Часть 3. Первый день в школе.

Она бежала. Спотыкаясь, шатаясь, глотая всхлипы, зажимая ладонями горящие от побоев руки, она захлопнула за собой дверь и рухнула на пол. Колени дрожали, руки не слушались, боль прокатывалась по телу пульсирующими волнами, но это было не самое страшное. Самое страшное началось потом. Сначала — щелчок выключателя за стеной. Потом — шёпот, приглушённый смех. А затем — эти звуки. Как будто в этом доме больше не было ни её слёз, ни её боли, ни её сломленного голоса, которым она пыталась защитить правду. Как будто её не существовало. Она сжалась в комок, забившись в угол между кроватью и стеной, прижимая к груди одеяло, словно оно могло спрятать её от этого кошмара. Слёзы катились по щекам, падали на трясущиеся руки. Она зажала уши, но не могла заглушить это мерзкое, липкое эхо предательства, просачивающееся в сознание, разъедающее душу. Оно было повсюду — в воздухе, в её теле, в самом ритме её пульса. Она хотела кричать. Громко, оглушительно, так, чтобы эти звуки заглохли, чтобы они исчезли, чтобы перестал существовать этот дом, эти стены, этот человек, который осмелился назвать себя её отцом. Она сжала зубы до боли, но звук продолжал резонировать в её голове, будто нашёптывая ей: "Ты одна. Ты никто. Ты ничего не стоишь." *** Девушка вскочила с кровати. Её хрупкая грудная клетка быстро поднималась и опускалась. Она ухватилась за голову. Шёпот, скрежет, чавканье. Всё стало ещё громче. Её пальцы вцепились в волосы, ладони закрыли уши. Бесполезно. Как можно заглушить звуки, если они внутри тебя? Как можно убежать, если они следуют за тобой, как твоя собственная тень? Таблетки. Она открыла глаза, судорожно оглядывая комнату. Где они? Вот! Красно-белая банка капсул с надписью "ПсиКлин". Она сорвалась с постели и бросилась к ним, но расстояние будто только увеличивалось. Её дыхание сбилось, лёгкие горели, ноги наливались свинцом. Шёпот становился всё громче, слёзы текли бесконтрольно, размывая границы реальности. Споткнувшись о край пуфика, она рухнула на колени. Когда это прекратится? Когда этот кошмар отпустит её? С дрожью в руках она доползла до туалетного столика, сжала баночку, судорожно пытаясь её открыть. Пальцы дрожали, таблетки рассыпались по ковру, словно разбитые мечты. Она сгребла три капсулы и запихнула их в рот. Глотать было трудно, но она заставила себя. Они горчили, застревали в горле, но ей было всё равно — лишь бы заглушить этот ад в голове. Закрыв уши, она начала считать. 1... 2... 3... К пятнадцати шёпот стихал. Сердце замедлялось, дыхание становилось ровнее. Ещё немного — и тишина. Осталась только лёгкая сонливость. Она осмотрела комнату. Нужно было прибраться, но руки не слушались. Медленно, аккуратно, она собрала капсулы, закрыла банку, поставила её на место, будто это был последний акт контроля над её собственной жизнью. Оттолкнувшись от столика, она вернулась к кровати, бросилась на неё и взглянула на часы. Пять утра. Чёрт. С разочарованным стоном она уткнулась в подушку. До школы два часа. Два долгих, мучительных часа, в которых ей придётся делать вид, что всё в порядке. Что внутри неё не зияет бездна, которая пожирает её изнутри. Она перевела взгляд на окно. За стеклом было темно, но горизонт уже медленно светлел, окрашиваясь в бледные, почти призрачные оттенки. Обняв мягкую игрушку — белого плюшевого кролика с крестиками вместо рта и на лапках, похожего на Миффи, — она закинула ногу на одеяло и закрыла глаза. Ей не хотелось засыпать, но хотелось спрятаться. Хоть на несколько минут. *** — Доченька! Просыпайся, скоро в школу, — нежный голос Элизы прозвучал в дверном проёме, напоминая ей о том, что кошмар продолжается и днём. Селена недовольно пробормотала что-то, зарылась в подушку и повернулась к окну, отвернувшись от Элизы, от её доброго взгляда, от всего мира. — Ахахх. Подъём, соня! — Элиза, ухмыляясь, вошла в комнату и беззаботно прошла к тумбочке, а затем к самой кровати. — Просыпайсяяяя. Ты же не хочешь опоздать в первый же день в новой школе? Она нагнулась и начала нежно, но настойчиво тыкать пальцем в щёку Селены. — Ну можно ещё пять минуток... — пробормотала Селена, её голос был пропитан сонной усталостью. — Просыпайся, солнце, я буду ждать тебя