Часть 1. Тяжёлый переезд.

Противный скрежет. Чавканье. И самое главное — шёпот. Постоянный, нескончаемый шёпот в голове. Это сводило её с ума. Селена резко вскочила с кровати. Голова трещала, словно внутри кто-то долбил кувалдой, а зловещий шёпот всё не прекращался. Судорожно протянув руку к тумбочке, она нащупала пластиковую баночку с таблетками. Пальцы дрожали, когда она откручивала крышку, но, наконец, капсулы оказались в её ладони. Девушка без раздумий сглотнула их всухомятку. Свернувшись калачиком, Селена зажала ладонями уши, будто надеясь заглушить звук. Это было тупо. Как можно избавиться от голосов, звучащих прямо в собственной голове? Но, к счастью, таблетки сработали быстро — шёпот стих, а вместе с ним исчезли и остальные отвратительные звуки, оставляя её наедине с собой. Девушка облегчённо выдохнула. В 14 лет психиатр поставил ей диагноз — параноидная шизофрения. Голоса, скрежет, странные звуки — всё это стало её постоянными спутниками. Они сводили её с ума, раздражали, доводили до истерики. Иногда ей казалось, что они никогда не прекратятся. Она ещё какое-то время валялась в кровати, уставившись в потолок и прокручивая в голове свои проблемы, когда в дверь вдруг раздался глухой, осторожный стук. Потом дверь приоткрылась, и в проёме показалась голова шатенки. — Хэй, дорогая. Просыпайся, нам скоро выезжать надо, — мама, Элиза Блэкгрейв, улыбнулась. Но Селена сразу же заметила, что улыбка фальшивая. Она знала этот взгляд. Мать всегда пыталась казаться сильной, даже когда внутри её разрывало на части. Сегодня был день отъезда. Они покидали Пенсильванию. Её дом. Город, в котором прошло пятнадцать с половиной лет её жизни. Ей предстояло оставить друзей, школу, знакомые улицы... и, возможно, часть себя. Селена тяжело вздохнула и неохотно встала. Натянув на ноги тёплые пушистые тапочки с узором панды, она медленно поплелась в ванную. Хотела освежиться перед дорогой, привести себя в порядок. Закрыв за собой дверь на замок, девушка взглянула в зеркало. Криво улыбнулась. Так себе зрелище. Бордовые волосы были растрёпаны, а у корней пробивались тёмно-каштановые пряди — знак, что пора снова краситься. Зелёные глаза смотрели на неё уставшим, слегка безразличным взглядом. Тёмные круги под глазами резко выделялись на фоне бледной кожи. Губы были обычные, ничем не примечательные, если бы не серебряный лабрет — серьга под нижней губой. На ней была домашняя одежда — лёгкая бордовая майка и такие же шортики из одного комплекта. Она пробежалась взглядом по своему отражению и поморщилась. Время обновиться. Лак на ногтях облупился. Корни волос всё быстрее напоминали ей, что она от природы шатенка. Тело... исхудавшее. Раньше она была пухленькой, а теперь, кажется, потеряла даже нужные килограммы. Селена разочарованно выдохнула. Она плеснула в лицо холодной водой, затем медленно стянула с себя одежду и шагнула в душ. Тёплая вода побежала по коже, приятно обжигая. *** Два часа спустя. Селена стояла перед зеркалом, полностью готовая к отъезду. Вечернее солнце золотило её отражение, придавая ему некую таинственность. Она выбрала оливково-зелёный свитер свободного кроя, с широкой горловиной, спадающей на плечи, открывая ключицы. Длинные, объёмные рукава немного сужались к запястьям, а нижняя часть свитера была собрана в резинку, создавая лёгкие складки. Внизу — чёрные брюки-клёш, обтягивающие бёдра и расширяющиеся книзу, почти касаясь земли. На ногах — красные кеды с белыми носками. Винтаж с налётом 70-х. Она чуть растрепала волосы, добавляя им объёма, затем достала чёрную