Часть 9. Конец бала.

Толпа снова загудела — в спортзале заиграла бодрая, задорная мелодия, под которую уже невозможно было стоять спокойно. Музыка словно встряхнула всех: кто-то подхватил друзей за руки и потащил в центр зала, кто-то просто подпрыгнул на месте, включаясь в движение. Светильники мигали в такт, заливая всё пространство неоном, будто кто-то плеснул краски по потолку. Ларри с воодушевлением подскочил: — Всё, чуваки, пошло настоящее веселье! Погнали! Он схватил Эш за руку и потащил её на танцпол, а та, смеясь, едва поспевала за ним. — Ты вообще умеешь танцевать под это? — прокричала она сквозь музыку. — Нет! — ответил Ларри, продолжая дёргаться в каком-то безумном ритме. — Но я и не собираюсь учиться! Главное — кайф! Селена хохотнула, наблюдая за его кривыми, но такими живыми танцами. Потом повернулась к Салу, который с задумчивым видом допивал свой напиток и украдкой наблюдал за происходящим. — Ну что, профессор, может, ещё один танец? — подмигнула она. Сал замялся: — Я не знаю… Тут уже всё совсем по-другому. Быстро. Весело. Шумно... Селена качнула головой, подставляя локоть: — Именно. Мы же не обязаны танцевать как профи. Просто пошли туда и затеряемся в толпе. Представь, что мы просто два фрика с вечеринки, которых никто не знает. Свобода! Он немного поколебался, а потом кивнул: — Ладно. Но если я начну танцевать как полное недоразумение — не сдавай меня Ларри, договорились? — Ахах, клянусь своей диадемой! — улыбнулась она. Они влились в толпу, и всё будто растворилось: ни тревог, ни стеснения, ни неловких мыслей. Только ритм, хаотичные движения, свет и смех. Селена двигалась легко, её платье кружилось, ловя отблески света, а Сал… Сал вдруг понял, что тоже начинает отпускать себя. Его движения были ещё немного скованы, но это уже не имело значения. Он смеялся вместе с Селеной, перепрыгивал на месте, как подсказывала музыка, и чувствовал себя… живым. В какой-то момент они с Селеной снова оказались рядом. Она, запыхавшаяся, убрала прядь волос со лба и протянула ему руку: — Признавайся, ну хоть чуть-чуть весело? — Честно? — Сал вытер лоб и кивнул. — Чёрт возьми, да. Это… это круто. Спасибо тебе. Она фыркнула: — Не благодари, ещё ночь впереди. Позади них Ларри громко крикнул: — Все на пол для танца гуся! Аахахх! Толпа взорвалась восторгом. Кто-то уже начал дёргать руки в стороны и наклоняться вперёд, будто они реально были стаей нелепых, но весёлых гусей. Селена повернулась к Салу и со всей серьёзностью в голосе произнесла: — Ну что, мой благородный рыцарь. Готов опозориться по полной? Сал театрально вздохнул: — Ради королевы — хоть гусём, хоть уткой. И они нырнули в этот абсурд, визжа от смеха и подражая гусям вместе с остальными. И пусть их наряды были роскошны, а бал начинался почти как сказка — сейчас это была настоящая, живая, бесшабашная вечеринка, которую они запомнят на всю жизнь. Толпа продолжала нестись в каком-то хаотичном, но восхитительно едином порыве. Кто-то уже валялся на полу от смеха, другие хлопали в такт, забыв про макияж, аккуратные прически и достоинство. Смех сливался с музыкой, и казалось, что весь спортзал живёт своей собственной душой — озорной, свободной и немного сумасшедшей. Селена, тяжело дыша, рухнула на лавку у стены. Щёки горели, на висках выступил пот, волосы начали слегка прилипать к лбу, но глаза сияли ярче любых гирлянд на потолке. — Это… было… охренительно, — выдохнула она, поднимая взгляд на