в комнате, — с той же ласковой интонацией проговорила Элиза, выпрямляясь и направляясь обратно к выходу, оставляя подростка один на один с реальностью нового дня. Селена со стоном перевернулась на спину и медленно начала подниматься. Кровать казалась слишком уютной, слишком мягкой, чтобы её покидать. Простыни приятного зелёного оттенка были слегка помяты, создавая атмосферу уюта и тепла. Одеяло с вафельной текстурой небрежно сброшено на край, а спинка кровати, выполненная из светлого материала, гармонировала с общей цветовой гаммой комнаты. Этот беспорядок выглядел живым, будто сама комната не хотела её отпускать. Но выбора не было. Она с кряхтением поднялась, спустила ноги на холодный пол и, волоча их, поплелась к ванной. — Ой, соня у нас всё же проснулась. Доброе утро, дорогая, — весело произнесла Элиза, перехватив её на пути. — И тебе... — снова пробубнила Селена, едва осознавая окружающий мир. Открыв дверь, она вошла в ванную. Перед зеркалом её встретило привычное утреннее отражение: растрёпанные бордовые волосы, помятая домашняя одежда — тёмно-бордовая майка и такие же шортики. Она зевнула, потянулась и, почти автоматически, начала раздеваться. Лямки майки плавно соскользнули с её плеч, за ними последовали шорты, оставшись лежать на холодной плитке. Полностью оголившись, она шагнула в ванну. Белоснежная глянцевая поверхность приятно холодила кожу, а серый смеситель, закреплённый на стене, выглядел непреклонно, словно хранитель её утреннего ритуала. Она включила воду. Тёплые капли начали стекать по её телу, смывая остатки сна, напряжения, тревоги. Она прикрыла глаза, наслаждаясь этим моментом уединения, когда весь мир оставался где-то там, за дверью. *** Спустя пятнадцать минут Селена уже стояла в своей комнате, энергично вытирая полотенцем бордовые волосы. Они быстро высыхали, ведь были не слишком длинными. Полусухими локонами она тряхнула, бросила полотенце на кровать и направилась к шкафу, расположенному напротив окна. Открыв дверцы, она окинула взглядом гардероб. Выбор нужно было сделать быстро, но хотелось выглядеть идеально. Через несколько минут раздумий она остановилась на одном луке. Надев его, подошла к зеркалу, чтобы оценить результат. На ней был облегающий красный топ с длинными рукавами, выполненный из трикотажа. Глубокий вырез открывал виднеющуюся белую вставку, создавая эффект многослойности. Чёрная мини-юбка с рюшами добавляла образу воздушности, а кружевная текстура придавала нотку элегантности. Белые носки аккуратно обхватывали щиколотки, а на ногах, как всегда, красовались её неизменные вишнёвые конверсы. Улыбнувшись этому милому, привычному элементу, она подправила юбку и села перед туалетным столиком. Макияж был её ритуалом. Она не просто красилась — она превращала это в таинство, в трансформацию, в искусство. Начала с кожи. Тональный крем лёг ровно, выравнивая поверхность лица, превращая его в чистый холст. Лёгкое касание кисти — и на скулах появился приглушённый румянец, а на носу — мягкий намёк на живую теплоту. Затем глаза. Это её оружие. Она уверенно взяла подводку и с хирургической точностью вывела резкие, драматичные стрелки. Каждое движение было выверено, безошибочно. Линии вытягивались далеко за уголки глаз, создавая эффект хищного взгляда. В уголках глаз она добавила светлый шиммер — каплю лунного света, отражение тайных мыслей. Ресницы взмыли вверх, длинные, гипнотические, как веера, скрывающие эмоции. Последний штрих — губы. Чёрная помада легла ровно, идеально, как печать тьмы. Она улыбнулась своему отражению — таинственной, тёмной богине, рождённой в полумраке. Взяв серебряный лабрет, она ловким движением прикрепила его к пирсингу на губе. И наконец — чокер. Чёрная бархатная лента обвилась вокруг её шеи, завершая трансформацию. Селена глубоко вдохнула и выдохнула, глядя на себя в зеркало. Она была готова. К этому моменту её волосы уже полностью высохли, и в воздухе всё ещё витал едва уловимый аромат вишнёвого шампуня. Она наклонилась вперёд, встряхнула головой и провела пальцами по волосам, наслаждаясь их мягкостью. Затем, отложив полотенце, взяла расчёску и плойку, которая уже достаточно нагрелась, чтобы можно было приступать к делу. Селена провела щёткой по