помаду и аккуратно окрасила губы. Готичный вайб, хоть и не совсем то, что она хотела. В её гардеробе явно не хватало нужной одежды, чтобы полностью соответствовать стилю. За окном слышался шум города — голоса, смех, звук проезжающих машин. Тёплый конец лета. Селена вздохнула, закинула на плечо чёрный рюкзак и, бросив последний взгляд в зеркало, вышла за дверь. — Мам, ты взяла мою электро-гитару? Я без неё не выживу! — спросила она, закидывая сумку на заднее сиденье машины. — Да-да, взяла, — мать суетилась, собирая оставшиеся вещи. Их было слишком много, а они всего вдвоём. Элиза нервничала, это было видно. Этот дом, который Селена когда-то называла родным, теперь, похоже, вызывал у её матери только плохие воспоминания. Селена села в машину, пристегнулась и закинула в рот жвачку. Облокотившись о стекло, она смотрела, как мама мечется туда-сюда, проверяя, не забыли ли они чего. Закрыв глаза, девушка не заметила, как уснула. Через полчаса дверь машины открылась, и она почувствовала мягкое прикосновение к волосам. — Ох, солнышко. Я так люблю тебя, — прошептала Элиза. Она аккуратно убрала прядь волос с лица Селены и нежно поцеловала её в лоб. *** Проснувшись, первое, что Селена почувствовала — головную боль. Машина подпрыгивала на неровной дороге, и её голова периодически ударялась о стекло. — Мгх... Мам, как долго я спала? — пробормотала она сонным голосом. — Ой, солнце, ты уже проснулась? Выпей таблетку, если снова... ну, ты поняла. Элиза на секунду отвела взгляд от зеркала заднего вида и снова сосредоточилась на дороге. — Ты проспала где-то пятьдесят минут. Я долго собиралась. Селена окончательно проснулась и уставилась в окно, наблюдая, как быстро меняются пейзажи — деревья, поля, редкие здания. Не отрывая взгляда от дороги, она спросила: — Мам, я что-то забыла… Куда мы едем? — Щас, подожди... Как-то на "Н"... Невил... — Элиза нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Точно! Нокфелл. Нокфелл... Интересно. Селена слегка улыбнулась. В последнее время мама часто забывала простые вещи. Девушка предполагала, что это всё из-за стресса. Она аккуратно положила руку на плечо матери. Элиза взглянула на неё в зеркало заднего вида, обеспокоенно прищурившись. Но Селена лишь тихо прошептала: — Я люблю тебя, мам. Пожалуйста, отдыхай побольше в нашем новом доме. Селена улыбнулась, но улыбка быстро угасла. Она устало откинулась на спинку сиденья, снова уставившись в окно. Мысли о переезде грызли её изнутри, как свора голодных псов. А если она не сможет наладить отношения с соседями? А если не найдёт друзей в новой школе? Что, если её будут считать странной? Плохие мысли кружили в голове, словно назойливые мухи, от которых не отмахнуться. Но вдруг что-то щёлкнуло в её сознании, и она резко повернулась к матери. — Мам… Мы… Мы оставляем дом папе? Или продадим его? — Голос её дрогнул. Этот вопрос терзал её уже давно. Элиза крепче сжала руль, и её костяшки побелели. На несколько секунд в машине повисла напряжённая тишина. — Я этому уро… Кхм. Мы продадим его, — голос её звенел от сдерживаемого гнева. Ожидаемо. Мама многое терпела со стороны папы. Но недавно он перешёл черту — и теперь вся её злость наконец-то нашла выход. — Понятно… — пробормотала Селена, краем глаза наблюдая за отражением матери в зеркале. Напряжённое лицо, прижатые к губам тонкие губы. Она вздохнула и потянулась к маминой сумке. Внутри что-то шуршало. Нащупав плотный свёрток, девушка развернула его и увидела карту. Не слишком большую — она охватывала лишь один штат. Нокфелл… Нокфелл… Где же он?.. Пять