потолок. Сал, запыхавшийся не меньше, присел рядом. Его маска чуть сдвинулась, и он на мгновение задумался — снять или поправить? Но потом просто усмехнулся и оставил всё как есть. Сейчас не до того. — Слушай, я думал, что не выживу. Особенно после этого танца гуся. Чувствую, как мои ноги подали на увольнение. — Ага, и причём без выходного пособия, — усмехнулась Селена. — Но, черт возьми, Сал… мы реально это сделали! И ты был круче всех. Он покраснел, чуть отвёл взгляд, но губы невольно дрогнули в тёплой улыбке: — Ты, кстати, тоже. Просто… будто светилась. — Ну, у меня крылья, детка, — она поправила свой головной убор. — Я обязана светиться. К ним подлетел Ларри, весь вспотевший, с перевёрнутым пиджаком, и с глазами, как у ребёнка на Рождество: — Чувак, я только что устроил рэп-баттл против уборщика, и знаешь что? Он порвал меня! Просто взял и уничтожил! Эш, следом за ним, рассмеялась: — Потому что он сказал: “Ты рифмуешь, как будто у тебя швабра в мозгах”. Это было ужасно! — Ладно-ладно, — фыркнул Ларри. — Зато я сдержал его три раунда, а это уже уровень! Селена хлопнула в ладоши: — Нам срочно нужно сделать фотку. Все вместе, прямо сейчас, пока мы ещё не рассыпались по углам. Ребята сбились в кучу. Эш достала камеру с эффектом “мгновенной плёнки” и, поставив её на подоконник, активировала таймер. — Быстро! Все по местам! Они встали как попало — Ларри держал свои руки в воздухе, будто в панике, Селена оперлась на Сала, тот чуть склонился вперёд, стараясь не сползти от усталости, а Эш выдала победный жест, будто только что спасла мир. Вспышка. Смех. Мгновение запечатлелось — искреннее, настоящее, полное жизни. Селена подхватила снимок, когда он вылез из фотика, и аккуратно подула на него: — Это будет наша святыня. Не потеряйте. Ни за что. — Надо будет вклеить его в какую-то дурацкую тетрадку и подписать: “Ночь, когда мы оторвались по полной”. — Или “Ночь, когда Сал научился танцевать как гусь”. — вставил Ларри. — Заткнись, Ларри, — засмеялся Сал. — Это было гусино-грациозно. Ты просто завидуешь. Они ещё долго сидели вместе, дышали, шутили, обмениваясь байками и впечатлениями. Где-то позади всё ещё продолжалась музыка, кто-то танцевал, кто-то обнимался, кто-то уже спал, свернувшись калачиком в уголке спортзала. А они были в своём маленьком кругу, в котором было тепло, спокойно, и не нужно было ничего доказывать. Только быть. Рядом. Вместе. Ларри встал первым, потянулся и оглядел зал с видом полководца после удачной битвы: — Так, солдаты, предлагаю разведывательную операцию в столовую. Там, по слухам, завалялся торт. Кто со мной? — Подожди, — Селена встала и выпрямилась, поправляя платье. — Мы должны выдвигаться с полной уверенностью в успех миссии. У нас есть скауты? Эш прищурилась, будто высматривая невидимого противника: — Я видела, как какие-то ребята несли туда коробки. Пахло шоколадом и... наверное, клубникой. Это наш шанс, бойцы. Сал усмехнулся и, в который раз за вечер, почувствовал себя частью чего-то большего, чем он сам. Он кивнул: — Тогда вперёд. За справедливость. И за торт. — И за швабру того уборщика, — добавил Ларри, поднимая палец вверх. Они пошли сквозь полутемный коридор, мимо декораций, бумажных скелетов и висящих привидений, которые покачивались от сквозняка. В дверях столовой уже стояла небольшая очередь. Кто-то с набитым ртом пытался говорить, кто-то наполовину уронил свой костюм, но всем было весело. И это было заразительно. — Мдааа… — Ларри