Часть 12. Запеканка.

Запах сырной запеканки, насыщенный и обволакивающий, плотно заполнил кухню, будто тёплое одеяло укутало всё пространство. Он лез в нос, щекотал ноздри и заставлял желудок напоминать о себе громким урчанием. Селена, нахмурив брови от напряжения, стояла у духовки, облокотившись на край стола. Её руки были слегка в муке, волосы заплетены в торопливый пучок, из которого выбивались пряди, липнущие ко лбу. Она с осторожностью потянула на себя дверцу, и горячий пар ударил в лицо. — Ай, чёрт, — выругалась она, отшатнувшись, но быстро пришла в себя. — Терпи, детка, ты же сама хотела устроить парням праздник живота. Она надела прихватки, покосившись на корку, которая золотилась словно вечернее солнце на старой крыше, и вытащила форму. Сыр на поверхности подрагивал, пузырился, как будто дразня. Где-то за окном проехала машина, а лампа над головой немного замигала, будто одобряя её кулинарный шедевр. — Если этим парням не понравится, клянусь, съем всё сама, — буркнула Селена, с довольной усмешкой вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — И даже не подавлюсь. Она достала пластиковые контейнеры, наполнила их аккуратными кусками, стараясь не обжечь пальцы, и с гордостью посмотрела на результат. Затем резко развернулась на каблуках и ушла в комнату, оставив за собой слабый след аромата и мелкий музыкальный мотив, доносившийся из радио в углу. Скинув старую майку, она на секунду замерла перед зеркалом, поправляя лямку бюстгальтера. Затем натянула свой любимый растянутый топ с логотипом Nirvana — тот самый, выцветший от времени, но такой родной. На ноги пошли бордовые джинсы с продранными коленями — боевые, проверенные временем и вечеринками. На автомате сунула в карман зажигалку и жевательную резинку. — Так, что ещё… — пробормотала она, оглядывая комнату. Глаз упал на пакетик с новыми лаками. — Ага! Без этого никуда. Селена закинула в рюкзак контейнер с запеканкой, положила туда же три флакончика лака — ярко-синий, кислотно-зелёный и чернильно-чёрный — и, прихватив ключи, вышла в коридор. Дверь хлопнула за её спиной, оставляя квартиру в тишине. Селена постучала в дверь — два коротких, один длинный. Их секретный код, почти как шутка, но только свои понимали. За дверью послышалось шорканье, и спустя секунду щёлкнул замок. Дверь приоткрылась, и из-за неё выглянул Сал — растрёпанные волосы торчали в разные стороны, чёлка слегка слиплась, маска была на месте, но глаза… глаза у него были немного сонные, с мягким выражением, как будто он не ожидал её увидеть, но и не был против. — О… Сел. Привет, — его голос был хриплым от молчания. — Что-то случилось? Селена приподняла контейнер на уровне груди, как трофей: — Только если ты считаешь горячую запеканку поводом для паники. Я пришла с подарками, сэр. Сал скосил взгляд на пластиковый контейнер, потом снова на неё. Лёгкая тень улыбки мелькнула в его глазах. — Тогда срочно заходи. Ты только что спасла мой вечер. Он сделал шаг в сторону, давая ей пройти. Когда Селена прошла мимо, он чуть замедлил движение, вдыхая тёплый, пряный аромат, который шёл от неё вперемешку с запахом еды — уютный, домашний. Селена бросила рюкзак у стены, и осмотрелась. — Ты что, сама готовила? — спросил Сал, прикрыв за ней дверь. — Ага. Мясо, сыр, картошка — всё как ты любишь. Чуть не угорела на кухне, но оно того стоило. В этот раз я даже не подожгла полотенце. Представляешь? Он фыркнул, усевшись на краешек старого кресла. — Ты в последнее время странно часто готовишь. Намёк какой-то? Попробовать тебя на роль жены? Селена ухмыльнулась и бросила на него взгляд из-под бровей: — Ну, может быть. Тренируюсь заранее. Вдруг кто-то оценит. Сал поймал её взгляд — и на секунду что-то дрогнуло. Он быстро отвёл глаза и сделал вид, что просто рассматривает контейнер. — Осторожно, а то я ещё серьёзно отнесусь к этим запеканкам, — пробормотал он. — Вот и отлично, — сказала она, доставая из рюкзака не только контейнер, но и целый набор лаков. Поставила их на стол аккуратно, будто раскладывала карты Таро. — А теперь — к делу. Ты сегодня не просто счастливый едок. Ты — холст. Сал моргнул: — Чего? — Маникюр, дружище. Сегодня вышел новый номер Seventeen, и там все с ума сходят по неону и глиттеру. Так что… я крашу тебе