные ориджи про космические бои и пиратов, но это будут скорее исключения из правил. Миша: Я предлагаю отправить нам ссылку на популярный джен, который написан в этом году, закончен, имеет размер макси и в который не вложились ни единой монетой для продвижения, включая улучшенный аккаунт, благодаря которому можно добавить обложку. Скажем так: если на нём будет хотя бы 500 лайков (потому что 500 лайков это дохуя), то я поменяю своё мнение. Может быть. Возможно. — Занудно поправляет очки. — Как ты кстати, относишься к этой ситуации? Потому что, исходя из своего опыта, я могу сказать, что стать реально популярным автором ориджиналов на те темы, на которые я сейчас делаю ставки, становится всё сложнее. Однако, даже несмотря на это, люди, которые меня находят и читают, ценят мои работы в несколько раз больше. То есть я вижу в этом преимущество, потому что я могу получить хоть и маленькую, но всё же лояльную аудиторию, даже несмотря на то что я пишу одноразовую и лёгкую литературу. И я уже говорил раньше, что вот именно те работы, которые я писал исключительно для себя, — это «Другая религия» и «Другая терапия» — приносят мне гораздо больше преданных читателей, чем та же «Личность». Хотя я думал, что будет совсем наоборот. Антон: Как отношусь? Вопрос с подвохом. Я не могу сказать, что я прям осуждаю сладких азиатских мальчиков. Потому что если я так скажу, то меня отменят нахуй. — Смеётся. — Нет, если серьёзно, ничего против не имею, и уж точно не могу диктовать людям, что им читать, — а если это популярно, то не потому, что кто-то навязывает, а потому, что есть спрос. Но мне кажется, тут ещё есть такой момент: у азиатских мальчиков нет других ниш, кроме Фикбука. С дженовым ориджиналом ты можешь спокойно залетать в издательство или на другую площадку самиздата, с гетом тоже. А вот слэш и другие ЛГБТ-тематики у нас к публикациям запрещены, так что нужно либо искать русскоязычное издательство за рубежом — редкий зверь, — либо оставаться на Фикбуке и пытаться как-то выплыть там. Так что гнать волну на омегаверс и слэш — это как пинать лежачего. Куда этим ребятам ещё идти за аудиторией? Да никуда. Если кого-то напрягают эти темы, всегда можно поискать что-то более традиционное на куче других площадок. Миша: Да, тут я с тобой согласен. Вообще, когда эту тему подняли у нас в комментариях, то я ответил сразу, что нет смысла с этим воевать, да и ревновать тоже не стоит. На каждом сайте есть своя целевая аудитория. И нужно искать своих людей повсюду. У нас платформа общая, проблемы общие, поэтому, вместо того чтобы делить территорию, лучше держаться вместе и стараться друг друга поддерживать, а не скалить зубы. Зависть ещё ни до чего хорошего не доводила. Потому что я тоже пишу на ЛГБТ-тематику, поэтому мне тоже некуда идти. А у Фикбука пока альтернатив очень мало. Если авторы гета и джена не могут найти аудиторию на Фикбуке, то лучше всего за популярностью и деньгами идти на другие платформы. Есть Литнет, где в основном публикуют романы для женщин. И есть Автор.тудей, где по большей части обитает мужская аудитория, соответственно, там много фэнтези, всяких детективов и ужасов. А ещё есть Литрес, где вообще можно опубликовать всё что угодно (лишь бы это не нарушало правила платформы) и почти сразу стать продаваемым автором, как это сделала моя подруга. А после Литреса сразу залететь в издательство. Так что я вообще не понимаю возмущений по поводу слэша, кей-попа и прочего. Фикбук же не единственная платформа для публикации книг. Да и вообще! Фикбук — это всегда про фанфики, а не ориджиналы. Так что очевидно, что туда идут только за фанатской литературой. Антон: Так и есть. Фикбук потому и стал популярным сайтом, что он занял пустующую нишу. Несмотря на моё к нему предвзятое отношение, на некоторые проблемы админов, на донат и прочее, Фикбук остаётся уникальной русскоязычной площадкой для свободной публикации. И никто не отбирает для него контент. Люди сами пишут и читают слэш, фемслэш и вот эти все штуки. Потому что на них есть спрос, потому что больше такого скопления ЛГБТ-литературы, фанатского творчества и всего того, что осталось от свободного интернета в России, нет нигде. И в ближайшее время не будет. Конечно, донат и реклама внесли кое-какие коррективы, но это тоже не новое явление. Накрутка была всегда, пиар через другие источники тоже всегда был, какие-то фандомы всегда были популярнее прочих — это нормально. В целом картина радикально не меняется. Просто сейчас крупные дженовики и ориджинальщики окончательно ушли в самиздат или на тот же Литрес, и правильно сделали — у них-то осталась возможность попробовать себя в официальном книгоиздательстве. Почему бы и нет? У людей выросли амбиции, ориджиналы больше не стоят в одном ряду с фанфиками, а выходят в категорию самостоятельных книг. Это круто. Миша: Согласен. Так что поводов для драки я тут не вижу. Максимум я вижу проблему в том, что люди не умеют искать нужные платформы для продвижения. Кстати говоря, когда ещё можно было залетать на Литнет с около-ЛГБТ-тематикой, я неплохо туда зашел с «Другой терапией». У меня почти за два дня эта работа набрала что-то около тысячи просмотров сразу же после добавления. Этот результат был в миллион раз выше, чем у Фикбука. Но потом, после выхода закона о цензуре, там запретили упоминать любые термины, связанные с ЛГБТ, в тексте, так что я быстро удалился. Да и Литнет сам заинтересован в естественном приросте аудитории и продвижении авторов через систему рекомендаций, чтобы собирать деньги с читателей. Так что я, хоть и недолго там просуществовал, но