прикусил губу, глядя на толпу. — Ну всё, вы, видимо, не увидите меня живым. Придётся прорываться. Если не вернусь — скажу сразу, что я вас лю... — Живи с этим, дебил, — Эш хлопнула его по плечу и обошла, проталкиваясь сквозь толпу. — Я просто хотел драматично уйти… — простонал Ларри, потащившись за ней. Сал и Селена остались чуть позади, переглянувшись. Она усмехнулась: — Вот же клоуны, а? Как мы с ними вообще выживаем? — Привыкли, — пожал он плечами. — Хотя порой я чувствую себя их няней. — Ну… — Селена наклонилась чуть ближе, полуулыбаясь. — Ты неплохо справляешься. Сердце у Сала дёрнулось. Не то чтобы он не знал, что сказать — просто не знал, как не расплыться в идиотской ухмылке. Он отвернулся к украшенной стене: — Знаешь, я и не думал, что этот бал будет... вот таким. — Каким? — Ну… настоящим. Без всей этой фигни про «главную пару вечера», короны и нарядных зануд. Просто... вечер, который хочется помнить. Селена молча посмотрела на него. В её глазах отражался тусклый свет ламп и блёстки с пола. А потом она кивнула: — А мы его и запомним. Обязательно. В этот момент Ларри вернулся, держа два пластиковых стакана с жидким шоколадом и маффин, который уже был надкусан: — Я знал, что вы тут зависнете и начнёте философствовать. Вот, держите. Пока не сожрали. Они расселись прямо на полу у стены, рядом с остатками декораций. Кто-то мимо шёл, кто-то крикнул: «Классный прикид, Сел!», кто-то упал рядом от смеха. Но этот маленький круг остался почти невидимым для остальных. Их было четверо. Разные, странные, но будто идеально подходящие друг другу. И вечер продолжался. Музыка снова менялась, голоса смешивались в единый гул, а за окнами уже начинала пробиваться первая робкая синева предрассвета. Но они этого ещё не знали. Потому что ночь была ещё с ними. — Ларри, ты всё лицо в шоколаде измазал, — Эш сдерживала смех, глядя, как тот с важным видом делает глоток из стакана, оставляя на губах коричневую полосу. — Это не шоколад, это боевой грим, — с нажимом сказал он, вытирая рот рукавом. — Герои не пачкаются, они метят территорию. — Как собаки? — поддела его Селена. — Эй, не обижай нашего мальчика, — Эш хлопнула Ларри по плечу, — он хоть и дебил, но наш дебил. Все рассмеялись. Такой громкий, искренний, добрый смех, что даже пара мимо проходящих девчонок обернулись и улыбнулись им в ответ. Сал, слегка откинувшись назад, уставился в потолок. В зале уже играла новая песня — бодрая, ритмичная, кто-то даже попытался организовать цепочку танцующих. Селена сидела рядом, почти касаясь его плеча. Она уже сняла головной убор и теперь держала его в руках, аккуратно разглаживая крылья, как будто боялась повредить их. — Он тяжёлый? — спросил Сал, глядя на него. — Носить легко. А вот делать — капец как сложно, — она перевела взгляд на него. — Но оно того стоило. Если честно... я хотела, чтобы все смотрели. — Получилось. Все смотрели. Она усмехнулась, но глаза у неё были чуть грустными. Не от тоски — от какого-то спокойного принятия. — Иногда просто хочется быть чем-то большим. Хоть на пару часов. Сал хотел что-то ответить, но тут Ларри вдруг встал: — А давайте на крышу? — Ты с ума сошёл? — Эш приподняла бровь. — Нас выгонят к чёртовой матери. — Ну и пусть. Мы там полчаса максимум. Подумаешь, увидим город сверху. И звёзды. Как в кино. Селена встала первой, не говоря ни слова, лишь бросила Салу взгляд: «А ты идёшь?» Он встал. *** Крыша школы была тёмной и прохладной. Над ними