ногти, ты — мне. По-честному. Он глянул на лаки. Синий, зелёный, чёрный с блёстками. Всё это выглядело не как мода, а как вызов. — Ты серьёзно? Это же… это же... — он поискал слово. — Это весело, — оборвала она его. — И потом, если тебе не понравится, я обещаю угостить тебя второй порцией запеканки. — А если я отравлюсь, — пробормотал он, — меня похоронят с ярко-синими ногтями. Отлично. — Именно. Это будет стильно. Она уже сидела на полу, скрестив ноги, и звала его жестом. Сал вздохнул, подошёл и сел рядом. Когда он подался вперёд, чтобы дать ей руку, она поймала его запястье и аккуратно уложила на своё колено. — Не дёргайся. Я — художник, ты — шедевр. Сал не ответил. Он просто сидел молча, глядя на её лицо, пока она сосредоточенно работала. Её брови были сведены, губы чуть поджаты. Струйка волос упала ей на щёку, и он вдруг подумал, что она выглядит... по-настоящему красиво. Настолько, что захотелось что-то сказать, но язык будто прилип к небу. Селена осторожно открыла флакон ярко-синего лака, тот издал тихий щелчок и тут же наполнил комнату резким, химическим ароматом. Сал сморщил нос. — Вот уж запах, от которого хочется плакать, — пробормотал он, но не отдёрнул руку, которую Селена уже положила себе на колено. — Красота требует жертв, — сказала она с лукавой улыбкой. — А ты терпи. Я, между прочим, всё детство тренировалась на куклах. Иногда даже на Ларри, пока он спал. Сал покосился на неё из-под чёлки, губы дёрнулись в полуулыбке. Он устроился на полу, вытянув ноги, а Селена сидела напротив, скрестив свои, босые, с ярко-красным лаком на ногтях. — Только не двигайся, мистер Фишер, — произнесла она с нарочито серьёзным выражением. — Это ювелирная работа. — Да я даже дышать боюсь, — буркнул он, а сам наблюдал, как она наклоняется ближе, выводит кисточкой тонкие полоски по его ногтю. Её пальцы тёпло обхватывали его запястье, ладонь уверенно прижимала его руку. Сал чувствовал, как у него напряглись плечи — не от страха испортить маникюр, а от того, как близко была её голова, как мягко прикасались её пальцы. — Знаешь, ты и правда старательный клиент, — сказала она, не отрывая взгляда от ногтя. — Обычно Ларри в этот момент начинает дергаться и ныть. — Я просто не хочу, чтобы ты испортила свою арт-инсталляцию, — сказал он чуть хрипло. — А ещё... мне нравится, как ты прикасаешься к моей руке. Селена резко подняла глаза. Он тут же отвёл взгляд, будто пожалел, что сказал это вслух. Наступила короткая, вязкая пауза. Кисточка зависла в воздухе. Она молчала пару секунд, а потом тихо хмыкнула: — Так и знала. Вся эта запеканка — подкуп. Он фыркнул, но уголки его глаз мягко прищурились. Она вернулась к работе, а он позволил себе расслабиться. Просто сидел и смотрел, как она сосредоточенно красит ноготь за ногтем, иногда щурясь, поддувая, чтобы подсушить слой, иногда смеясь над тем, как он чуть дёрнулся от щекотки. — Ты не дрожи так, — сказала она, — ты же не на операции. — Ну… вообще-то, для меня это почти как выход из зоны комфорта. Но ради искусства — ладно. Она закончила первую руку и аккуратно положила её на подставку из свернутого полотенца, словно это была реликвия. Потом взяла вторую руку и немного сжала её в своих пальцах. — У тебя тёплые руки, — тихо произнесла она, будто удивляясь. — А у тебя — холодные, — ответил он, глядя на неё с какой-то почти трогательной улыбкой. — Может, тебе мои и были нужны, чтоб согреться. Она прикусила губу, опуская взгляд обратно на ногти. Щёки её слегка порозовели, но она ничем не выдала, что слова Сала задели что-то внутри. Просто продолжила красить. *** — Ну, теперь ты официально — арт-объект, — объявила она, убрав кисточку и дунув на его ногти. — Осталось высушить и сделать фотку. А потом твой выход — мои ногти. Сал с сомнением посмотрел на свои пальцы. — Надеюсь, твои ногти переживут мою «художку». — Ты только попробуй смазать мне хоть один палец — я вытру об тебя остатки лака, — пригрозила она, но в голосе слышалась улыбка. Он усмехнулся. И пока их пальцы всё ещё были переплетены, а комната наполнялась запахом свежего лака и тихими аккордами радио, Сал подумал, что, пожалуй, это один из самых странных, тёплых и приятных вечеров за последнее время. И всё благодаря ей. Селена протянула руку, лениво