всё же остался в восторге как автор. Думаю, что там довольно просто раскрутиться. Антон: Про раскрутку ничего не скажу, тут у нас ты — эксперт, и я тебе полностью доверяю. Могу только подтвердить, что выбор площадки — это первое, на что нужно обратить внимание, если ищешь популярности. Никто же не ходит в аптеку за колбасой, а в библиотеку за презервативами. И с книгами так же. Формальная возможность опубликоваться на сайте ещё не гарантирует, что там будет нужная аудитория. Поэтому предварительно надо помониторить популярные работы на выбранной платформе, почитать комментарии к текстам, почекать топы авторов, мероприятия и так далее. И уже будет понятно, какие работы там имеют шанс залететь, а какие точно утонут. Миша: И, раз уж мы говорим о ревности в писательской среде, то, наверное, стоит ещё затронуть токсичные соревнования, основанные на ревности. Я поясню: вот я, допустим, пытаюсь раскрутиться как автор на Фикбуке; я создал аккаунт и выложил свою первую работу, а параллельно со мной в то же время стартовал другой писатель, который тоже сочиняет на те же темы, что и я. И вот я, зная о существовании своего «конкурента», начинаю писать всё больше и больше, привлекая к себе внимание. Я даже провёл анализ «конкурента»: листал его работы и посчитал их — ну чисто объективно — хуже своих. Но вот досада! Мой «конкурент» начинает набирать всё больше и больше лайков, а я по охватам, наоборот, как будто провисаю. И вот на этом фоне у меня идёт личная ненависть к «конкуренту», какая-то борьба или, ну, назовём это «соревнованием», где я хочу обогнать своего «противника». Это ревность. Хорошо это или плохо? Потому что, с одной стороны, это мотивирует допустимого меня в такой вот допустимой ситуации больше работать, но с другой стороны, это ведёт к выгоранию. Нормально ли это — в минус себе участвовать в каких-то соревнованиях, которые существуют только в воображении? Антон: Честно говоря, тут сложно сказать. Наверное, у каждого свой путь. Кого-то такая гонка мотивирует, а в своём темпе работать скучно и лениво. А у кого-то такая погоня за воображаемыми дедлайнами приведёт к излишней спешке, к снижению качества текста и к тревожности. Хотелось бы сказать, что нужна золотая середина — держать руку на пульсе трендов, стараться обгонять конкурентов, но при этом учитывать, что у вас с другими авторами может быть совершенно разный бэкграунд. Например, соперник может вырываться вперёд за счёт накрутки или проплаченного пиара, или же он выкладывается в более удачное время, или у него банально лучше сочетается тема текста со стилем написания. Да мало ли причин. Но все мы понимаем, что держать баланс тут крайне сложно. На том же Фикбуке ежедневно, ежемоментно выкладывается огромная куча текстов. Всех не обгонишь — тут надо, как сёрфер, просто удачно попасть в волну и удержать равновесие. Скажу лично за себя — я люблю соревнования. Не в том плане, что надо поучаствовать или победить любой ценой, а в том смысле, что мне чуть интереснее работать, если есть какие-то элементы челленджа, гонки; какие-то задачи, которые нужно решить в тексте. Но рвать жопу ради этого я не буду. На том же Фикбуке я раньше участвовал в челленджах и марафонах, если мне нравилась тематика, но когда они ввели дебильное правило «написать 7 работ за неделю», мой интерес угас. Потому что семь работ — это дохуя, это семь полноценных идей, которые надо раскрыть, невозможно такое сделать за неделю. Максимум тут можно бы сделать семь небольших глав одного текста, но админы Фикбука дрочат на количество участвующих работ, а не на качество, поэтому я забросил эти ивенты. А тебе как больше нравится, писать в своём темпе без оглядки на других? Или ставить какие-то рекорды? Миша: Я на самом деле тоже люблю здоровую конкуренцию, но не в творчестве. Я один из тех, кто готов ставить рекорды в спорте, потому что спорта в моей жизни до Кореи было очень много. А вот в Корее у меня начались соревнования на фоне учёбы, особенно меня мотивируют списки «успешных учеников». А вот в творчестве, особенно на Фикбуке, у меня такого прям жёсткого, токсичного гиперфикса ещё не случалось. Но справедливости ради, я скажу, что у меня было нечто подобное в 16 лет, когда я пытался попасть в топы Ваттпада со своим фанфиком по Драмионе. И у меня это действительно вышло. Я пробился в топ-10 в разделе фанфиков и провисел там почти неделю. Я тогда очень много работал и выкладывал главы почти по два раза в неделю. Это было очень круто, но после того, как на меня резко навалилась популярность, у меня отбилось всё желание писать, потому что я как будто получил то, что хотел. Дальнейших целей у меня не было, так что я забросил написание фанфиков и ударился в ориджиналы. Без всяких преувеличений я скажу, что у меня реально было очень много сильных и достойных конкурентов, которых обойти было почти невозможно. Я на серьёзных щах писал очень много, лишь бы попасть в топ и что-то кому-то доказать, но я никогда не думал, что буду делать после того, как добьюсь цели. Были ли у меня идеи для будущих работ? Нет. Мог ли я как-то рассчитывать на поддержку такой аудитории после ухода в ориджиналы? Нет. Я понял, что гонка не имела смысла. Я просто делал это без дальнейшей цели. И «Личность» первое время я, кстати, тоже продвигал без цели, потому что мне просто нужно было достичь какой-то цифры и сказать себе: «Вот, ты чего-то добился». Да и в издательство я подавался примерно с похожей мыслью. Гонка без цели и дальнейшего плана вообще не имеет смысла. Так что после того, как я это осознал, я перестал стремиться получить то, с