прядям, аккуратно разделяя их, а затем взяла плойку, осторожно накручивая локоны, придавая причёске нужный объём. Волосы легли идеально — лёгкими волнами, словно взятые с обложки модного журнала. Она немного отступила назад, глядя на своё отражение в старом зеркале с облупившейся серебристой рамой. — О да, сегодня я выгляжу просто шикарно, — пробормотала она с самодовольной улыбкой. Она хотела, чтобы её первый день в школе был незабываемым. Новый год — новые возможности. Из кухни раздался голос матери: — Дорогая, ты там долго? Селена вздрогнула, отвлекшись от своих мыслей. — Нет, я уже иду… — ответила она, схватив сумку с кровати. Ловким движением закинула её через плечо, позволив ремню небрежно соскользнуть чуть ниже. Когда она вышла из комнаты, её тут же встретил радостный голос Элизы. — Ой!! Доченька, ты выглядишь просто восхитительно! Как маленькая королева готики! — восхищённо воскликнула мать, сияя улыбкой. Женщина поставила уже остывшую кружку с какао на стол. — Ну, мам, не смущай меня… — пробормотала Селена, но на её щеках уже появился лёгкий румянец. Она поднесла кружку к губам и сделала несколько больших глотков. Горячий шоколад слегка обжёг язык, но это было даже приятно. — Аххх… Тёплый какао — лучшее начало дня! — довольно протянула она, ставя пустую кружку обратно. — Ладно, мам, я побежала, а то опоздаю. — Хорошо-хорошо, удачи тебе, дорогая! — помахала ей Элиза, а Селена, взяв сумку, уже выскальзывала за дверь. *** Перед ней возвышалось огромное школьное здание с массивным кирпичным фасадом, придававшим ему основательный, внушительный вид. Высокие окна были разделены на секции, и в отражении стеклянных поверхностей мелькали первые лучи утреннего солнца. Главный вход был оформлен массивными деревянными дверями с металлическими ручками, а по обе стороны от них располагались колонны, добавляя архитектуре классическую строгость. Перед зданием растянулся длинный тротуар, который вёл к широким каменным ступеням. По обе стороны от него росли ухоженные кусты и яркие клумбы, будто вырванные из идеальной открытки о пригородной жизни. Чуть дальше, слева, возвышался флагшток, на котором гордо развевался американский флаг, отбрасывая лёгкую тень на газон. Селена глубоко вдохнула, ощущая лёгкий запах скошенной травы, перемешанный с бензиновыми нотками далёкого школьного автобуса. Её взгляд заметался по лицам учеников, входивших в школу. Её сердце билось чуть быстрее обычного, но не от волнения, а от предвкушения. Она знала, что сегодня многие будут смотреть на неё, и ей это только нравилось. Раздался громкий звонок, словно выстрел стартового пистолета. Толпа учащихся устремилась внутрь, заполнив коридоры шумными разговорами, шагами, звуками закрывающихся шкафчиков. Селена замерла на мгновение, не зная, куда идти. — Окей, просто следуй за толпой, — пробормотала она себе под нос и поспешила вперёд. Коридор встретил её тишиной. Повсюду уже сидели ученики, из классов доносились голоса учителей. Селена замедлила шаг, оглядываясь, пока вдруг за её спиной не раздался знакомый голос. — Хей, Селена. Она резко обернулась. Её взгляд тут же зацепился за знакомые голубые хвостики и маску, скрывающую нижнюю часть лица. — О, господи! Сал! — воскликнула она, мгновенно подбежав к нему. — Как давно не виделись… Неделю? Хотя какая разница! Выручи меня, пожалуйста, помоги найти кабинет директора. Парень лениво усмехнулся. — Ой, я сам его ищу, ахах. — Ну, давай тогда искать вместе? Или, может, спросим у кого-нибудь? — она взъерошила волосы. — Я не против, пошли. — Пошлиии, — она игриво хлопнула его по спине. Так они вдвоём начали медленно исследовать школьные коридоры, заглядывая в каждую табличку, пока наконец не увидели массивную дверь с золотой пластиной «Директор». Селена повернулась к Салу, всматриваясь в его глаза. За маской невозможно было разглядеть выражение его лица, но по лёгкому прищуру можно было догадаться, что он улыбается. Она постучала в дверь, а затем осторожно приоткрыла её. *** Спустя пятнадцать минут они снова вышли в коридор, следуя за женщиной преклонного возраста. Директор сообщил, что у них сейчас математика, а эта строгая леди впереди — их новый учитель. Селена лениво толкнула Сала локтем. — Эй, у неё