Часть 1

      Холодной ночью, у тусклого костра сидел одинокий путник. Путник, который уже очень давно сбился с пути, но понял он это не так давно. Будь это обычный путник, то это стало бы досадным пришествием, может быть в каком-то роде даже смешным. Однако, когда с пути сбивается Архангел, это становится катастрофой, у которой есть свои последствия.       Гавриил, «Воля Божья», преданный воин Небес, продолжал сидеть у костра, вглядываясь в танец языков пламени. Униженный и разбитый, отстраненный от света Отца, несмотря на тысячелетия верной службы.       — Верная служба… — пробормотал Гавриил и поднял взгляд на звездное небо, — Разве я не выполнял твою волю, Отец? Тогда, как же всё так обернулось. Это был твой замысел? Или же всё стало сюрпризом и для тебя?       Этот вопрос, он задавал сам себе, снова и снова пытаясь найти ответ. В его распоряжении остались считанные часы, прежде чем искры согревающего света окончательно угаснут. Пусть он Архангел, но не может обратится к Отцу, ведь тот оставил их. Оставив лишь послание:       «ЧЕЛОВЕЧЕСТВО — ЭТО ОШИБКА.       СВОБОДА ВОЛИ — ЭТО ПОРОК.       ПУСТЬ ЗЛО ИХ СОБСТВЕННЫХ УСТ ПОГЛОТИТ ИХ.       ТОГДА Я НАЧНУ СНАЧАЛА, С МОИМ СЛОВОМ КАК ЗАКОНОМ.»       После этих слов, остатки человечества, измученного войной, голодом, смертями и страхом — умерло. И весь поток душ устремился в ад и рай.       После гибели человечества, разразился настоящий хаос. Слишком много душ прибыло единовременно. Хаос охватил не только ад, но и рай. Без Отца, власть взял Совет, а Гавриил, предпочел словам действия, став «Волей Божьей», возглавив небесные легионы, отправился в ад, чтобы восстановить утраченный порядок.       Став Судьей Ада, Гавриил следил за тем, чтобы грешные души не покинули своё узилище и не избежали своего наказания. Но, в ад спустилось неожиданное существо. Машина. Древнее оружие человечества, которое стало тем, что их окончательно добило. Живой механизм выглядел нелепо, жалко, слабо. Но даже испытывая к существу из стали лишь презрение, Гавриил дал машине шанс развернуться и уйти, но та его даже не слушала. И тогда, Гавриил обрушил на неё свой гнев. И потерпел поражение.       Совет Небес, возложил на него миссию, искупить грех поражения. После первого проигрыша, Архангел столкнулся с унижением, которое прежде не испытывал. После того как машина растоптала его гордость, всё что осталось у Гавриила, всепоглощающая ненависть, разгоревшаяся лишь сильнее после лишения Советом благодати Отца, и обесценивания всех его заслуг. И тогда, Гавриил дождался прихода бездушной машины на одном из кругов Ада, желая обрушить на ту весь гнев Небес, полностью отдавшись своей ненависти. И потерпел крах.       Чувствуя боль от ран, и видя собственную кровь, Гавриил испытал… облегчение. Ничтожная машина, созданная погибшим человечеством, ДВАЖДЫ одолела Архангела Небес. Словно Давид одолевший могучего Голиафа, одним броском камня из пращи. Но на самом деле, это событие можно сравнить с тем, что Давит перебил всю армию филистимлян одним броском камня. Столь же невозможно.       И всё же, это произошло, и Архангел проиграл. Поэтому, Гавриил и испытал облегчение, ведь ничем иным, кроме божественного провидения это быть не могло. Но… почему? Ведь Гавриил всегда был верен Отцу, почему он пожелал, чтобы его верный сын проиграл? Последние слова Отца… были ли они о людях?       В поисках ответа, Гавриил покинул Ад, вернувшись на Первое Небо. Сев у костра в одиночестве, пытаясь осмыслить свой проигрыш, всю свою жизнь, свое предназначение, свои ценности. И глядя на огонь, начал вспоминать самое начало.       