чем я не справлюсь. Всё-таки смысл должен быть во всём. «Что я сделаю после того, как попаду в топы? Что будет после того, как я получу аудиторию?» — это очень важные вопросы, на которые стоит дать ответы заранее. Потому что, как я понял сравнительно недавно, ни популярность, ни деньги меня особо не интересуют. Я больше ценю возможность высказаться и быть услышанным. Так что, наверное, мне хватает моей аудитории. Вместе с ней я чувствую себя достаточным. И, пользуясь случаем, я хочу поблагодарить всех, кто читает все мои работы вне зависимости от направленности, потому что я реально вкладываю душу в то, что делаю. Антон: Ты прям так далеко в будущее загадываешь. Уж на что я планировщик, я так не умею. Но, наверное, отсекать лишнее — это правильно, чтобы не ставить себе ненужные и недостижимые цели и не зарабатывать лишний геморрой. Но я в этом плане больше плыву по течению. Вот сейчас я занимаюсь тем, чем мне охота заниматься, а дальше мало ли как пойдёт. Вдруг на меня завтра ракета упадёт — не хочется умирать с мыслью, что не успел сделать что-то важное и обязательное. Уж лучше думать о том, что я всё это время жил в своё удовольствие, и переродиться в какого-нибудь чиллового ленивца. Миша: Поверь, если ракета упадёт, то всё это будет последним, о чём ты будешь думать. Но я просто скажу, что уже получил тот опыт, который заставил меня думать о будущем. Потому что любая медийность и популярность, как я считаю, должна работать и приносить деньги. Смысл от популярности, если ты не можешь её монетизировать? Быть популярным — значит подвергаться оценке, быть на глазах у людей, потерять спокойную и мирную жизнь. Так что я считаю, что за такое должны платить. А хули, блядь? Я не должен никого развлекать просто так. Ага, разбежались. Так что я начну активно наращивать аудиторию тогда, когда буду готов брать со всех деньги за своё творчество: книги там напечатаю, Бусти открою, тик-ток стану вести регулярно для продвижения. Это всё должно работать на мой кошелёк. Антон: Прикольно будет посмотреть, когда эта машина заработает на полную мощность. Я буду ходить и говорить: «А я знал этого чела ещё пиздюком!» Миша смеётся: Когда-нибудь, в моих мечтах, эх! И тогда у нас следующий вопрос для обсуждения, раз уж мы заговорили о поиске аудитории… Скажи, а вот может ли человек считать себя писателем и автором, если у него нет аудитории? Если его вообще никто не читает. Вот прям никто. Даже, возможно, у него работы существуют только в столе. И ничего не опубликовано. Антон: Давай так: считать человек может себя кем угодно, хоть тем самым боевым вертолётом. Но я бы разграничил эти два понятия — когда не читают и когда не публикуешься. Если человек вообще принципиально не выкладывает тексты, то, вероятно, у него на это есть причины, и эти причины стоят между ним и писательством. Не чувствует себя готовым к авторству, не видит в своих текстах потенциал, не считает их законченными и так далее. Всё это — определённый психологический барьер, моральное самоограничение, и конечно, такой человек вряд ли назовёт себя писателем. Ну, по крайней мере я вижу это так. Например, лично я свои черновики прячу в столе, потому что они откровенно не готовы к публикации, и, соответственно, я не готов принять на себя ответственность авторства, показать их аудитории, стать писателем в полноценном смысле. А вот если автор выкладывается, но не набирает читателей, это совсем другое дело. Желание творить у него есть, желание привлекать аудиторию тоже, не хватает только чего-то извне: оформления, раскрутки или удачи. Всё это — вещи наживные. Может, чувак тупо ошибся с площадкой, а это, как мы уже выяснили, может быть критично. И почему бы в таком случае не считать себя писателем? Да, текст может быть сомнительного качества. Пиар может быть провален. Но это всё при желании можно поправить, а если человек уже выкладывается, то желание у него есть. В конце концов это может быть просто нишевая литература, предназначенная для узкого круга ценителей, и такое бывает. Миша: Тут я с тобой соглашусь, да и до этого в нашем подкасте я уже говорил, что позиционирование себя как писателя должно исходить из внутреннего самоощущения. Для кого-то быть писателем — это значит не просто заниматься писательством, но и иметь аудиторию. А для кого-то быть писателем — это просто что-то сочинять для себя в стол. Но вот признаться друзьям или родственникам в том, что ты писатель, может быть трудно, потому что есть такая вещь в обществе, как стигматизация. Многие могут сказать: «Да ты же не писатель, если тебя никто не читает! Ты же даже не публикуешься нигде! Да и вообще! Не печатался в издательстве — не писатель!» Многие творческие люди боятся услышать это в ответ на своё признание, поэтому держат талант в тайне, не ждут поддержки и думают, что только после того, как добьются успеха, смогут во всем признаться. У меня был момент, когда мне однажды сказали нечто подобное. В шестом классе я писал рассказы про кота своего брата в тетрадь; рассказы были небольшие, но очень хорошие (я их перечитывал пару лет назад, когда разбирал барахло в комнате, и могу сказать, что для одиннадцатилетнего возраста это было очень хорошо). Я тогда вдохновлялся сериями книг про кошек, «Коты-воители», я их читал очень лениво, потому что мама заставляла хоть что-то читать летом (ну и эти книги всё же приносили мне какое-никакое, но удовольствие). Однажды я дописывал рассказ на перемене, что было огромной ошибкой. Одноклассники у меня были вредные и злые, они вырвали тетрадь из моих рук и стали зачитывать при всём классе мои