нависало ночное небо, полное звёзд, а где-то внизу слышались отголоски бала, будто другой, далёкой реальности. Они сели на край, свесив ноги вниз. Под ними раскинулся весь школьный двор, переливающийся фонарями, как праздничная гирлянда. — Смотрите, это Орион, — Эш указала на три яркие звезды. — Папа мне когда-то показывал. — Я всё время путаю Орион и Кассиопею, — Селена уставилась в небо. — А в детстве вообще думала, что звёзды — это дырки в чёрной ткани, через которые видно рай. — Неплохо, — Сал кивнул. — А я... в детстве боялся темноты. До десяти лет спал с ночником.. — Ага, и ночник был в виде акулы, — подколол Ларри. — Ну не... — буркнул Сал. — Да ладно тебе, — Эш подтолкнула его плечом. — Это мило. — Не мило, — пробормотал он, но уголки губ всё равно дрогнули. Немного помолчали. Ветер слегка трепал волосы, время будто замедлилось. — А знаете, — Селена обвела взглядом друзей, — даже если этот вечер забудется у всех... я его запомню. — Я тоже, — тихо сказал Сал. И все трое это повторили. Без лишнего пафоса, просто — как обещание, данное под небом. На крыше, в середине ночи, в самом сердце подростковой жизни, где всё может меняться каждую секунду, но в этот миг — было идеально. И где-то внутри каждого из них родилось чувство: «Я не один». А этого, порой, было более чем достаточно. — Эй, только не усни, а то будешь ночевать на крыше, — хмыкнул Ларри, шлёпая Сала по плечу. Тот вздрогнул и выпрямился. — Я не сплю, просто... думаю, — пробормотал он. — Ага, думает он, — Эш кивнула, — а глаза стеклянные, как у рыбки. Ну-ну. Селена тихо засмеялась, подтянув колени к груди и обняв их руками. Она выглядела совсем иначе, чем на танцполе. Там — снежная королева, богиня в крыльях. А тут — девчонка в мятом платье, с растрёпанными волосами и безмятежным лицом, освещённым холодным светом звёзд. — Интересно, — задумчиво проговорила она, — когда мы вырастем, всё это будет казаться смешным или грустным? — Да будет всё казаться дико крутым, — сказал Ларри. — Типа: «Чёрт, у нас был бал, крыша, костюмы, еда... и ни одного мента». Это успех. — А может и наоборот, — тихо произнёс Сал. — Может, мы будем вспоминать и думать: «Почему всё было так просто тогда?» Повисла лёгкая тишина. Эш жевала жвачку, глядя вдаль. Селена закрыла глаза. Ларри плёл косичку из своей длинной пряди. В этот момент им не нужно было говорить. Ничего. Всё было и так понятно. Но первым нарушил молчание Ларри: — Ребят, а хотите завтра сбежать с последнего урока? — Типа прогулять? — Селена приподняла бровь. — Нет, именно сбежать. По-тихому, через задний вход. С музыкой. Купим чипсы, пойдём к озеру, на ту поляну. Помните? — Где ты в муравейник сел? — уточнил Сал. — Она самая. Только теперь я туда сядешь ты, по очереди. — Я в деле, — Эш кивнула, — если только меня не ловят в коридоре раньше времени. Селена посмотрела на всех и улыбнулась. — Я тоже за. Только при одном условии... — Каком? — хором спросили трое. — Что мы не забудем это. Ни завтра, ни через год, ни через десять. — А если забудем? — спросил Сал. Она повернулась к нему, её волосы чуть взметнулись от ветра. — Тогда я напомню. И в эту секунду что-то промелькнуло в глазах каждого — тепло, похожее на свет свечи, на последнюю ноту любимой песни, на искру, которую никто не хочет терять. Где-то внизу продолжался бал, шум, музыка, жизнь. А наверху — просто четыре человека. И небо. И дружба, которую хотелось сохранить любой ценой. — Ну чё, снежная