Часть 2

      Каждому поступку можно найти оправдание, даже самому ужасному.       Самообман застилающий взор и утешающий о том, что ты поступал правильно.       Гавриил протянул руку к одному из своих мечей вонзенных в землю у костра. Взявшись за рукоять, пальцы сжали чуть поддавшуюся обмотку, даря приятную уверенность в своих силах. Потянув меч на себя, лезвие клинка с лёгкостью прорезало землю, словно раскаленный нож масло, оставив тонкую борозду.       Положив меч плашмя на свои колени, Архангел провел пальцами по лезвию, тускло сверкающему под звёздным небом. Гавриил чувствует каждый аспект своего оружия. Температуру, массу, запах, колебания атомов.       «Правосудие», стало его первым оружием, выкованным им самим, после преступления Каина. Пальцы Гавриила коснулись лезвия и оно начало резонировать на низкой частоте, словно кот от незатейливой ласки. В момент создания оружия, Гавриил был переполнен гневом и разочарованием. В людях, в падших братьях, даже в самом себе из-за того что не смог ничего сделать. Может этот меч не так элегантен как творение мастеров Третьего дома, не такое разрушительное как оружие Ангелов Смерти Седьмого Дома, но Гавриил не променяет «Правосудие» на другое оружие.       В какой же момент «Правосудие» стало «Возмездием»?       Пожалуй, отправной точкой стало то, что люди называли бы гонкой вооружений между Ангелами и Падшими. Падшие научились убивать, в ответ защита ангелов укрепилась в разы. Ангелы научились давать отпор, Падшие научились прятаться.       Почувствовав омерзительное ощущение, Гавриил поморщился. Если бы у него был желудок, то скорее всего почувствовав бы тошноту. Причиной этого чувства стало воспоминание о том, на какую мерзость пошли Падшие. После смерти, души людей направлялись в Небесные Своды и падшие нашли способ нарушить этот порядок.       В один из дней вечного противостояния, Гавриил услышал тихий зов. Сперва, Архангел решил, что это западня, но зов не был похож на зов Элахима, это было что-то другое. Испытывая недоумение, Гавриил решил проверить что это, лично возглавив разведывательный отряд.       Так они нашли Генхеном, один из скрытых городов Падших, и то, что Гавриил увидел, повергло весь отряд в шок. Сотни измученных человеческих душ, взывающих о спасении. Запертые внутри нечестивого кристалла установленном на пьедестале, в тёмном зале не пропускавшим их крики наружу. Лишь из-за случайности, небольшой трещины, Гавриил услышал их зов о помощи.       Младшие братья и сёстры под началом Гавриила, потрясённые до глубины души не были в состоянии сражаться. Ведь несмотря на то, что люди отринули волю Бога и пали, Ангелы не перестали их любить, а их страдания вызывали у ангелов боль сострадания. Херувимы опустили оружие, и как только клинок «Правосудия» опустился на проклятый кристалл, то тотчас расколол его на куски высвобождая узников.       В объятьях херувимов, истерзанные души вернулись на Небо. Гавриил не был с ними, он… остался.       Стоя в центре зала, стискивая в руке «Правосудие», и слыша лишь как в нетерпении боя звенит сталь. Его крылья из чистой энергии, горящие тёплым, небесным светом, начали темнеть, приобретая цвет закатного Солнца. Белоснежная броня, символ его чистоты, окрасилась багровым цветом, выражая чувство, охватившее Гавриила. Новое чувство, прежде не испытываемое. Чувство чистой, незамутнённой — Ненависти.       Стоило Падшим лишь показаться в поле зрения, и Гавриил напал. Не было речей, попыток добиться капитуляции без крови. Нет, Гавриил желал сражаться. Изничтожить мерзость, что раньше звалась его братьями и сёстрами.       Архангел в разы сильнее рядового Падшего. Они даже не успели осознать, что уже мертвы. Движения Гавриила столь молниеносны, что пространство не успевало реагировать, взрываясь вспышками ослепительного света, выжигающим глаза демонов. Архангел разил мечом в правой руке, и пылающими структурами из Света принимающую различные формы, которые метал левой рукой. Тех, кто смел напасть со спины, ждал удар крыльями, разогретыми до сверхтемператур.       Зал вновь наполнился криками, но теперь, кричали истязатели, разорванные в клочья, изрубленные и умирающие мучительной смертью. Гавриил мог прервать их страдания. Но не стал, ведь он желал их мук. Желал, чтобы они ощутили ту толику боли и страха, которую ощутили те, кого все они клялись оберегать. Демоны продолжали прибывать, но они были слишком слабы чтобы справиться с Архангелом. С каждым убитым и раненым, на его место вставали два новых. Пока на поле боя не явился тот, кто был повинен в появлении «привязанных» душ.       — ГаВриИЛ, — услышал Архангел, как его окликнул голос, вибрирующий словно стрёкот сотен насекомых, ломающийся и становящийся то визгливым, то шипящим. Обернувшись, он увидел самую отвратительную картину которую он видел за всё своё существование.       Высокая, тощая фигура, облачённая в броню из невозможного металла, внутри которой, Гавриил ощутил наличие души, человеческой души. Вместо кожи, у существа прочный хитин, вместо рта, вертикальная пасть и жвала. Фасеточные глаза внимательно смотрят на вторженца. Шесть тонких рук оканчиваются когтистыми клешнями, а за спиной, вместо крыльев Элохима, четыре пары крыльев гигантского насекомого. В руках он держит двухклинковое копье, в эфесах которого широко раскрытые глаза, с мольбой смотрящие на Архангела.       Лишь по эманациям в мироздании, Гавриил понял кто перед ним.       — Шатенкодзи! — в выкрике Гавриила отчётливо слышится рык гнева, от понимания что сотворил Падший.       — Я очень рад тебя видеть, брат! — с ехидством проскрежетал монстр, бывший когда-то Серафимом Шестого Дома.       Поняв, кем назвало Гавриила это существо, Архангел напал взревев от ярости. Взрыв белоснежного света взорвался в том месте, где мгновение назад был Падший, разметав тела убитых в разные стороны.       Словно паук, Шатенкодзи опустился на все свои конечности, скрывшись среди тел.       — Я очень рад, что в мою лабораторию пришёл представитель Дома Рассвета. Что скажешь о моей разра… — Г-Х-А-А!!!       «Правосудие» прорвав ткань реальности обрушилось сверху, пришпилив Падшего к полу. Через секунду во вспышке света над обездвиженным падшим Появился Гавриил, сжимая в руках копье из Света и обрушился вниз, пронзив спину демона копьём. Вырвав из тела демона свой меч, Архангел отсёк Падшему две руки сжимающие нечестивое оружие.       — БОЛШЕ. НИКАКОЙ. ЖАЛОСТИ! — прогрохотал голос Гавриила, после взлетев над Шатенкодзи, пришпиленным раскалённым копьём, вновь обрушился вниз, ногами размозжив поясницу демона, разорвав того надвое.       Даже так, насекомоподобный монстр попытался сбежать, резво перебирая оставшимися конечностями. Прозрачные крылья Падшего затрепетали, пытаясь поднять того в воздух. За спиной Шатенкодзи возникла вспышка света. Руки Гавриила стиснули крылья Падшего, ломая в жесткой хватке.       — ТЫ. НЕДОСТОИН. КРЫЛЬЕВ! — упершись ногой в спину демона, Архангел вырвал тому крылья из спины.       Отползающий Шатенкодзи полностью забыл о попытках дать отпор, стараясь быть как можно дальше от Гавриила, занёсшего над ним «Правосудие».       Казнь прервал яркий свет исходящий не от Гавриила. Подняв взгляд от поверженного противника, он понял что окружен.       Люцифер, в своей неизменной блистательной форме, Аббадон, Белиал, Харон, и множество других, окружили Гавриила, но не спешили нападать. Они молча смотрели то на Гавриила, покрытого кровью и с занесенным над головой мечом, то на собрата, особенно на его оружие и доспех.       Поняв, что больше они не одни, Гавриил направил острие меча на Люцифера.       — Ради этого ты предал нашего Отца?! — задал он вопрос своему бывшему брату, — Этого ты хочешь для тех кого любишь?!       Наклонившись вниз, Гавриил схватил за шею то, что осталось от Шатенкодзи, и вздернул вверх, давая всем рассмотреть его доспех и услышать крик запертой души.       — Брат… я не зна…       — ЗАКРОЙ СВОЮ ЛЖИВУЮ ПАСТЬ! — перебил Гавриил, — Запомни раз и навсегда, Дьявол. Я не твой брат. Ты… все вы… не достойны зваться Элохимами. Вы порочные твари, демоны, оскверняющие и разрушающие всё с чем соприкасаетесь. И вы поплатитесь за своё вероломство!       Белиал и несколько демонов попытались остановить Гавриила, но не успели.       Продолжая держать Шатенкодзи за шею, Архангел пронзил его спину мечом, вырвав прикованную к доспеху душу, и во взрыве ослепительного Света вернулся на Небеса.       Сидя у костра, Гавриил снял ножны с пояса, и бережно вложил в них клинок. В тот давно ушедший день, Гавриил получил своё неизменное прозвище — Правосудие Небес. Но у Архангела не было времени почивать на лаврах, война продолжалась, и всё что он желал, нести кару демонам, каждый день видя всё новые мерзости. Уже тогда, Архангела вело желание возмездия, но Гавриил не думал об этом.       Сам того не заметив, Архангел стал известен, покрыв себя славой одного из лучших убийц Падших, и пусть ему было далеко до Узиила, ангела Седьмого Дома, заслуги Гавриила оценили по достоинству, преподнеся в награду дар.       Гавриил взял в руки второй меч. «Великолепие», дар, преподнесённый Подателями Основ из Третьего дома. Золотая кромка лезвия горит тусклым светом, даря больше тепла, чем гаснущий костёр.       Так или иначе, война должна была закончиться. И закончилась она созданием Ада.