сочинения. Какой-то отличник заглянул в мой текст и сказал, что я не могу считать себя писателем, да и вообще не должен заниматься писательством, потому что я безграмотен и идеи у меня фиговые. С тех пор мне было трудно признаться в том, что я что-то пишу. Со временем я это перерос, простил, потому что понял, что дети сами по себе злые, в этом нет ничего особенного, но если так говорят взрослые… Это стигматизация, обесценивание труда и формирование социального давления. Антон: Фу, кидаю твоим одноклассникам дизреспект. Буллинг это плохо, не делайте так. А если серьёзно, то мы уже обсуждали в выпуске подкаста про комментарии и отзывы, что поддержка и одобрение очень важны. Но не всегда писатель получает ту поддержку, которую хочется, так что надо воспитывать в себе внутреннего борца и революционера, который готов высказываться несмотря ни на что и вопреки общественному давлению. Мир — всё ещё довольно токсичное место, и внутренний стержень очень важен, чтобы малейшая критика не убила в тебе творца. Миша: Согласен. Антон: Кстати, не забывай про закон об авторском праве. Если ты где-то выкладываешь своё творчество, то ты уже и есть автор. Хранить черновики тоже можно, но их желательно датировать, да и цифровой след как-то надёжнее. То есть даже непопулярная публикация законодательно делает автора автором, лишь бы под ней стояла дата и подпись. Ну то есть тут закон согласен с моим мнением. Миша: Мне это не поможет, поверь мне. Закон признает меня уголовником и административником. — Смеётся. Антон: Ну, это уже проблема социальной политики. Грустная тема, не будем в неё погружаться. Тем более что теперь у меня есть к тебе вопросы. Возрождаем рубрику «доебись до Миши». — Злорадно ухмыляется. Миша: Ноу… Ла Полиция, ноу… — Делает вид, что плачет. Антон: А вот и да. Я накидал небольшой списочек вопросов насчёт публикаций, которые мы ещё не обсуждали. Вопрос первый: вот мы обсудили, что в русскоязычном сетевом пространстве для тебя, кроме Фикбука, крупных площадок пока нет. А как насчёт зарубежных платформ? Ты не рассматриваешь — сейчас или в будущем — возможность переводиться и выкладываться на другом языке? Если да, то на какой язык ты бы хотел перевести свои тексты? Ты бы сам хотел этим заняться или доверил бы перевод профессионалу? Миша: Я бы мог что-то перевести, но пока я считаю, что мой уровень во всех языках, которые я знаю, вообще ниже среднего для того, чтобы заниматься переводом, да и кому нужны мои книги, кроме моей самой преданной аудитории и меня? Сам я переводом заниматься не стану, даже в каком-то мифическом и неопределённом будущем, потому что у меня нет ни времени, ни сил. А доверять это кому-то… Ну во-первых, нужен бюджет, причём немалый, а во-вторых, я не думаю, что смогу это вообще кому-то доверить, чтобы делать реальный, официальный перевод. Потому что я пытался заниматься переводом с корейского на русский (продлилось это, кстати, недолго), но я скажу так: адаптировать многие языковые и культурные особенности иногда очень трудно, не используя дополнительные пояснения. Поэтому переводить любые книги на любые языки, подстраивать описания и скрытые смыслы под культурные особенности страны-читательницы и при этом сохранить общую атмосферу оригинала — это очень трудно и почти невыполнимо. И я уверен, что половину того, что я написал, можно очень легко перевернуть вверх тормашками неправильным переводом, потому что в русском языке очень много слов с разной эмоциональной окраской и аналогов им в других языках нет. Вот как перевести слово «тоска»? Это только наше слово. Его поймёт только русский человек. Я, например, столкнулся с большими проблемами, когда переводил с корейского на русский, потому что у корейцев просто куча глаголов, образованных от звуков или ощущений от предметов, а ещё у них очень много слов, которых в нашем языке не существует (да и я до изучения корейского даже не задумывался о поиске многих слов, которые описывают именно эмоции, состояния и ощущения, а в корейском таких штук реально много). И иногда мне хочется использовать некоторые иностранные слова в своих книгах, чтобы не вдаваться в длинные описания. Но я понимаю, что мои читатели просто не поймут то, что я написал. Так трудно на самом деле! Вот есть английское слово «excited», оно про приятное волнение и ожидание чего-то реально крутого. И вот нет в русском подходящих аналогов с описанием этого чувства! Или «ear worm», когда мы говорим о мелодии, которая застряла в ушах. Или запах сырой земли после дождя. «Petrichor». Это прям название этого запаха одним словом. Или слово корейское слово «눈치», «눈치가 있어», что можно перевести типа как «есть смекалка» или «есть догадливость», но на самом деле это скорее про умение смотреть глубже, замечать то, что не видят другие. Это что-то вроде социального навыка по типу эмпатии. Или «화병». Это слово буквально означает «болезнь гнева» или «гневная болезнь», которая происходит из-за подавленных эмоций, накопленного стресса, что даже может привести к физическим симптомам, например, головной боли. Или «고소다» — это описание чувства, когда тебе становится приятно на душе, когда человек, который тебе не нравится, получает по заслугам. И вот нет этого в русском языке, что бы ты ни делал! Я хочу это использовать, но не могу. И описать ощущения от этих слов просто невозможно. Поэтому я очень уважаю людей, которые занимаются переводом. Это сложно. И именно поэтому я ратую за то, чтобы люди по возможности читали иностранную литературу в оригинале и учили языки, чтобы не только понимать прочитанное глубже, но и расширять сознание, понимание