Часть 51. Кукла в чужих руках

      Саша не могла понять, насколько серьезно говорила Зоя, что посадит ее под замок, или больше пугала, ведь подобное было для нее совершенно нехарактерно. Однако с учетом того, что Зоя не раз рассказывала, что подобное практиковал Михаил Павлович, Саша решила не рисковать — мало ли, что придет в голову матери. Тем более, что в знаниях и вправду были пробелы. И, пусть мать вечно колебалась между «оценки девочке не так важны» и «тупым одна дорога — замуж», Саша решила, что раз она и вправду хочет стать врачом и учиться в университете, то хорошие знания ей еще пригодятся.       — Саша, пошли гулять! — позвала ее Соня.       Предложение было заманчивым. Однако с учетом того, что вчера она выучила парочку тем и сдала их лично матери, после чего получила похвалу, хотелось и сегодня продолжить эти занятия. Тем более, что улица никуда не убежит, погулять можно и чуть позже.       Через полчаса Саша все доучила и решила выйти во двор. Сони уже не было, поэтому гулять пришлось без сестры. Впрочем, и одной было неплохо, чуть позже к ней присоединился Володя. Играть во что-то подвижное с ним было неинтересно, поэтому Саша выбрала то, что ей больше всего нравилось — игру в поездку. Саша села на лавочку в импровизированную карету, а Володя «повез» ее на прием. Особый шик этой игре добавляло то, что она сильно критиковалась матерью — не положено мальчику дворянского сословия играть в кучера, однако Володя просто не понимал подобное в силу возраста, а Саша получала некоторое удовольствие от того, что что-то делала наперекор матери, однако вполне легально.       — Да вы еще в хозяйку и кочегара поиграйте, — в прошлый раз сказала Зоя.       — Мама, но ведь вы против сословий, — осторожно возразила Саша.       — Я против идиотских игр в неподходящих занятий, — ответила Зоя. — Чем вам войнушка не игра?       — Неподходящее барышням занятие, — сказала Саша, вспоминая, что обычно они с Соней играли в другую часть этой игры: как сестра милосердия угощает конфетами раненых.       Однако через некоторое время игра в поездку Саше надоела и девочка вернулась домой. Сони все не было. А еще через некоторое время Соню привела домой Ася.       — Ma chère amie, сильно не ругайте девочку, пусть лучше сейчас перелазит по лесам, нежели как вы, в четырнадцать лет, — сказала Ася.       Саша не стала слушать этот разговор: во-первых, неприлично, во-вторых, малоинтересно. Ну и, в-третьих, все равно все будет понятно, когда мать будет ругать Соню.       Ася и вправду вскоре ушла, а мать, к удивлению, разговаривала с Соней очень тихо и даже почти не возмущалась.       — Ну что? — спросила Саша явно огорчившуюся Соню, когда та вернулась от матери.       — Без сладкого сегодня и завтра, — ответила Соня.       Саша, чувствуя острейшее чувство несправедливости, помчалась к матери.       — Мама! — в слезах воскликнула девочка. — А почему вы меня за хулиганства наказывали, как и положено хулиганам, которые иначе не понимают, а Соне ничего за этот лес не было?       Зоя опешила и от вопроса, и от «такой наглости».       — Мадемуазель, верно, вы хотите тоже быть наказанной за неуважение к матери? — с некоторым трудом придумала, что ответить, Зоя.       — Дело ваше, — отмахнулась Саша.       — Тогда идите к себе, пока я не придумала, что вам будет за это неуважение, — сказала Зоя.       — Мама, но ведь это несправедливо! — воскликнула Саша.       «Да в нашей жизни все несправедливо, — подумала Зоя. — Существование царя несправедливо!»       — Я уже говорила: на старших детей возлагают больше надежд, чем на младших, — сказала Зоя.       — Зачем? — продолжила плакать Саша.       — Да потому что, мадемуазель, у вас есть все шансы устроить себе жизнь так, как вам хочется, добиться того, чего хочется! — воскликнула Зоя. — Пойти в университет, выйти замуж тогда, когда захочется, а не когда положено! Или вам так хочется быть куклой в чужих руках?       — Мама, получается, удел Сони — быть куклой в чужих руках? — растерялась Саша.       — Нет, — ответила Зоя. — Все, Александра, идите и есть вы сегодня будете на кухне.       Вечером Зоя не увидела Сашу на кухне. Решив, что дочь обиделась на нее и решила вообще не идти ужинать или, по крайней мере, сделать это раньше или позже, молодая женщина несколько огорчилась. А уже на следующий день домой пришла несколько разозленная Эльвира Марковна.       — Давно не била тебя? — с порога спросила женщина.       — А что на этот раз, матушка? — спросила Зоя.       — Да что у тебя за рассуждения! — возмутилась Эльвира Марковна. — Не можешь относиться к дочерям одинаково — нагло ври хотя бы про то, что со старших спрос больше. Что еще за куклы в чужих руках? Почему я должна Саше объяснять твои слова, причем переделывать их на более-менее культурные и логичные?       — Саша была у вас? — поинтересовалась Зоя.       — Да, Зоенька, Саша была у меня, — ответила Эльвира Марковна. — И я сломала всю голову, пока не придумала, что в возрасте Сони думать еще, может, не каждый может, а в возрасте Саши это делать желательно, чтобы не быть куклой в чужих руках. И что у вас вчера случилось? Я про лес спрашиваю.       — Соня без спроса пошла в лес, — сказала Зоя. — С Димой. Их по дороге кто-то встретил из знакомых, отвел к Асе. Ася привела Соню сюда. Да, я понимаю, осознаю, за второй раз и выдрать бы стоило, но я не смогла. Соню мне стало жалко. Ведь если Саша — старшая, первая, можно сказать, единственная дочь Владимира Герхардовича, которой он успел позаниматься, то Соня — просто ребенок, один из многих. Саше хочется всего самого лучшего, а Соня, ну выйдет замуж — и ладно.       — Прекращай вот так относиться к дочерям неодинаково, — произнесла Эльвира Марковна. — Они не виноваты в твоих теориях.       — Хорошо, матушка, за следующий поступок, каким бы он ни был, Соню выдеру, — вздохнула Зоя. — Постараюсь найти в себе силы.