Он помнит, как прозвучало Слово, и появился свет. Помнит бесконечное могущество Отца. Но бесконечное сознание, не может коснутся конечной вселенной. Так появились первые Элохимы, ангелы. Ангелы Первого дома были знаменосцами Господа, они несли Его свет по всей Вселенной. Величайшие из всех ангелов, они были князьями и вождями Небожителей, сияющими примерами всего, что было хорошо и славно в глазах Бога. Первой и самой главной обязанностью Первого Дома было передавать волю Господа другим Домам, объясняя им их роль в создании Вселенной. И первым ангелом, первого дома, был Люцифер. Но помимо печально известного предателя, были и другие. Михаил, Рафаил, Уриил, и в конце концов Гавриил.       Остальные дома ангелов воплощали Творение. Ангелы Второго Дома вдыхали жизнь в каждое живое существо, они и были самой жизнью. Третий, создавал небесные тела, словно скульпторы свои произведения искусства, всё материальное было в их власти от величественных гор, до мельчайших атомов. Четвертый создал время и пространство, и следил за нитями судьбы. Пятый повелевал всеми течениями, будь то водная стихия или движение небесных тел. Шестому были подвластны все твари Эдемского сада, они создавали круг жизни и взаимосвязи между видами. Последнему, Седьмому Дому, досталась самая незавидная роль. Ангелы Смерти, мрачные создания, скорбные и мудрые, следили за всем разрушением и обновлением, от смерти растений и животных, обновления клеток в организмах, до затухания и перерождения звёзд, властвуя Вторым Царством, царством не доступным другим Домам.       Это был момент гармонии, песнь созидания. Казалось, так будет всегда.       Началом конца, стал Великий замысел Отца. Он пожелал наполнить реальность частью Его Божественной сущности, заключив ее в создания, которые со временем станут править вселенной вместо Него.       Все ангелы повинуясь Божьей Воле приступили к работе, каждый желал поделиться своими идеями. Ангелы Третьего дома сотворили тело. Четвертый наделил чувством времени и пространства. Пятый дом запустил циркуляцию крови, наделил эмоциями и вдохновением. Шестой дом пониманием цикла жизни, инстинктами и изобретательностью. Седьмой наделил способностью к обновлению. После, Второй дом вдохнул в тела первых людей жизнь, заставив все части работать в единой сбалансированной системе. И лишь в самом конце, пришли ангелы Первого дома, даруя человеку бесценный дар — Искру Творца, которая в будущем должна сделать Дитя равным Отцу.       Сонмы ангелов кружили вокруг спящих Адама и Евы, в нетерпении ожидая их пробуждения.       Словно гром среди ясного неба, прозвучали слова Люцифера, первого среди равных, возвестившего волю Отца.       Он пожелал, чтобы ангелы любили людей, и чтобы любовь была равна любви к Самому Творцу.       Это распоряжение вызвало много вопросов — не потому что ему сопротивлялись, но потому что не могли понять зачем оно нужно. Создав человека совместными усилиями, все ангелы без исключения и так их любили, как родители любят своих детей. Тогда все решили, что Всемогущий не хотел, чтобы ангелы страдали от того, что Отец любим сильнее, чем его Дитя. В любом случае, первое распоряжение казалось очень простым, даже лишним.       Второе распоряжение, стало куда сложнее и принесло немало страданий не только Гавриилу, но и братьям с сестрами.       Было приказано скрываться от людей. Ангелов не должны были видеть, слышать, ощущать. Никаких контактов. Никаких сообщений. Никаких голосов, действий, даже намеков. Новорожденное человечество, со всех сторон окруженное любящими защитниками невероятной мощи, должно было считать что кроме него никого нет, что они одиноки в бесчувственной, механистической вселенной.       Тогда они считали, что их муки невыносимы. Они ошибались.       Время шло, и ангелам стало очевидно, что у людей есть изъян. Неспособность осознать свой истинный потенциал, хотя всё подталкивало их к этому.       Люди были совершенными… животными. Создание имеющее потенциал занять место Творца, но с интересами утоления лишь низменных потребностей.       