этого мира, понимание себя. Поэтому, наверное, опираясь на свой опыт в изучении языков, я могу сказать, что даже к воображаемой возможности увидеть свою книгу в переводе на другой язык я отношусь со скепсисом. Я могу с уверенностью сказать, что это не произойдёт с моей личной подачи. Но если мне заплатят, купят права на перевод — да пожалуйста! Делайте всё, что вам влезет! Я просто в сторонке повозмущаюсь, побубню что-то себе под нос и забью хуй. Антон: Да, переводы — это очень непросто, и даже профессиональные переводчики вынуждены иногда принимать сомнительные решения. Но лучше уж прочитать книгу в переводе, чем вообще не прочитать. Хорошо, про профессиональный перевод я понял. А как бы ты отреагировал на предложение фаната перевести твои тексты на другой язык? На тот же Фикбук часто приносят любительские переводы особенно понравившихся работ с английского или других распространённых языков. А вот в обратной ситуации — ты бы дал своё разрешение? Миша: Да я вот сейчас даю своё разрешение! Если найдётся хоть один человек, решивший меня переводить, — неважно, на какой язык, — пожалуйста! Мне ссылку только на свой перевод скиньте и меня отметьте в своей работе. И делайте, что хотите. Если это поможет вам улучшить русский язык, то я только за. Правда, я не уверен, что по моим работам можно будет нормально выучить язык, потому что я всё ещё считаю свой слог во многом кривым и нескладным, но если это кому-то надо… Я, что ли, буду запрещать? Они потом всё нелегально сделают! Антон: Я делал переводы с английского и несколько раз сталкивался с тем, что авторы категорически против. У некоторых американских авторов, например, есть пунктик на авторском праве — то есть модель Фикбука, в которой ты публикуешь перевод на своём аккаунте и оставляешь ник автора и ссылку на оригинал, им категорически не нравится, они считают это нарушением своих прав. А ещё бывает так, что переводчик забирает у автора согласие, а потом сливается посередине текста, а другим людям автор уже не даёт разрешения. Да и вообще не все согласны кому-то доверить свой текст, особенно если язык незнакомый или платформа чужая. Потому что сложно проконтролировать результат. Миша: Ой, это точно. Но мне так пофигу на то, что там кто-то будет что-то разглагольствовать о моей работе… Ну честно. Я бы вообще не хотел знать, что люди думают. Было бы прикольно, если бы на Фикбуке существовала такая функция, как сокрытие комментариев для самого себя. Типа все пользователи пишут комментарии к работе, а автор их от себя закрывает и ничего не видит. Что-то типа фильтра. Мне кажется, что эта функция спасла бы кучу авторов. Антон: Точно не меня, я бы умер от любопытства. — Смеётся. — Ладно, следующий вопрос — продолжая ту же тему. Как ты считаешь, в культуре какой страны, помимо России, твои книги были бы популярны? Вот ты же пишешь про Корею — а как, на твой взгляд, корейцы бы приняли твоё творчество? Миша: Они расисты, Антон. Они не станут читать книгу про Корею, написанную иностранцем. Да и вообще корейцы очень мало читают, поверь мне. Я бы даже сказал, что они вообще не читают и на занятиях литературы проходят книги мельком, в кратком изложении — изучают какие-то отрывки из текста и биографии авторов, как на истории. И всё. И дело с концом. Ни анализа, ни глубокого погружения. Поэтому мои ровесники в Корее очень инфантильные, у них нет эмоционального интеллекта, мудрости, широкого жизненного опыта. Они ничем в жизни не увлекаются. Они не русские, которые после развала СССР всё ещё привыкли отправлять детей после школы на какие-то кружки по интересам. У корейцев существует только дополнительная школа после школы (их называют хагвонами, 학원). Но если же корейцы чем-то и увлекаются, то превращают своё увлечение в работу. У всех корейцев только один путь: школа 24/7, потом престижный университет 24/7, а затем работа 24/7. Это поезд без тормозов, который несётся по бесконечным рельсам. Если кореец сойдёт с этих рельсов, то столкнется с порицанием и осуждением, даже родная семья не примет и не поддержит его. И развлекаются корейцы только тем, что много едят, разговаривают только про еду, много бухают и прыгают из отношений в отношения, а если они в браке, то регулярно изменяют. У них день сурка на постоянной основе, причём у всех, да и люди они сами по себе очень скучные. Так что я очень сомневаюсь, что моя риторика свободы им зайдёт. Да и вообще я не думаю, что мои истории станут понятны хоть кому-то, кто не жил в странах СНГ. У СНГ-шников свой путь и своя культура, которую могут понять только те люди, которые познали нашу жизнь. Антон: Про корейцев — звучит как-то грустно. Я бы так жить не смог. Но вот насчёт культурного кода — не думаю, что у тебя уж настолько нишевые тексты. Твои персонажи открыты к мультикультурному общению, они живут в разных странах, путешествуют, общаются с иностранцами. У тебя нет никакой замкнутости на внутренней культуре, чтобы говорить об изоляции твоего творчества. Да и в целом — не все же читают только адаптированную литературу. Многие с удовольствием погружаются в чужую культуру как раз через атмосферные книги про определённые страны или периоды. Тот же Гарсиа Маркес — он читается чисто ради атмосферы, хотя мало кто из его аудитории на себе ощутил особенности жизни в глухой колумбийской деревне. Но это интересный опыт погружения в другой мир, в чужую реальность. Миша: Ну не знаю. Я никогда не думал о мировом рынке. Да и сейчас русских не очень принимают за рубежом, так что я вообще туда не стремлюсь и не лезу. Я русский автор. Я хочу писать для своих. Да