принцесса, как насчёт финального танца? — с ухмылкой протянул Ларри, вставая и протягивая руку Селене. Та расплылась в улыбке и, не говоря ни слова, вложила в его ладонь свою. — Эй, а мы? — Эш с шутливым возмущением дёрнула Сала за рукав. — Не будем тут торчать, как мебель. Последний танец не станцует себя сам! Сал засмеялся, впервые за вечер по-настоящему свободно. Он встал, потянулся и, по привычке пригладив волосы за ушами, кивнул. — Погнали. Они спустились обратно, почти бегом, по лестнице, цепляясь за перила и переговариваясь сквозь хохот. Бал подходил к концу, но зал всё ещё жил. Гирлянды мерцали на потолке, лампочки отсвечивали в блёстках и лаке, кто-то сидел на полу, кто-то уже клевал носом на лавках у стены… Но музыка звучала. Знакомые аккорды заполнили воздух — медленные, тёплые, будто последние солнечные лучи перед ночью. Ди-джей поднял руку, будто благословляя финальный танец. — Ну что, один напоследок? — Селена повернулась к Салу. Он кивнул и осторожно взял её за талию. В этот раз было иначе. Не как раньше, когда всё было напряжено, неловко, будто каждый шаг мог разрушить хрупкое равновесие. Сейчас всё было мягче. Они кружились в такт, не глядя по сторонам. — Знаешь, я бы хотел, чтобы эта ночь не кончалась, — прошептал Сал, его голос почти терялся в музыке. — А я бы хотела, чтобы мы не забывали, как чувствовали себя сегодня, — ответила Селена, глядя ему прямо в глаза. Где-то рядом Ларри вертел Эш в замысловатых кругах, и оба угорали как психи, будто это диско, а не медляк. Смешно, мило, по-настоящему. Когда песня добралась до своей кульминации, свет чуть приглушили. Остался только мягкий свет гирлянд и медленный ритм, к которому тянулось сердце. — Обещай, — вдруг сказала Селена, сжав пальцы Сала, — что кем бы мы ни стали потом… в любой версии нашей жизни… мы останемся вот такими. Он на секунду замер, затем кивнул. — Обещаю. Даже если у нас будут морщины и лысина. — Особенно если лысина, — хмыкнула она. И они засмеялись, не останавливаясь. Музыка стихала. Бал затихал. Но этот момент — он оставался. Живым. Настоящим. Навсегда. Ведь есть танцы, которые не заканчиваются, даже когда песня уже давно сыграна. Зал постепенно наполнялся шорохами, шагами, перешёптываниями — вечер подходил к концу. Но свет ещё не включили полностью, словно давая ученикам шанс остаться в этом уютном полумраке чуть подольше. Кто-то уже собирал свои вещи, кто-то — разлёгся прямо на спортивных матах, отказываясь признавать, что праздник окончен. Селена и Сал, всё ещё не отпуская друг друга, отошли к краю зала, к лавке, заваленной куртками и бумажными стаканчиками. — Я будто во сне, — выдохнула Селена, прижимая ладони к щекам, — мне щас реально кто-то щёлкнет по лбу и я проснусь, как ни в чём не бывало, в своей кровати и с заваленной домашкой. — Ха, если кто и щёлкнет тебя по лбу — это Ларри, — усмехнулся Сал, присаживаясь рядом и вытягивая ноги вперёд. — Но, может, он сейчас занят — пытается не вырубиться от усталости. В нескольких метрах Ларри и Эш, скинув обувь, валялись прямо на полу и с наслаждением пили из общего стакана остатки газировки. — Эй, у меня ноги больше не чувствуют своё существование, — прокричал Ларри, махнув рукой. — Кто-нибудь, выносите меня отсюда! — Тебя проще закопать тут и оставить, — хохотнула Эш. — Бля, ну весело было, чуваки… я серьёзно. Такое… типа, всё по-настоящему. — Ага, — Селена кивнула, опускаясь рядом с Салом на пол, прямо на холодную