Время продолжало идти, но человек так и не сделал ни единого шага к раскрытию своего потенциала. А ангелы оставались скованными вторым указом. И всё же... ростки мятежа начали прорастать уже тогда. Элохими подошли к самой границе нарушения второго завета. Они не могли показаться напрямую, но им это было не нужно, всё что они хотели, чтобы первые люди сделали шаг, увидели ту красоту что окружала их со всех сторон. И ангелы создавали явления, что прежде не встречались в природе. Податели Основ третьего Дома раскололи сами горы, создав ущелья, чтобы Повелители Глубин пятого Дома заставили ветер играть красивую музыку, пока под руководством шестого Дома Природы пел хор самых ярких птиц от мелких пичужек до величественных гигантов... Адам сбил одну из птиц камнем, чтобы спрятаться в пещере и вместе с Евой её съесть, не обратив внимание на все усилия Ангелов. Однако, даже такие неудачи не заставили Элохимов пойти против Создателя. Гавриил продолжил смотреть на огонь, молча вынув свои мечи из ножен, и стал любоваться игрой света на клинках.       Оглядываясь назад, он спрашивает себя, как бы всё обернулось, если бы престол Судьбы не узрел в одной из вероятностей катастрофу и гибель человечества. Это было пугающим известием, и пусть Гавриил не может простить им мятеж, но он понимает их ужас. Ведь первый указ не прекращал довлеть над ангелами.       Ахрималь не был высокопоставленным ангелом, но обратившись к старшим Серафимам, получил лишь слабое утешение, что они тоже видят эту вероятность, и всё что ему нужно сделать, доверится старшим. Увы, Ахрималь к совету не прислушался.       Что случилось дальше, Гавриил знает лишь с чужих слов. О том, как Ахрималь собрал в тайном месте шестерых ангелов от каждого дома и просил их совета, должны ли они вмешаться и исключить вероятность гибели Творения. Весь мятеж мог закончится в тот момент, ведь их было семеро, и по итогу спора большинство решило остаться верными второму завету Отца. И тогда, к заговорщикам явился сам Люцифер. Первый ангел Первого дома. Но не для кары мятежников, он пожелал возглавить мятеж, развеяв сомнения в правильности нарушения указа Бога. Гавриил стиснул рукояти мечей, клинки задрожали от бессильного гнева к своему падшему брату. Сегодняшний Гавриил сокрушил бы мятежников, но тогдашний Гавриил услышав план Люцифера, объявленный им всем Элохимам, пытался отговорить их от мятежа. Они были братьями, и любили друг друга. Остановить же их силой никто не пытался, ведь жестокости тогда просто не существовало. Жестокости они научатся у людей.       На седьмой день творения, когда Отец отдыхал от созидания и его внимание было далеко, перед напуганным Адамом и Евой явился Люцифер в своем Небесном облике, открыв им глаза на правду. Показав, каким потенциалом те обладают.       Так начался мятеж. Один за другим, братья и сестры Гавриила поддавались соблазну, присоединяясь к мятежу.       День творения тянулся и тянулся, растягиваясь на целые века. В тот день внимание Отца было далеко, и Элохимы не знали как его позвать. Гавриил бы соврал, если бы сказал что не думал о том, чтобы присоединится к мятежу. Незримо он был рядом с людьми, видя их достижения. Видел он и своих братьев, которые в открытую направляли их. На все попытки вразумить мятежников, Гавриил получал один ответ: «Ты всегда можешь их остановить» - говорили они с улыбкой превосходства показывая на людей, понимая, что это действие нарушит второй указ Отца. Ночь длилась тысячу лет, и за это время двое стали четырьмя, стали множеством, стали народом художников, философов и создателей чудес. Человечество сбросило сковывавшие его узы и смогло работать с миром в полную силу. Больше такого не повторялось — совершенные люди в совершенном мире. Но, как бы долго не длилась ночь радости, придет и день сожалений.       