и обсуждать теории о какой-то возможности пробраться с моими книгами в другие страны… Для меня это пока сложно и непонятно. Если я сам туда не стремлюсь, значит, меня там и не ждут. Да и за рубежом полно других, своих, более известных авторов. Так что да, пока мои амбиции не настолько впереди планеты всей. Антон: А что бы ты посоветовал в этом плане другим, начинающим авторам? Творчество должно быть мультикультурным изначально или это не так важно? Ну то есть если я захочу написать книгу, надо ли мне заранее держать в голове возможность распространения моего текста за рубежом? Или мне можно ориентироваться на свой привычный культурный код, а там как пойдёт? Миша: Ты же пишешь для себя в первую очередь? Мы уже говорили, что, подстраиваясь под кого-то, ты можешь навредить своему творчеству. Нужно писать так, чтобы изначально твоя душа лежала к истории. Если хочется выйти на большой, мировой рынок, то тут нужно изначально целиться именно на него — писать на английском, поднимать в тексте те проблемы, которые характерны для англоговорящей культуры, продвигаться на англоязычную аудиторию и так далее. Потому что будет странно, если ты будешь писать на английском, но при этом все твои тексты будут наполнены гомофобией, расизмом и сексизмом — а это, на секундочку, почти вся русская литература, даже современная, но с редкими исключениями. Важно понимать, где твоя целевая аудитория, кто твоя целевая аудитория и чем она дышит. Потому что любая история должна цеплять своего читателя. Если человек не может соотнести себя с тем, что он читает, то он уже относится к потерянной аудитории. Любой автор будет звучать гораздо естественнее, если будет говорить о своей культуре. Да и я, как человек, который ценит свою культуру и происхождение, вряд ли буду целиться на международный рынок. Я, хоть и не пишу о русских глубинках и маленьких городах, всё же отношу себя к тем авторам, которые рассказывают о русском менталитете. Я пишу о тех проблемах, которые известны именно мне. Иногда я даже сомневаюсь, что многие мои высказывания могут понять те, кто не жил в Москве. Москва — это не вся Россия, и я это понимаю. Поэтому всё, что я пишу, — это на очень узкую аудиторию. А вот как ты к этому относишься? Антон: Мне сложно сказать, потому что я люблю именно русскую литературу. Мне нравится именно нотка культурного кода в текстах, и хотя иногда прикольно полистать что-то зарубежное, в моём сердце всегда первое место забронировано как раз для произведений про небольшие городки, про постсоветские дворики и трамвайчики. Но знаешь, я когда-то читал где-то такой писательский совет: если не умеете описывать атмосферу, переносите действие в свою реальность и описывайте её детально. И это найдёт свою аудиторию. В этом совете приводили такой пример: вот кассетные плееры и уличные телефоны уходят в прошлое, и уже через несколько лет людям будет прикольно почитать про такие «древние технологии». В чём-то автор совета, я думаю, был прав: чем делать текст «для всех», безличным и универсальным, лучше сосредоточиться на своём-знакомом. Это будет искреннее и интереснее. И вполне возможно, что выстрелит. Но тут есть тонкая грань между искренним восхищением родными реалиями и спекуляцией на этих чувствах. Мне попадался текст, где жёстко романтизировались эти вещи, прям облупленные стены хрущёвок обливались розовыми соплями, и некоторые читатели писали восхищённые комментарии в стиле: «Оу, я так ностальгирую, так здорово вспоминать этот запах обоссанного подъезда», хотя меня от этой наигранности с души воротило. Сразу так и вижу какую-нибудь фифу со смузи и в смарт-часах, которая печатает этот коммент километровыми накладными ногтями. Какая, нахрен, ностальгия? Искренности нет ни в тексте, ни в читателе, это же просто фарс. Миша: Не знаю, что там с девушками со смарт-часами и накладными ногтями, но максимум моей ностальгии по чему-то старому и немодному — это аляпистый ковёр на стене, под ним диван с таким же ковром вместо покрывала, а под диваном ещё один ковер, но на полу. Так выглядела гостиная у моей бабушки когда-то. Там уже давно сделали ремонт. У меня остались только старые фотографии. И это максимум моей ностальгии. Я не перевариваю вот эти вот пятиэтажные хрущёвки, разбитые детские площадки, магазин К&Б рядом, пьяниц в подъезде и на лавочке у подъезда. Ёбаная маргинальность. Я не могу на такое смотреть и уж тем более представлять себя в таких условиях. Да, сходить на ледяную горку, да, ограбить стройку, да, залезть на рябину, да, купаться в речке, да, воровать бельевые верёвки, да, купить мороженое по восемь рублей и пачку семечек по пять — это всё круто, это вайб, это про моё детство. Но я ни за что не стану романтизировать то, что стало с опустевшим районом моей бабушки. Антон: Мне тоже сложно романтизировать эти вещи, но ещё и потому, что я далеко от них не ушёл. Эти пятиэтажки с тараканами, они буквально всё ещё здесь, за углом. Поэтому давить на ностальгию мне в этом плане бесполезно. И вот поэтому же мне кажется, что это работает только на тех, кто давно умотал в Москву и там тусит по модным клубам или кто вообще в этих пятиэтажках не жил, а так, бывал проездом. А вот если чувствуется, что автор просто в этом живёт, что он честно пишет просто о своей жизни в этих реалиях, тогда я с ним всей душой. Миша: На самом деле вот я сейчас живу в Корее, в общаге, это, ну, объективно, не самые лучшие условия. Однако! Я тебе скажу так, что для меня Москва ощущается сейчас гораздо хуже, чем тот маленький город, в котором я сейчас живу. Я живу в полутора часах езды от центра