Часть 17. Блюда "От Глаши"

      Глаша готовила очередное блюдо, рецепт которого привезла из Франции. Так как Машунька то ли и вправду тяжеловато переносила запахи готовящейся еды, то ли просто отдыхала, пользуясь удачным предлогом, Глаша была вынуждена готовить.       Сегодня по плану был луковый суп. Не сказать, чтобы вкусно — Глаша еще во Франции придумала, как стоит его улучшить, но хотя бы новинка.       Белое вино — незачем тратить его на супы — было заменено на картошку. Разваренная и ставшая почти что кашей картошка прекрасно дополнила суп, оттенив его новыми вкусами и ароматами. Как-то на днях был откорректирован бланкет из телятины — говядину потушили с добавлением молока, а не сливок, и без моркови — к чему эта деревенщина?       — Французская кухня «От Глаши», — однажды пошутил Никита, пробуя салат «Нисуаз», в котором тунец и анчоусы были заменены сайрой.       Глаша разливала по тарелкам свежеприготовленный суп. Был более чем пристойно, разве что, по мнению Машуньки, «многовато лука».       — Мама, так что поделать, это кухня этих дикарей, которые Наполеона не выбросили на помойку, не закопали где-нибудь в лесу, а выставили в центре Парижа, — сказала Глаша. — У них в изначальном рецепте и картошки не было, ты только представь!       — Открыть тебе кафе «У Глаши» — народ будет толпами валить, — пошутил Никита.       — Пыталась печь пироги на заказ — дело как-то не пошло, — ответила девушка, вспоминая не такое уж и давнее прошлое.       Успехи Сони в учебе были разнообразны: от пятерок до единиц. Зоя, подписывая дневник дочери, кратко прокомментировала успехи дочери:       — Старайся, чтобы без единиц и двоек. Еще только сентябрь на дворе, учителя вас жалеют, не оценивают, как положено.       Следующей к матери пошла Саша. Расчет был прост: первоклассницу, которая только-только начала учебу, сильно ругать не должны, а она, Саша, на фоне двоечницы будет смотреться куда выгоднее.       — Александра, это что за безобразие? — немного возмутилась Зоя. — Две тройки, позор!       — Мама, одна по греческому, вторая по истории, — ответила Саша.       — Вот в том-то и дело, что по истории! — продолжила Зоя. — Александра, я не веду уроки, значит, вы вообще обязаны учиться на одни пятерки — учителя же куда снисходительнее вас оценивают, нежели я!       — Мама, Зинаида Павловна требует запоминания дат, — сказала Саша.       Зоя, вспомнив, что она сроду таким не занималась, ответила:       — Так запоминайте, мадемуазель! Учите! Мне что, без еды вас оставлять, как родители меня в свое время?       — Мама, простите, — Саша почувствовала какой-то прилив осознания несправедливости. — За что вы так со мной? Вы меня за все наказываете…       — «За все» — можете пойти к бабушке с дедушкой и спросить, что они считают дурным поведением, — перебила Зоя. — Наказывала бы я вас, мадемуазель, за все — вы бы каждый день наказанной были!       — Мама, но ведь Соня куда хуже учится, но вы ее так не ругали, — сказала Саша.       — Вы, Александра Владимировна, первая моя дочь и Владимира Герхардовича, любимая, долгожданная, — начала Зоя. — Вас Владимир Герхардович не просто застал — успел с вами повозиться. Вы изначально подавали надежды, из кубиков строили дома, любили читать, рано это начали делать, неплохо освоили шахматы. У вас есть все шансы самой выбирать в жизни: просто выйти замуж или получить профессию, пойти служить. Так не перечеркивайте эти шансы! Вот вам, Александра, учиться надо. А, не знаю, быть может, кому-то другому будет достаточно просто научиться читать и писать. И это я не про Софью.       — Хорошо, мама, — ответила Саша.       Однако не пожаловаться на жизнь бабушке Саша не могла.       — Сашенька, девочке нужно учиться, — ответила Эльвира Марковна. — Девочка должна иметь выбор в будущем.       — Но ведь тогда какая разница: первая я дочь или вторая? — удивилась Саша.       — Разница в том, что папа тебя видел, а Сонечку почти не застал, — сказала Эльвира Марковна. — В тебя папа успел что-то вложить, в этом и дело.       Буквально через полчаса возмущенная Эльвира Марковна пришла к Зое:       — Зоя Михайловна, это что за безобразие? Хватает у вас совести делить детей на «получше» и «похуже» — так хотя бы вслух это не говорите! А представьте, что Соня это услышит?       — Такого я не говорила, — ответила Зоя.       — По полунамекам понять можно, — сказала Эльвира Марковна. — Чтобы не смели так высказываться в присутствии детей! Да вы, в конце концов, могли сказать старшей дочери, что младшим, да еще и тем, которые только-только начинают учиться, пока что простительно иметь не лучшие оценки. А ей стоит стараться. Нет, надо было подчеркнуть, что одна из сестер подает надежды, а вторая — нет. Это же как надо было придумать!       — Матушка, вы же говорите, что Саша такие детали не поняла, — удивилась Зоя.       — Вот и благодари Бога, что не поняла, а кто знает, могла бы и понять… — ответила Эльвира Марковна.