Когда Солнце взошло над новыми творениями Человека, появился авангард ангельских войск. Первым среди них был Михаил — в прошлом Херувим Прямых Лучей. Теперь, выступив из Рая, он объявил свое новое звание:       — Я Михаил, Серафим Пылающего Меча и Глас Божий. Я пришел, чтобы сообщить вам о гневе Творца Всего, о Его гневе и ужасной каре, что ждёт вас. Гавриил был в третьем ряду Первого дома и видел как люди в ужасе склонились перед воинством Небес. Мятежники выступили вперед, закрывая людей от взора ангельского войска.       — Вы согрешили против своего Создателя, — сказал Михаил, видя эту картину, — И Его гнев велик. Но сильнее гнева, Его безграничное милосердие. Подчинитесь Его последней воле, отриньте гордыню, и Его карающая длань минует вас.       Люцифер вышел вперед. Когда он встретился взглядом с Михаилом, казалось, свет между двумя повелителями содрогнулся. «Какова Его последняя воля?» — спросил Денница.       — Для тебя, мятежник, и твоей своры всё просто: вернитесь в высочайшие небесные сферы, где карающие ангелы повергнут вас, грешников, в ничто, разрушат ваши формы, обрекут ваши имена на забвение и низвергнут вас в тьму небытия, которую вы заслужили, — взгляд Михаила сместился за спину Люцифера и он обратился к человечеству, — Откажитесь от запятнанных даров этих мятежников, забудьте украденное знание, и милость Божья вернется к вам. Ваши грешные труды будут стерты с лица мира, ваш ум очистится от их искажающего влияния. И все будет, как было — вы не заметите, что что-то менялось.       Люцифер расхохотался, слушая своего прежнего слугу, херувима, присвоившего себе его титул.       — Что за милостивое предложение! Мы должны покорно вернуться на небо, склонив головы, и наградой за это нам будет… небытие? Скажи мне, есть ли худшее наказание, которому мы подвергнемся, если откажемся повиноваться и этому приказу? Ибо твои слова заставляют меня задуматься об этом.       Видя его дерзкую улыбку, непокорный взгляд и горделивую позу, Гавриил едва узнавал в Люцифере своего брата. Того, кто всегда был первым среди равных. Примером для всех. Голос Михаила наполнила печаль.       — Неужели, мятеж настолько захватил вас? — окинул Михаил взглядом своих падших братьев и сестёр, — Неужели вы настолько погрязли в самовольстве, настолько поддались неповиновению, что возможность уничтожения страшит вас больше, чем борьба с Богом?       — Мы никому не угрожали. Мы не заговаривали о разрушении. Мы не требовали от других покорности и не обещали уничтожить тех, кто посмел преступить закон, защищая своих возлюбленных, — даже не думал отступать Люцифер.       На несколько мгновений повисла тишина, словно Михаилу пришлось смириться с тем, что тот должен был сказать.       — Мне больно думать, что когда-то я был твоим братом, — сказал Михаил. — Твое дерзкое непослушание привело тебя к бесчестию и богохульству. Твое падение, станет устрашающим примером тем, кто рискнул пойти за тобой.       Вынув пылающий меч, которым раньше владел Люцифер, Михаил выступил вперёд. Одна из мятежниц Седьмого дома бросила безоружному Люциферу свое оружие и началась битва двух сильнейших Архангелов.       Из воспоминаний Гавриила выдернула сгущающаяся тьма. Огонь костра становится всё тусклее и тусклее. Он продолжал смотреть на свои мечи. Столь вульгарное и примитивное оружие. Прежде, ангелы сражались иначе. Мир был сложнее, многограннее. И битва двух сильнейших отличалась от того, что можно было назвать сражением в том понимании, которое укоренилось в Гаврииле теперь.       На одном слое реальности, Михаил, вооруженный пылающим мечом, противостоял Люциферу, вооруженному косой ангела смерти. На другом слое реальности они были химической реакцией, протекающей по всему мирозданию. На третьем, музыкой. На четвертом лишь спором существ чистой логики, которые пытались убедить оппонента в своей правоте. И так на множестве слоёв реальностей битва Архангелов протекала единовременно.       