Сеула. Для меня, как для москвича, который жил в пятнадцати минутах езды на метро от центра, это была такая дикость в первое время. Но прошёл годик, я за это время привык к местным сервисам и прочим штукам, и сейчас, поверь, меня в Москву будет очень трудно затащить на ПМЖ, я буду брыкаться и кусаться. Но я всё равно продолжаю ностальгировать по Москве и делаю это стабильно уже три года; и я все эти три года читаю книги с описанием моих любимых Патриков, всяких парков, ресторанов, прогулок вдоль Москвы-реки на трамвайчиках и прочего. И сам пишу всё это. И меня так это вставляет. Но даже несмотря на то, что я сильно скучаю, вместе с тем я и радуюсь, что в ближайшие три с половиной года меня в Москве точно не будет. Так что я понимаю всех модниц, переехавших в Москву и ностальгирующих по старым хрущёвкам. В этом есть нотка мазохизма. Иногда нам нужна вот эта отрезвляющая пощечина. Так что я нахожу это полезным — повспоминать, как было плохо, чтобы находить в себе силы ебашить дальше. Но воспоминания бывают травмирующими, поэтому люди склонны романтизировать прежнюю жизнь. Так что я понимаю. Антон: Сложно. Может, у меня в целом нет склонности к ностальгии… Миша: Скажи, ты психопат? Антон: По жопе сейчас получишь за такие вопросы. Миша в сексуальном страхе: Хи-хик. Антон: Так, соберись. Вот тебе новый вопрос: как ты относишься к адаптациям? Далеко не всегда прямые, дословные переводы приходятся иностранным читателям по вкусу, и поэтому переводчики часто редактируют текст под ту культуру, в которую хотят интегрировать книгу. Бывает так, что текст при этом сильно меняется. Например, известный случай — «Волшебник страны Оз», который в адаптации Волкова превратился в «Волшебника Изумрудного города», при этом поменялись даже персонажи и события книг. И, что удивительно, популярность адаптации в СССР в разы превысила популярность оригинала. Та же история произошла с Буратино, которого русскоязычный читатель полюбил сильно больше оригинального Пиноккио. Но ведь такая радикальная обработка — это всегда риск, и далеко не факт, что это улучшит текст, а не испортит его. Как ты думаешь, стоит так рисковать или это искажение авторского замысла? Миша: Так они же вообще всё полностью переписали, оригинальным текстом там и не пахнет совсем. Адаптации на то и адаптации, что ты берёшь ключевые штуки из сюжета и пишешь их так, чтобы они подошли той аудитории, на которую ты работаешь. Кто обещал Буратино, что он станет настоящим мальчиком? Да никто! Так что, как я считаю, если мы берём просто идею и работаем над её реализацией для другой страны — окей. Как минимум, это нормально до тех пор, пока на смену адаптации не придёт оригинал или версия покруче. Тогда локальная адаптация пойдёт нахуй. Вот, к примеру, наша советская Золушка, которая кофе молола, розы сажала — или чё там было? — вообще неизвестна поздним зумерам, и никто из них не видел этот советский мультик с песенкой «Навсегда». А эта Золушка, между прочим, была моей первой, а не эта ваша, забугорная. И когда я разговаривал с ребятами 2005 года рождения… О-о-ой-й-ё, тьма. То есть она для них кринж, а не та, что из Диснея. Или вот сериал «Моя прекрасная няня». Российский канал купил права на адаптацию. И получилось очень круто. Риск был оправдан, потому что в нулевые никто не ебал, что этот сериал — адаптация американского шоу. А вот «Таня Гроттер», субъективно для меня, это полный флоп и кринж. Адаптация хуёвая, особенно на фоне популярности «Гарри Поттера» среди людей моего поколения. Может, у тебя и у других людей тридцати лет она появилась на книжных полках раньше «Гарри Поттера» и заняла особое место в сердце, но для тех, кто открыл для себя «Гарри Поттера» раньше, «Таня» выглядит жалкой пародией. Так что, как я считаю, тут имеет значение только одно — что раньше попадёт в сердце аудитории. Антон: Воу-воу, притормози. За «Таню Гроттер» и двор стреляю в упор. Это гениальнейшее произведение, которое и близко не лежало с адаптацией «Гарри Поттера». Емец вообще не ставил себе цели перевести или адаптировать текст Роулинг. Это с самого начала была сатира, стёб, и я вообще не понимаю, как это можно было принять за чистую монету. Более того, «Таня» — это как раз таки мощнейшая кладезь русского культурного кода. Там в каждом абзаце такая тонна клюквы, такое количество мемов и отсылок, причём совершенно не детского уровня. Я недавно, кстати, перечитывал первые пару книг, и оказалось, что больше половины приколов я в школьные годы не выкупал, и неудивительно. Это лулзы родом ещё из девяностых. Если ты смотрел «Властелин колец» в переводе Гоблина, то вот здесь то же самое. Это изначально стёбный вариант, сделанный для ребят, чья молодость пришлась на девяностые и нулевые, в этом уникально-пародийном стиле, с нишевыми шутейками. Может, последние книги уже были другими, я как-то подзабросил читать к концу серии, но первые — это буквально литературный памятник своего времени. Очень советую отказаться от стереотипов и перечитать. Миша: Нет, благодарю, мне и так хорошо живётся. — Отмахивается. Антон смеётся: Многое теряешь, это прям культурный пласт. Ну ладно, тогда у нас на сегодня всё, получается? Миша: Ага! Разбежался! У меня всё баш на баш. Раз уж ты залез ко мне с вопросами, то я тоже позволю себе залезть в твой бэкграунд в редакторстве и спросить кое-что, раз уж это последний выпуск в этом сезоне. Ты же не против? Антон: Так и быть, валяй. Я сегодня добрый. Миша: С вашего позволения. — Смеётся и кланяется. — Ты упомянул на своём канале, что не только получал сертификат редактора на курсах, но и ещё