плитку. — Ни показухи, ни этой пафосной чепухи. Только мы, музыка и ночь. Пауза. Тишина, сквозь которую проносится только шум вентиляции и чей-то лёгкий смех в углу. И вдруг Сал говорит: — Хочешь сбежать отсюда, пока ещё не включили свет? Просто… пойти куда-то. Селена поворачивает голову, удивлённая, но глаза её светятся. — Ты читаешь мои мысли. Ну давай. Только сначала… — Она снимает свой головной убор, осторожно кладёт его на лавку. — …мы должны забрать это. Я ж не оставлю свои крылья первому встречному. — Ага, — смеётся Сал. — Без крыльев не улетишь. И они встают. Мимо проходит учительница с вымотанным лицом, что-то бормоча про уборку, но ребята её почти не слышат. Они выходят из спортзала — кто-то кричит им вслед "пока", кто-то машет, кто-то уже уткнулся в телефон. Но для них всё это будто приглушено, как в фильме. — Ну что, пойдём встречать ночь? — Сал кивает в сторону выхода. — Только если с тобой, Кромсали, — улыбается Селена и, закинув руки за голову, шаг за шагом уходит с ним прочь от вечеринки, навстречу тёплой, тихой ночи. Ночь была тёплой, как для начала весны. Воздух пах асфальтом, пылью, чем-то сладким из далёкого киоска и, кажется, даже тёплым хлебом из пекарни за углом. Фонари горели тускло, как будто не хотели мешать звёздам. По улицам уже не бегали дети, не сновали машины, не хлопали двери — город затих, но не спал. Он просто дремал, наблюдая за двумя фигурами, идущими бок о бок. Селена держа туфли в руках шла босиком по холодному тротуару, морщась, но с довольной ухмылкой на лице. Белые гольфы немного испачкались, платье цеплялось за клумбы и мусорки, но ей было плевать. Она чувствовала свободу. — Ты бы знал, как я ненавижу каблуки, — пробурчала она, вытягивая одну ногу вперёд. — Они как пыточный аппарат, только с блёстками. — А я, по-твоему, весь вечер кайфовал в этом пиджаке? — хмыкнул Сал. — Я думал, у меня плечи отвалятся. — Ха! — Селена повернулась к нему, идя спиной вперёд. — Держу пари, под этим видом скромного мальчика в чёрном ты просто мечтал рвануть на танцпол в костюме динозавра. — …вообще-то я думал о костюме банана, — Сал опустил взгляд, но уголки губ всё же дрогнули. — Знала! — воскликнула Селена. — Вот ты точно был бы бананом. Знаешь, такой одинокий банан, который стоит у стены и кивает в такт. Сал рассмеялся. Честно, свободно, с каким-то детским оттенком в да голосе. Он не смеялся так давно, что даже сам удивился звуку. Они прошли мимо старого магазина с заколоченными окнами, за которым был пустырь. Ночью всё выглядело иначе — магично, почти сказочно. Даже лужи на асфальте будто отражали не небо, а какие-то другие, тайные миры. — Хочешь, покажу тебе кое-что? — вдруг сказала Селена и остановилась. Сал приподнял бровь: — Звучит немного подозрительно. Но ладно, веди. Она свернула с дороги и направилась между двумя домами. Узкий проход, облупленные стены, запах сырости и старых газет. Потом они вышли к заброшенной автобусной остановке, за которой пряталась крыша гаража. Рядом — перевёрнутая урна и остатки чей-то костровой жизни. — Залезешь? — спросила Селена, уже хватаясь за край бетонной стены. Сал поднял глаза на крышу. — Туда? — Ну да. Там можно сидеть, и видно сразу весь район. Звёзды, тишина, никаких взрослых… Это моё место. — И ты часто приводишь сюда странных парней в чёрных пиджаках? — Только тех, кто умеет танцевать как гусь, — подмигнула она и начала карабкаться вверх. Сал последовал за ней, немного спотыкаясь, пару