Победа осталась за Люцифером. Михаил не был ранен, в те времена, Ангелы не дошли до того, чтобы действительно ранить друг друга. Нет, просто стало ясно, что Люцифер сможет дотянуться до Михаила раньше, чем тот успеет нанести удар. Когда все это поняли, соперники просто разошлись — изящно и благородно. Раз все знали, чем закончится схватка, зачем было доводить ее до развязки? Войско мятежников радостно закричало, и этот крик подхватили люди.       — Вот ты и получил ответ, — сказал Люцифер. — Наше сопротивление не сломлено. Если вы хотите уничтожить нас, знайте, что вы рискуете собственным уничтожением.       — Не следует говорить за всех, — ответил Михаил, побежденный, но не потерявший решительности. — Пусть все, кто желает подчиниться, выйдут вперед!       На стороне Люцифера была треть Небесного Воинства. И было их тридцать миллионов триста тысяч тридцать. И из всех только двое — Податель Основ Амиэль, спокойный и безмятежный как бескрайний луг, и Владычица Глубин Анк-Рухи, скромная и изящная как горный ручей — утратили мужество и вернулись на Небо, чтобы подвергнуться наказанию.       — Да будет так, — сказал Михаил. — Мы получили ответ меньших мятежников. Теперь, мы спросим больших.       Адам и Ева выступили вперед и, выпрямившись, взглянули на народ, что произошел от них и их детей. После чего, обратились Михаилу.       — Люцифер учил нас, Белиал помогал нам, Сенивель поддерживала нас... Они дали нам многое, мы знаем их... Ты для нас чужой, Михаил Меченосец, и ты предлагаешь нам невежество, потери и одиночество. Мы останемся с нашими друзьями.       В этот момент, Гавриил, сидящий у костра, с силой вонзил оба меча в землю, от чего искры костра взметнулись вверх. Отпустив рукояти мечей, он оставил их вонзёнными в землю возле огня. Руки в бессилии повисли вдоль тела.       — Невежественные глупцы… — голос Архангела дрожит от сдерживаемого гнева и боли от горя.       Конечно же, не все человечество присоединилось в Праотцу Адаму и Праматери Еве. Один из их сыновей вышел вперед и сказал: «Я почитаю тех, кто родил меня, но не должен ли я больше почитать Того, кто создал их? Все те вещи, что мы создали, великолепны, и я жажду их. Но еще больше я жажду добродетели. Я подчиняюсь, Михаил, я последую словам Господа».       Лишь факт того, что хотя бы часть им удалось спасти, заставляет боль Гавриила немного утихнуть.       Михаил и его воинство остались наблюдать, как уходят верные им люди. Они сделали свой выбор, а мысль о том, что кого-то можно принудить сделать что-то против его воли… тогда она еще не приходила ангелам в голову.       Но, проводив взглядом последнего из уходивших, Михаил вновь обратился к Нечестивому Воинству.       — Погрязшие в ереси и дерзости, знайте, что ваши уста приговорили вас, и ваши руки наказывают вас. Каждый из вас узнает, какая мука ждет его, от могущественных Престолов и до младших Ангелов. Каждый из Домов, от первого до последнего, узнает свою участь и будет сожалеть о ней.       Голос Михаила гремел по всему Эдему, возвещая волю Отца. Первыми, о своем наказании узнали мятежники Седьмого Дома, Ангелы Смерти.       — Мятежники Второго Мира! Вашим наказанием станет ваша новая обязанность, ибо отныне ваше королевство будет бесконечно расти. Я нарекаю вас Убийцами, и никогда не придёт конец вашим трудам. Вам суждено рыдать в отчаянии, ибо грядущая война принесет урожай ненужных смертей. Неубранная жатва будет гореть на полях, животные будут умирать, не дав потомства. Но хуже всего будет ваша новая обязанность — вам суждено стать смертью тех, кого вы любите. Знайте это! Ваше восстание открыло врата вашего королевства для людей! Крик агонии поднялся от рядов мятежников, как взмывает в небо стая ворон, но он не смог заглушить голос Михаила. Следующими стали мятежники Шестого дома, повелевавших животным и растительным миром.       — Мятежники Дома Природы! Вы злоупотребили силой и не позволили всему в природе идти своим путем. В наказание ваши прежние слуги умножатся бесконечно, выйдут из-под вашей власти и откажут вам в повиновении. Я нарекаю вас Пожирателями, и вы будете жить, чтобы видеть, как клыки хищников срывают плоть с костей человека. Ваше восстание привело к тому, что человек стал первым среди созданий природы. Отныне, животные будут считать людей такими же, как и они сами, охотиться на них или убегать от них. Услышав эти слова, могущественный предводитель мятежников Шестого дома Грифиэль и его товарищи впали в ярость. Грифиэль попытался было броситься на Михаила, но кто-то из Подателей Основ удержал его.       — Чудовище! — прорычал он. — Как можно наказывать людей за проступки Ангелов?       — Они, как и вы, сделали свой выбор. Они, как и вы, пострадают из-за этого. Они, как и вы, будут страдать и терять то, что любят сильнее всего. Михаил, чьи глаза сверкали злобой, продолжил перечислять кары. Настал черёд Пятого Дома, владык течений и эмоций.       — Мятежники Глубин! Вы хотели развить человеческий ум, чтобы он смог охватить всё множество возможностей. Знайте же, что вы сработали лучше, чем вам хотелось бы, ибо даже ваше воображение не позволит вам представить все их знания. Их знание будет расти, постепенно их внутренний мир затмит внешний, и каждый из них станет одиноким островом, погруженным в собственные мысли. Оно будет расти, пока росток правды не затеряется в лесу лжи. Я нарекаю вас Осквернителями, и предрекаю, что вы увидите, как теряется и затемняется та истина, что вы хотели прославить.       Вопль Осквернителей присоединился к плачу Убийц и завываниям диких Пожирателей, но все эти звуки лишь оттеняли слова проклятия, что произносил Михаил. Четвертый Дом ожидал своей участи, и властителей времени не заставили долго ждать.       — Мятежники Судеб! Вы научили человечество смотреть в будущее. Знайте же, что они забудут о прошлом и о настоящем. Вы хотели показать им, сколь многого они могут достигнуть. Вместо этого они будут видеть, сколь многое осталось не сделанным. Я нарекаю вас Извергами, и возлагаю на вас ответственность за это преступление: вы лишили людей чувства удовлетворенности, дав вместо него постоянное желание, зависть и жадность.       Не став дожидаться ответа, Михаил огласил наказанье Третьего дома, безмолвно ожидавшего своё наказание.       — Мятежники Основ! Вы хотели дать человечеству власть над материей. Знайте же, что ваша цель вовеки недостижима! Знания и умения людей будут возрастать, но всегда их стремления будут превышать их возможности. Постоянно стремясь к власти над миром материи, они освободят силы, что вызовут разрушения, немыслимые в природе. Я нарекаю вас Преступниками. Все орудия, что вы дали человеку, обернутся против него и нанесут ему вред.       Самым страшным стало наказанье Второго дома. Тех, кто с начала времен творил жизнь и был самой жизнью.       — Мятежники Небесного Свода! Я нарекаю вас Кнутами, и налагаю на вас проклятие: все люди обречены на смерть. Все, без исключения. Даже те, кто избежит злобы, болезней и несчастий, в конце концов придут к Убийцам. Отныне, человечество подвластно возрасту и, как они растут, так же они будут увядать, становясь слабыми умом и телом. Даже сильнейшие ослабнут, и мудрейшие станут глупцами. Вы можете охранять их и дальше — уверен, вы так и сделаете, — но знайте, что все ваши усилия пропадут втуне.       Наконец, новый Глас Божий на Земле обратился к последнему из Домов, величайшему из них — к Дому Рассвета. Люцифер непокорно смотрел в глаза Михаила, ожидая своей кары, готовый вынести любое наказание, но остаться верным своим убеждениям, даже слыша позади себя вой отчаяния и плач остальных Домов Падших.       — Мятежники Рассвета, — сказал Михаил, и умолк на мгновение. — Я нарекаю вас Дьяволами.       