закинув её ему на колени. Всё это было как по отработанному сценарию — они красили друг другу ногти уже не в первый раз. Но именно в этот вечер что-то ощущалось по-другому. Тише. Мягче. Как будто между строк вдруг начали появляться новые смыслы. Сал без лишних слов открыл флакон — выбрал чёрный лак, как и всегда. Это был её «базовый» цвет — строгий, яркий, бунтарский. Она любила его за простоту и эффект. А он — за то, как этот цвет смотрелся на её пальцах. — Не вздумай опять делать мне “гробики”, как в прошлый раз, — пробурчала она, не глядя. — Мои ногти тогда выглядели, как маленькие надгробия. — Слушай, я просто экспериментировал с формой, — усмехнулся он, сдержанно, но тепло. — Сегодня будет классика. Обещаю. Он аккуратно взял её пальцы, привычно обхватывая запястье. Движения были выверенные, отточенные — как будто это и правда было его ремесло. Он знал, где остановиться, когда дунуть, чтобы не смазать, и как точно нанести лак, не испортив кутикулу. — Вот как, — хмыкнула она, чуть покачивая ногой. — Ты точно не учился этому тайно у Лизы? — Лиза бы закатила глаза, если б я к ней подошёл с лаком. Она и так подозревает, что ты дурь мне в голову вбиваешь. Селена улыбнулась, не открывая глаз. Она лежала на спине, вытянувшись, свободной рукой подперев голову. — Ну да. Бедный Сал. Я затащила тебя в мир блестяшек и девчачьих журналов. — Да уж, — пробормотал он, — ты сделала меня жертвой моды Seventeen и маникюрного рабства. — Но тебе ведь нравится, — сказала она, чуть повернув голову в его сторону. Голос звучал мягко, почти шёпотом. Он ничего не ответил. Просто аккуратно закончил мазок на среднем пальце, выровнял контур и только тогда поднял глаза. — Нравится, — сказал он тихо. — Не маникюр. А... вот это всё. Мы с тобой. Селена замерла на секунду, но быстро вернула себе выражение лица, словно ничего не было. Чуть улыбнулась и прошептала: — У тебя снова получилось идеально. Чёрт, да ты родился для этого. — Я просто хочу, чтобы у тебя всё выглядело красиво, — сказал он так просто, будто речь шла о чём-то бытовом. Но взгляд у него при этом был куда глубже. Селена посмотрела на свои ногти, на его пальцы, всё ещё сжимающие её руку, на свет, падающий с лампы, отражающийся в каплях лака. И вдруг почувствовала, как ей хочется заморозить этот момент. Чтобы он длился чуть-чуть дольше. Как будто в их традиции появилось что-то новенькое. Как будто в этой обыденности тихо расцветало что-то ещё. Селена аккуратно подула на ногти, разглядывая свою работу — точнее, его работу. Маникюр был идеальный: ни одной потёчки, всё ровно, чётко, будто он делал это не на полу старой квартиры, а в каком-нибудь дорогом салоне в центре Сиэтла. — Ну, раз ты закончил, — она поднялась с пола, потянулась, — самое время проверить, накормила ли я тебя отравой. Сал поднял брови. — То есть ты предлагаешь мне поесть и... умереть красиво? Уж точно со вкусом. — Тебе пойдут чёрные ногти в гробу, не волнуйся, — фыркнула она и вытащила контейнер с запеканкой из рюкзака. — Но вообще-то, я потратила на неё кучу времени, так что если тебе не понравится, я обижусь и навсегда перестану тебя баловать. — Всё, я уже настроился на шедевр. Давай сюда. Он взял контейнер, и Селена мельком заметила, как он на секунду завис, вдыхая аромат. Его лицо немного смягчилось — взгляд стал тёплым, спокойным. — Пахнет... как дома, — тихо сказал он, почти шёпотом. Селена замерла на секунду, прикусив губу, но ничего не ответила. Просто присела рядом, поджав ноги. Сал открыл крышку и взял ложку. Набрал кусочек — мягкий картофель, расплавленный сыр, мясо, которое слегка тянется — и положил в рот. Несколько секунд он жевал молча. Затем просто закрыл глаза. — Чёрт. Это офигенно. — Ты не врёшь? — Я бы не посмел. Серьёзно, Сел... — он набрал ещё одну ложку. — Это... уютно. Оно как будто говорит: «Ты дома. Всё окей. Не нужно напрягаться». Понимаешь? Она кивнула. Грудь наполнилась чем-то тёплым, тянущимся, как тот самый сыр. Было что-то особенное в том, как он ест приготовленное тобой блюдо — не просто потому что вкусно, а потому что это ты. Потому что он это чувствует. — Тебе принести ещё? — спросила она чуть тише. — Нет-нет, я сам разберусь. Если оставишь контейнер, могу доесть всё за вечер. Или оставить Ларри, если