минут спустя её пальцы наткнулись на крошечную точку с нужным названием. Маленький, почти незаметный городок. Тихий. Закрытый. Невольно её взгляд скользнул к матери. Должно быть, она выбрала это место не просто так. Селена сложила карту обратно, плотнее закуталась в кофту и облокотилась об окно. Дорога была прямая, значит, можно было попытаться заснуть. Шёпот. Лицо девушки мгновенно напряглось. Она резко схватила сумку, лихорадочно роясь в ней. Где-то здесь… Ага! Маленькая белая баночка. "ПсиКлин". Выкрутив крышку, она высыпала капсулу на ладонь и быстро проглотила, даже не запивая. В желудке неприятно сжалось от горьковатого привкуса. — Мам, ты не против, если я посплю? А то я вчера поздно легла… И ещё этот шёпот… — Конечно, солнышко! Отдохни. Я разбужу тебя, когда приедем. *** Пустой коридор, уходящий в бесконечность. Пол мягкий, влажный, будто живой. Что-то липкое скользит под ногами. Шаг. Хлюп. Вдалеке вспыхивает тусклый свет, распахивается дверь. За ней — кромешная тьма. Но нутром ощущается… там кто-то есть. Ждёт. Холодный импульс пробегает по позвоночнику. Она оборачивается — но коридора больше нет. Как?! Мерзкий, влажный звук. Селена резко поворачивается. Из двери медленно выползает нечто. Длинное, чёрное, худое. Почти как рука, но… нет. Слишком вытянутое. Слишком неправильное. На конце — жуткие, изогнутые когти. Дверь распахивается шире. В проёме — силуэт. Высокий. Чёрный. Без лица. Она хочет закричать, но не может. Горло сжимается. Вместо крика из её рта выпадает глаз. Селена в ужасе зажимает рот руками. Тварь уже рядом. Тёмные, костлявые пальцы тянутся к её лицу… *** Она резко вскочила, с громким вдохом ударившись головой о крышу машины. Сердце бешено колотилось. Перед ней — встревоженная мать. — Солнышко, что случилось?! Я припарковалась, а ты вся дрожишь… Селена вцепилась в бутылку с водой и сделала несколько жадных глотков. Сердце кололо. — Просто… кошмар, — выдохнула она. — Галлюцинаций не было? Селена провела пальцами по волосам, тяжело дыша. — Нет… Наверное, просто пересмотрела ужастиков… — Вот именно! Хватит смотреть их по ночам! Девушка распахнула дверцу и вышла из машины. — Свежий воздух… — простонала она, потягиваясь. Перед ней возвышалась пятиэтажка с табличкой "Апартаменты Эдисона". Обычный дом. — Ну… — Селена медленно выдохнула. — Это и есть наш новый дом? — Да. Тихий район, как ты и хотела. — Очень тихий, — пробормотала она. Подхватив сумку, она кинула взгляд на вещи в машине. — Мам, может, кого-то позовём помочь? — Не нужно. Мы справимся. — Ладно… А дашь ключи? Хочу глянуть квартиру. — Ахах, не смотри так. Ключи в сумке. Квартира… 402? Или 404? Ах, уже путаюсь… Тихо фыркнув, Селена зашла в подъезд. Пахло хлоркой и свежевымытым полом. Обычный коридор, старенький лифт. Она нажала кнопку — двери тут же разъехались в стороны. На четвёртом этаже всё выглядело так же, как внизу. Девушка подошла к двери 402, крутя ключи на пальце. Вставила. Покрутила. Ноль реакции. — Что за… — пробормотала она. Дверь вдруг медленно отворилась сама. В проёме стоял мальчик. Чуть ниже её ростом, с обычной внешностью… если бы не маска на лице. — Ох, пипец… Прости, я… Я не собиралась взламывать твою квартиру! Просто… — Всё в порядке, не беспокойся, — тихо сказал он. — Ох, ну и слава богу… Нууу, спасибо за понимание. Она сделала неловкий жест руками, будто закручивая невидимые гайки. — Ты здесь впервые? Селена замерла. Он что, мысли читает? Хотя… её растерянный вид говорил сам за себя. — Ты ведь не знаешь, где живёшь? — Ой… — Она слегка покраснела. — Ну, не