Наказанием тех кто возглавил мятеж, самых горделивых ангелов, стало то, что их проигнорировали, посчитав, что даже наказания те не достойны. Затем, Михаил и его воинство покинули Падших братьев и сестёр. Гавриил ушел вместе с ними, потрясённый услышанным, как и все остальные Ангелы сохранившие верность Отцу.       Михаил приказал занять оборону возле людей верных Богу. Гавриил решил, что они защищают их от Падших. Но это оказалось не так.       Защищать людей нужно было не от Падших Ангелов.       Их нужно было защитить от рушащегося Эдема.       Бог создал семь чинов Элохимов, чтобы охранить хрупкую вселенную от Своей Божественности. И вот… бесконечное соприкоснулось с конечным.       Бог не поразил мир, не смял солнце, не взорвал звездный купол… на самом деле, Ему не потребовалось прилагать таких усилий. Малейшего движения Его всемогущей длани было достаточно, чтобы поразить планеты, придав их орбитам форму эллипса вместо окружности. Частички Бесконечного в Конечном хватило, чтобы расстроить отлаженный механизм природы, внести колебания в орбиты электронов, сдвинуть земную ось, смять и соединить грани. Наказание Божье позволило войти в мир энтропии — повреждение не смертельное, но и по сей день эта рана на теле вселенной кровоточит. Медленно, но верно, иные слои поддаются разрушающей силе энтропии.       Война с Падшими ещё не началась, но уже тогда Гавриил осознал, что разрушенный Эдем обречён.       Мир стал жесток ко всем Божьим творениям. Отрадой оставалось то, что несмотря на деяние Убийц, что приходя к людям отнимали их жизни, их души, отправлялись в Небесные сферы. Очищались от грязи оставленной Падшими и становились теми, кем и было задумано, пусть и во Втором мире Седьмого Дома. Это мотивировало Гавриила и его братьев продолжать войну с Падшими, ведь в конце концов, люди вернутся к Богу.       Они так увлеклись своей войной, что потеряли из виду первых людей. Уже постаревшие Адам и Ева жили в отдалении от других людей. Вели скромную и счастливую жизнь, несмотря на все выпавшие невзгоды вырастив двух своих последних сыновей.       Ангелы Четвертого Дома узрели в будущем новую катастрофу, то же увидели и Падшие. Надвигалось что-то страшное, даже Гавриил это почувствовал. Но найдя Адама и Еву, они поняли что те в безопасности. Несмотря на свою вражду, Ангелы и Падшие не стали их тревожить. Но оставался вопрос, что же грядёт?       В начале, война была войной ангелов — война мечей любезности и стрел чести. Но один из восставших людей увидел, что Бог любит племя его брата, в то время как сам он и его родня обречены блуждать во тьме.        И этот изгой возжаждал любви Бога и его милосердия. Увидев, как его брат приносит жертву, он решил сделать то же самое. Он убедил себя, что им руководит благоговение, что он любит своего брата. Убедил себя, что то, что он делает — хорошо и правильно, и что если Бог требует отдать ему то, что он любит больше всего, то ему не остаётся ничего другого, кроме как подчиниться этому жестокому требованию.       Но тот человек — первый убийца, первый лжец, первый обманщик — ненавидел своего брата так же сильно, как и любил его. Как и ненавидел Бога, так же сильно, как и любил его. Выдавая свою жестокость за жестокость Бога.       Когда Элохимы поняли, что задумал Каин, стало слишком поздно. И как только Авель испустил свой последний вздох, в мир пришла жестокость. В то же мгновение, в одной из битв Ангелов и Падших, Падший убил ангела, совершив первое убийство Элохима Элохимом. И война стала полноценной.       Война была столь жестока, что многие из братьев Гавриила погибали в боях с Падшими, полностью принявших новые правила бытия. Поражение было близко, и Ангелам пришлось перенять новые знания.       Гавриил посмотрел на свои мечи. «Правосудие» и «Великолепие», имена мечей, отражающих то, что Гавриил воплощал, и то, чему они должны были служить. Как же так вышло, что глядя на свои мечи, всё что Гавриил мог сказать:       — Возмездие и Тщеславие…