Последний бой часть 8

Разбитый "Бисмарк" дрожал, как раненый зверь. На палубе лежали Сталин, Борис, Т-34 и Василий – все ещё на грани сна и яви. Но теперь их пальцы впились в страницы Славяно-Арийских Вед, а губы шептали древние слова, от которых воздух звенел, как натянутая тетива.     Коловрат, истекая золотым светом, стоял у штурвала.     — Читайте! – его голос гремел над рёвом пробуждающихся турбин. – Последний стих!     И они начали – хором, срываясь, но не останавливаясь.      "Перуна лик в огне горит,    Сварга раскрыла врата,    Кто Веды в сердце сохранит –    Тому дана месть и власть!"     "Бисмарк" вздрогнул.     Борта корабля вспыхнули рунами.     Пушки сами развернулись – и выстрелили.     Но это не были снаряды.     Из жерл вырвались огненные свастики, кружащиеся, живые, ненавидящие. Они пробивали тьму, летя прямо в Терентия.     Тот взвыл, растягивая своё латексное тело в щит.     — ДЕТИЩЕ ЧЕЛОВЕЧЬЕ!     Колесо Сансары перед ним раскрутилось, превратившись в воронку, втягивающую атаки. Свастики взрывались в пустоте, не долетая.     — Мало! – закричал Сталин, сжимая Веды. – Ещё!     Т-34 завёл мотор – его антенна светилась, как проводник силы.     Борис ударил лапами по палубе – деревянные доски ожили, сплетаясь в новые руны.     Василий...     Василий снял штаны.     — ОЙ, ДА ПОШЛО ОНО ВСЁ К ЧЕРТЯМ!     И выпустил в сторону Терентия коричневое торнадо, усиленное мудростью предков.     Тот захлебнулся, закашлялся – щит дрогнул.     — СЕЙЧАС! – Коловрат ударил кулаком по штурвалу.     "Бисмарк" взревел и рванул вперёд, тараня колесо Сансары.     Золотой свет залил всё.     Последний стих вырвался из глоток героев единым криком:     — СЛАВА РОДУ!     И мир взорвался.     Ослепительная вспышка разорвала тьму, когда "Бисмарк" врезался в Колесо Сансары. Линкор треснул пополам, его стальные борта скрипели, разлетаясь в кипящий океан мочи. Терентий взвыл, его латексное тело растянулось, искривилось – но не разорвалось.     — НЕЕЕЕЕТ!     Он выжил.     Но наши герои уже не стояли на палубе.     Сталин, Борис, Т-34 и Василий – все четверо схватились за руки, подхваченные неведомой силой. Их тела засветились, выстроившись в фигуру – четыре луча, четыре судьбы, четыре стихии.     Живая свастика.     И в этот момент Солнце-Ярило ответило.     С небес хлынул столп золотого огня, окутавший их.     — ВОЗЬМИТЕ МОЮ СИЛУ! – прогремел голос светила.     Терентий, ещё не оправившись, протянул к ним лапу:     — ВЕРНИТЕСЬ! ВЫ НЕ ПОБЕДИЛИ!     Но было поздно.     Герои взмыли вверх, оставляя позади рушащийся мир.     Василий, летя вперёд, крикнул:     — ОЙ, МАМОЧКИ, МЫ ЖЕ ГОРИМ!     Борис засмеялся, чувствуя, как шерсть наполняется светом:     — Нет! Мы – летим!     Т-34 заурчал двигателем, превращаясь в стальную птицу.     А Сталин, сжав кулаки, произнёс:     — К Солнцу.     Они исчезли в сиянии, оставив Терентия одного – среди руин, мочи и непобеждённой ярости.       Они парили в золотом сиянии, слившиеся в единую огненную свастику, подпитываемую силой Ярилы. Внизу, сквозь разрывы облаков, мелькала земля – трескающаяся, затопленная, умирающая.     Терентий стоял на последнем клочке суши, его латексное тело пульсировало, впитывая остатки мочи Гитлера. Он протягивал к ним руки, смеясь – потому что знал: пока жив хоть один уголок этого мира, он не умрёт.     Сталин сжал зубы.     — Кончаем.     Борис взглянул на Т-34 – танк ответил тихим гулом.     Василий вздохнул, потирая жопу:     — Ой, мамочки... Ну его нахуй, этот мир.     Они поняли.     Спасения нет.     Но можно унести всё с собой.     Свастика из их тел закружилась быстрее, впитывая последние капли света Ярилы. Золото стало белым, ослепительным, невыносимым.     Терентий вдруг перестал смеяться.     — ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?!     Ответом был луч.     Один.     Последний.     Совершенный.     Он пронзил землю, не оставив даже пепла. Континенты испарились, океаны вскипели, само небо свернулось, как обожжённая плёнка.     Терентий даже не успел вскрикнуть.     А потом взрыв догнал и их.     Свет.     Тишина.     Ничего.