преподавал (или всё ещё преподаешь?) на них? Как это вообще произошло? Антон: Не совсем сертификат редактора. Это была писательская онлайн-школа. Я сначала доучился там на некоторых курсах, которые касались редактуры, а потом на курсе стилистики мне сказали, что я молодец и что я могу там поассистировать преподавателю. Я поглубже изучил материал, доработал его — докинул литературной базы — и отвёл несколько учебных потоков. Ничего необычного. Но мне преподавательская деятельность не понравилась. Слишком много ленивых учеников, за ними надо было ходить, требовать с них домашние задания, выслушивать отмазки про то, что интернет глючил и собака тетрадь съела, а потом ещё и проверять эти домашки… мех. Вот формат тг-канала мне идеально подходит. Я кидаю туда информацию, а кому надо, сам прочитает. Я не собираюсь никого учить насильно, идите нафиг. — Смеётся. — Я, кстати, на канал начал закидывать свои лекции по стилистике — не полностью, конечно, но самое основное, и ещё буду продолжать. В перспективе мне бы хотелось получить какую-то официальную корочку именно редактора, но сейчас я не готов тратить на это деньги, потому что у меня другие жизненные цели горят. Миша: Ты можешь спокойно сдать ЕГЭ по литре и русскому языку и поступить на бюджет, на заочку в университет. Делов-то! И всё будет бесплатно. Антон: Не могу, я уже отучился на бюджете. Один раз бесплатно даётся только. А ЕГЭ это вообще мой страшный сон, ну его нахрен. Миша: Серьёзно? Чё, блин? А если с бюджетки слетел или отчислился? Второй раз поступить можно? Антон: Ты можешь восстановиться. Но заново поступать будешь уже на коммерцию. Миша: Пизда. Ну и пошёл я нахуй со своими советами. Окей, дальше! Ещё мне интересны подробности судейства на литературных конкурсах, потому что ты не раз упоминал этот факт из своей жизни, что в своей анкете на Фикбуке, что у себя на канале. Что за конкурсы? Где? И как ты судил? Расскажи мне всё, потому что я давно собирался расспросить тебя о подробностях, но не было подходящего момента. Антон: Сейчас будет довольно смешно, потому что дело было на форуме по Наруто. Миша смеётся и падает с кресла: НАРУТО! Я думал, что это что-то другое… — Снова смеётся. — Типа серьёзное… А-а-а-а! Ожидание против реальности! — Умирает от смеха. Антон: Я сначала тоже не понял прикола. Но надо понимать, что дело было лет десять назад. Тогда это ещё было очень большое сообщество, плюс у него была активная фанбаза, и форум создавался до популярности Фикбука, поэтому туда пришло много народу, даже не анимешников, который просто искал собратьев по творческой среде. И вот эти ребята нашли мою анкету беты на ФБ и пришли переманить меня к себе. Я Наруто никогда не смотрел и не шарю за него, но на форуме оказалась куча авторов, которые писали ориджи или как-ориджи, и вот с ними мы мутили литературные дуэли. Это был такой конкурс — авторам давались задания, например, за неделю написать рассказ на столько-то слов, в котором будут такие-то фразы, и потом авторы одновременно выкладывали результат, а судьи выбирали, кто лучше справился с заданием, кто удачнее раскрыл тему, у кого проработаннее текст и так далее. Победителям давали какие-то форумные плюшки, типа монеток или других ништяков, я уже не помню. Но некоторые тексты были прям крутые. Судить мне не слишком нравилось, я бы лучше сам поучаствовал. Миша: Очевидно. Когда такой движ происходит, то хочется самому повеселиться! Я тебя очень понимаю. Антон: Вот-вот! Когда все ушли на Фикбук и на другие площадки, форум умер за ненадобностью, и вот по нему у меня есть небольшая ностальгия, а точнее даже сожаление, что теперь вся эта движуха без меня. Можно было бы влезть в серьёзное писательское сообщество с похожими ивентами, но я уже говорил — все эти писательские сообщества это большие змеиные гнёзда, а мне нравилось именно в кругу любителей, фандомных ребят без завышенного ЧСВ. Миша: Я никогда не участвовал в подобных штуках и с фандомщиками не тусовался, поэтому я не ебу. Ну что? Вопросов у меня больше нет, так что можно считать этот подкаст завершённым? Тебе есть что ещё добавить? Антон: Да, пожалуй, нет, можем закругляться. И потом, не всё сразу. Я всё ещё планирую второй сезон. Миша: Окей, потому что я тоже уже нашёл прикольную тему, которую хотел бы обсудить в следующем сезоне. Тогда мы можем прощаться! Пацаны и пацанессы, с вами был первый сезон подкаста «Непопулярные мнения» и мы, его ведущие, писатель Миша Паршута… Антон: И редактор Антон. Оставайтесь с нами и до следующей встречи в новом сезоне. Будем скучать. Ну, Миша точно будет. Миша: А вы не скучайте! — Агрессивно манипулирует. — А если будете скучать, то ищите нас на других платформах. Антон: Всё, отрубаем микрофоны? Добби свободен? Миша: Я ещё чё-то хотел добавить, забыл… — Чешет нос. Антон: В новом сезоне добавишь. Пойдём уже, а то ты на улице, наверное, неделю не был, воздухом не дышал. Миша: Ну ладно. Можно тогда заканчивать. А! Во! Накидайте нам в комментариях тем для следующего сезона! И ждите наше возвращение с серией экстренных подкастов, потому что я хочу подробно обкашлять вопрос о том, как писать книги, уже на нашем реальном опыте, когда мы закончим с челленджем. Можно, кстати, завести доп-канал для нас двоих и вести его как дневник с отчётами, сечёшь? Антон: Вот я сейчас как облажаюсь на челлендже, и все эти планы как вылетят в трубу… давай доживём до декабря хотя бы. Миша: Короче, все новости можете отслеживать на наших личных каналах, мы маякнем, если чё! Антон: Вырубайте! Миша кричит на фоне: Мы строили, строили и наконец построили! Ура-а-а-а!