волосы похожи на… ну, ты понял, ахахах! Парень тихо прыснул, стараясь не засмеяться слишком громко. Женщина резко остановилась у кабинета 104 и повернула ручку двери. Селена переглянулась с Салом, после чего оба шагнули внутрь. Класс встретил их десятками взглядов. На партах лежали листы А4 — похоже, все писали входную контрольную. Селена скользнула взглядом по классу. Типичный кабинет математики: школьная доска исписана сложными уравнениями, рядом висит огромная таблица умножения, а над доской красуется длинная расшифровка числа π. Она тяжело вздохнула, осознавая, что веселье, похоже, откладывается… Учительница поправила очки, слегка сверкнув линзами в свете потолочных ламп. Затем она сложила руки на груди и строго посмотрела на класс. — Так, прошу внимания. У вас в классе прибавилось два новеньких, — её голос прозвучал чётко и властно, будто отрезая тихий гул, заполнивший кабинет. Все взгляды моментально устремились к Селене и Салу. Кто-то приподнял бровь, кто-то лениво жевал жвачку, а кто-то лишь зевнул, не придавая особого значения происходящему. Женщина перевела взгляд на новичков и, кивнув, представилась: — Я миссис Пакертон, ваш нынешний и будущий учитель математики. Это 104-й кабинет — мой кабинет. А теперь, представьтесь. В классе воцарилась короткая пауза. Селена нервно сжала пальцы, чувствуя, как лёгкое напряжение сковывает её движения. — Эм… — девушка прочистила горло, быстро обдумывая, что сказать, а затем решительно проговорила: — Меня зовут Селена Блэкгрейв. Я приехала из Пенсильвании. Мне почти шестнадцать. — Рада будем познакомиться, Селена, — кивнула миссис Пакертон и махнула рукой в сторону свободных парт. — Садись куда хочешь. Селена почувствовала на себе десятки взглядов. Она медленно оглядела класс, отмечая, кто здесь кто. В конце, словно на троне, развалились «королевы школы». Девушки с идеальной укладкой и тонной макияжа, в юбках, которые едва скрывали их «сокровища». Хотя, если подумать, возможно, кое-кто уже успел их немного «раздать». Одна из них лениво улыбнулась и подмигнула Селене, отчего у той невольно по коже пробежал холодок. На второй парте сидел блондин с недовольным, вечно хмурым лицом. Лоб нахмурен, челюсть напряжена, словно он готов в любой момент выдать очередную колкость. Наверняка местный задира, который считает себя самым крутым в этой школе. Селена продолжила изучать одноклассников. Большинство выглядели совершенно обычно, без каких-либо ярких деталей, за которые мог бы зацепиться её взгляд. «Ну и ладно», — подумала она и, глубоко вдохнув, направилась к третьему ряду, где оставались свободные места. Села, медленно скинула сумку с плеча и скользнула взглядом по классу. Ученики не спускали с неё глаз. Она ощущала их взгляды на своей коже, словно тлеющие угли. Но вот заговорил Сал, и внимание тут же переключилось на него. Шёпот. Шёпот наполнил кабинет, растекаясь, как туман. Тихий, но пронзительный. Селену бросило в дрожь. Она не любила шёпот. Особенно в больших количествах, как сейчас. Тихо, незаметно прикрыв уши ладонями, она чуть склонила голову, приглушая шум. Вдруг чей-то писклявый голос прорезал тишину. — Чё за маска, чудила? Селена резко повернулась на голос. Это был тот самый блондин со второй парты. Он лениво откинулся назад, скрестив руки на груди, и ухмыльнулся. Сал даже не моргнул. Он спокойно посмотрел на парня и ровным, холодным голосом ответил: — Это протез. Класс ахнул. Шёпот стал ещё громче, напряжённее. Селена изо всех сил старалась сохранять невозмутимый вид, но внутри её буквально разрывало от удивления. Она была уверена, что это обычная маска. Ну, что-то вроде способа самовыражения, не более. Но теперь… Теперь оказалось, что у Сала была реальная причина носить её. Ещё один взгляд на него, ещё одна попытка прочитать эмоции за тёмной тканью. Но Сал оставался спокойным, словно ему было абсолютно всё равно на шёпот, взгляды, перешёптывания. Парень не спеша направился к свободному месту рядом с Селеной и сел, закинув одну ногу на другую. Она повернулась к нему, слегка улыбнувшись краем губ. — Ну, неплохо справился, — прошептала она. Сал чуть склонил голову, но ничего не ответил. Первое знакомство с одноклассниками прошло… ну, более-менее нормально.