раз поскользнувшись, но всё же добрался до верха. Они уселись, свесив ноги. Отсюда было видно всё — крыши домов, далёкие огни города, линии улиц, тающие в темноте. Молчание было… не глупым, а наполненным. Не нужно было слов. Селена легла на спину, глядя в небо. — Ты когда-нибудь думал… что такие ночи — это единственное настоящее в нашей жизни? Не оценки, не правила, не то, как нас видят. А вот это. Ты и ночь. И кто-то, кто не уходит. Сал кивнул, глядя вперёд. Он не знал, как это описать. Но чувствовал ровно то же самое. — Я думал, таких моментов не бывает. Что это всё только в кино. — Ну вот, — Селена закрыла глаза, — теперь будешь знать, что кино иногда случается. И они просто лежали, пока ветер не стал прохладнее, а небо — светлее. В городе начинался новый день. А у них заканчивалась ночь, которую они будут вспоминать всю жизнь. Улицы начали бледнеть. Город медленно приходил в себя после сна: где-то загудели мусоровозы, в окнах начали загораться первые огоньки, будто звёзды переселились в дома. Ветер стал прохладнее, резал по коже, а вместе с ним накатывало то самое чувство, когда веселье закончилось, и организм резко вспомнил, что он смертельно уставший. Селена спрыгнула с гаража, немного неуклюже, вяло зацепившись за край. — Уф… я больше не чувствую ног, — простонала она, хватая туфли. — Не ног, не рук… разве что язык ещё шевелится. Сал осторожно слез следом, по пути чуть не навернувшись, но удержался. — Я в какой-то момент просто отключился на танцполе, клянусь, — пробормотал он, прикрывая глаза рукой. — Мне казалось, я двигаюсь, но я мог просто стоять и медленно умирать. — А я, походу, уснула, пока притворялась, что танцую, — хихикнула Селена, зевая. — Думаешь, если мы просто ляжем на асфальт, нас найдёт полиция? — И скажет: "О, ещё двое, которых унесла ночь." — Точно. Сочинят про нас легенду. "Двое подростков, сражённых вечеринкой, нашли покой под утренним небом." — В телевизоре точно экранизируют, — добавил Сал с кривой улыбкой. Они медленно побрели по тротуару. Шли в тишине, лениво тащась, будто каждый шаг был подвигом. Селена зевнула, настолько широко, что ей стало смешно. — Боже, я сплю на ходу. Серьёзно. Мои глаза — это две изюмки. Сухие, пустые и жалобные. Сал вскинул на неё взгляд: — Ты в изюмах выглядишь довольно... чарующе. — Ты это вслух сказал? — Наверное. Я уже не различаю мысли и голос. Они дошли до аппартаментов, где Сел и Сал жили. Рядом с подъездом стояла одинокая банка колы и пара валяющихся листовок. Всё было до жути знакомым — но в этом было что-то уютное, особенно после такой странной, красивой ночи. Они стояли на 4 этаже. — Ну вот, — протянула Селена, — мой пункт назначения. — Выглядишь как призрак в платье королевы, — пробормотал Сал. — Уставший призрак. Очень уставший. — Я бы пошутила, но язык уже не работает. Элиза, наверное, меня убьёт. Или решит, что я сбежала в монастырь. — Только если монахи умеют танцевать под нирвану, — усмехнулся он. Селена кивнула и вдруг по-дружески обняла Сала — быстро, крепко, но без пафоса. Просто чтобы сказать: это было круто. — Давай, доберись до квартиры. Не споткнись по дороге и не засни в коридоре. — Постараюсь. Если что — расскажу прохожим, что я часть перформанса. — Ха. До завтра, Сал. — До завтра, Сел. И она скрылась в квартире. А он пошёл дальше — медленно, будто по ватному миру. В голове шумела музыка, лицо всё ещё помнило улыбку, а сердце — тепло той ночи, что случается не часто.