решу проявить щедрость. Хотя... — он покосился на неё с озорной улыбкой. — Скорее всего, не проявлю. — Жадина, — хмыкнула она, но в голосе не было укола. Только тепло. Только — я рада, что тебе нравится. Он откинулся на спинку дивана, доедая запеканку, а она наблюдала за ним, опираясь на локоть. Его чёлка чуть упала на лоб, глаза были прикрыты, а на лице — то редкое выражение полного покоя, которое бывало у него нечасто. — Если что, я принимаю заказы, — произнесла она, чтобы нарушить тишину. — Спагетти, маффины, тосты в форме динозавров… — Оставь себе тосты. Но если ты когда-нибудь захочешь снова так… кормить меня, я не откажусь, — сказал он и посмотрел на неё — прямо, внимательно, чуть дольше, чем нужно. И снова — молчание. Но оно было не неловким. Оно было как плед. Как лёгкий хруст корочки на тёплой запеканке. Как её взгляд, полный скрытого удовольствия. Как его рот, упрямо не отпускающий улыбку. Как будто что-то уже началось, но оба боялись дать этому имя. *** Они ввалились в квартиру Ларри ближе к вечеру — Селена впереди, с рюкзаком за спиной и довольной ухмылкой, а Сал чуть позади, лениво зевая и вытягивая плечи после долгой посиделки. Внутри пахло чем-то сгоревшим — похоже, Ларри снова пытался что-то поджарить и отвлёкся. Парень сидел на диване в своей вечной майке "Sanity Falls", расстроенную гитару он держал как щит, лениво бренча по струнам, пока в зубах болталась жвачка. — А вот и парочка модников, — хмыкнул он, глянув на Сала. — Вы чё, устроили себе девчачий слёт? Он прищурился, завидев блестящие ногти друга. — Господи, чувак, ты выглядишь как… как будто вы с Селеной сбежали из гламурного культа. Осталось только хороводы водить и читать манифест с блёстками. Сал скрестил руки и опёрся на косяк, бросив ему в ответ взгляд из-под челки: — По крайней мере, мои ногти теперь красивее твоих. — Прости, — фыркнул Ларри, откидывая волосы назад, — я не крашу ногти, пока мне не принесут жертвенную запеканку. Такие у меня обряды. Селена не ответила. Вместо этого медленно достала из рюкзака контейнер и с грохотом поставила его перед Ларри, как будто это было святое подношение на алтарь. — Угощайся, мистер Джонсон. Но знай: теперь у тебя нет выбора. Либо лак, либо я забираю еду. Никаких полумер. Ларри медленно приподнял крышку, вдохнул аромат, и его лицо перекосилось от блаженства. — Чёрт… ты реально дьявол в человеческом обличье, Сел. — Я знаю. Я этим горжусь. — Она плюхнулась рядом с ним на ковёр и вытащила лаки, расставляя их на полу, как боеприпасы. — Ладно, — сдался он, почесав подбородок. — Давай зеленый. А то не хватало ещё глиттера на пальцах, я ж не персонаж Clueless. — Зато был бы самым стильным персонажем, — заметил Сал, садясь с другой стороны. — Ну да, ну да. Ща ещё скажете, что мне идёт, и я превращусь в Барби из преисподней, — пробормотал Ларри, суя ложку в запеканку. — Блин, Сел… это реально вкусно. Чё ты туда подмешала, кровь невинных? — Картошку и любовь, — подмигнула она. — В основном картошку. *** Комната была наполнена запахом еды, лака для ногтей и глупым смехом. На фоне крутилась кассета с Wayne’s World — то заедая, то продолжая с беззаботным “Party time, excellent!”. Селена устроилась на полу, подложив под голову рюкзак, Сал сидел рядом, внимательно осматривая свежий маникюр на пальцах. Ларри, с уже наполовину покрашенными ногтями, держал контейнер на коленях и ел прямо из него, периодически отпуская колкости: — Так, Селена, предупреждаю: если из-за этой фигни я проснусь с потребностью купить журнал Cosmo, ты мне ещё должен будешь психотерапевта. — Заткнись и сиди ровно, мистер “Чёрный, чтоб было по-готски”, — фыркнула она, обмакивая кисточку в лак. — Ты в надёжных руках. — Да, только руки у тебя пахнут мясом и химией, — буркнул он, но не отдёрнул руку. Они смеялись, подкалывали друг друга, вспоминали старые приколы — как Сал однажды случайно покрасил ноготь Ларри маркером, а тот потом неделю ходил с фиолетовым пальцем, уверяя всех, что это "тёмная метка". И в этой неразберихе запахов, ярких цветов и ржавого юмора, Селена поймала себя на мысли, что вот он — идеальный вечер. Без пафоса, без планов, без фильтров. Просто трое друзей, которые в этой странной жизни нашли друг в друге островок тёплого безумия.