то чтобы не знаю… Просто подзабыла. — На этаже свободна только 404. — Ой, хорошо. Спасибо большое. Она развернулась и подошла к 404. Попробовала ключ. Щёлк. Подошёл. Селена обернулась. — Спасибо тебе. Парень молча кивнул. Она улыбнулась, махнула на прощание и скрылась за дверью. Парень тихо вздохнул… и тоже ушёл. *** Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в густые оттенки лилового и алого. Сквозь слегка запылённые окна пробивался мягкий свет, бросая на стены квартиры длинные причудливые тени. Вещи Элизы и Селены громоздились по углам, словно немые свидетели их нового старта. Селена прошла по комнате, вглядываясь в детали. Потёртые зелёные обои с редкими пятнами пожелтевшего клея, потолок с паутиной в углах — казалось, что эта квартира долго ждала своих жильцов. Пол требовал хорошей уборки, но под слоем пыли скрывалось вполне крепкое дерево. Гостиная плавно переходила в кухню, их разделяло лишь напольное покрытие: пушистый ковёр приглушённого болотного оттенка сменялся чёрно-белой плиткой. Когда-нибудь это место станет уютным, наполнится запахами домашней еды и звуками жизни. Но пока здесь было гулко и пусто. Она прошла в свою спальню — поменьше, чем та, что она оставила матери. Комната была тесной, но в этом чувствовалась некая камерность, словно стены готовы были обернуть её в безопасный кокон. Селена аккуратно разложила тонкое покрывало на матрасе. Спать на голом матрасе не хотелось — словно какой-то бродяга на заброшенном вокзале. — Селена, солнышко, будешь ужинать? — донёсся голос матери с кухни, смешавшись с негромким шипением кипятка. — Я нам тут… битч-пакеты заварила. Девушка усмехнулась, бросив взгляд на стоящую на полу пластиковую упаковку лапши. Ничто так не говорило о переезде, как ужин, приготовленный в чашке из-под йогурта или в случайной миске, найденной в коробке. Она медленно поднялась, потянулась, разминая затёкшие мышцы, и направилась в кухню. Там, сидя прямо на полу, мать уже с аппетитом наматывала на вилку тонкие ниточки лапши. — Хочешь сказать, сегодня мы ужинаем по-царски? — хмыкнула Селена, беря свою порцию и устраиваясь рядом. — Ну, разумеется, дорогая, — заговорщически прошептала Элиза, подняв вилку к губам. — Завтра сюда завезут мебель, и мы, наконец, избавимся от судьбы кочевников. Селена фыркнула, с аппетитом проглатывая первую порцию. — Жаль, что на полу ужинать так себе, — сказала она, осторожно прислоняясь к стене. — Спина отваливается. — Потерпи до завтра. У нас будет диван, кресла, шкаф — целая новая жизнь. — Как будто старая куда-то делась… — пробормотала Селена, но мать её не услышала, задумчиво глядя в окно. За стеклом уже сгущались сумерки, и тёмный двор заливался мягким светом фонарей. Где-то хлопнула дверь машины, издался чей-то короткий смех. Город жил своей жизнью, в которую им ещё предстояло вписаться. Селена доела лапшу, поставила пустую упаковку рядом и тяжело вздохнула. — Ладно, я, пожалуй, пойду спать. Завтра рано вставать — этот грузовик с мебелью сам себя не разгрузит. — Правильное решение, солнышко, — Элиза ласково погладила её по голове. Селена встала, потянулась и, шурша носками по полу, направилась в комнату. Сегодня был долгий день. Новый дом, незнакомый город, странные соседи… и этот сон. Она села на матрас, задумчиво вглядываясь в тёмный угол. Почему её новый дом казался таким… тревожным? Но, наверное, это просто переутомление. Девушка глубоко вдохнула, закуталась в одеяло и прикрыла глаза. Ночь уже наползала на город, окутывая его своим мягким, бархатным покровом. Завтра будет новый день.