Часть 66. Мысли о будущем

      Ко второй половине декабря ситуация более-менее нормализовалась. Единственное, что до сих пор огорчало Зою, был запрет садиться. Небольшая усталость тоже напрягала, поэтому от идеи сходить в гимназию и узнать, что там нового, пришлось отказаться: садиться нельзя, полежать негде, а совсем не отдыхать будет слишком тяжело.       Несколько пугало самочувствие Эльвиры Марковны: родила куда раньше нее, Зои, а до сих пор не восстановилась полноценно.       — Матушка, — произнесла Зоя, придя с чем-то, отдаленно напоминающим визит, — вы бы врача позвали. Или Глашку. Она неплохо понимает.       — Глашка будет, да что там будет — уже вполне себе стала хорошим хирургом, — ответила Эльвира Марковна. — А врач из нее так себе. Константин Алексеевич приглашал врача, он выписывал капли от сердца. Вроде бы, стало лучше.       — Это ж как вам так угораздило, — произнес мужчина лет сорока, внимательно выслушивая сердце пациентки.       — Думала, что уже старая, а родила, — ответила Эльвира Марковна.       — Да слышал я, знаю о восходящей звезде то ли акушерства, то ли хирургии, — прокомментировал врач. — Пока сперва делает, а потом думает, да не боится, и руку себе набьет.       — Да, она всегда сперва делала, а потом думала, — согласилась Эльвира Марковна.       — Я бы не рискнул ребенка вынимать, когда ему было еще рано — вдруг бы все пошло не так, — продолжил мужчина.       Потом вспомнил, что операцию, впрочем, как и продолжение беременности, пациентка могла не перенести, после чего предпочел замолчать.       — Аглая Дмитриевна, — впоследствии спросил врач. — А вы были уверены, что ребенок выживет?       — Я была уверена, что она беременная помрет, — ответила Глаша. — А дети — понятие наживное, как говорится. Жизнь матери первична.       — Атеистично-крамольненько, — раздалось в ответ. — Зато честно.       — Так что со временем должно стать еще легче, — подытожила Эльвира Марковна.       Посмотрела на Зою, которая явно устала, сказала:       — Да ты ложись, Зоенька, отдохни. Тяжело же все время стоять на ногах.       — Полежать в гости пришла, — пошутила Зоя, но, все же, согласилась с этой идеей.       Анечка сидела и мысленно перебирала в голове всех своих ухажеров или тех, кого можно было записать в ухажеры. С некоторым изумлением узнала, что Виталий был лучшим из них. Вот только как именно он с ней поступил…       «Подстраховался», — подумала Анечка, понимая, что после того самого случая в лесу он имеет на это полнейшее право.       Однако сразу же после этого пришли воспоминания о лесе. Да, она не сильно правильно поступила, когда не стала отрицать, что ее изнасиловали, но ведь он и вправду же ее изнасиловал, она даже не могла подумать, что все именно так будет! Но, с другой стороны, она его простила, можно просто жить дальше. Или не просто жить дальше?       Хотелось пойти с Виталием в театр. Или не с Виталием. Или не в театр, только куда? Версий не было. Тем более, с ровесниками дворянского сословия, которые были бы милы сердцу, были беды — никто не шел на ум.       «А ведь надо, чтобы он мог заработать нам на жизнь, да не только нам, а еще и детям — дети же потом появятся…» — подумала девушка.       На какой-то момент Анечка задумалась о том, что она может служить и в замужестве. Однако это казалось неправильным, несмотря на то, что заниматься полуадвокатской деятельностью и до замужества было не слишком разумно.       «Но ведь, когда у меня будут маленькие дети, я не смогу служить, — подумала Анечка. — А маленькие дети у женщины появляются время от времени: только эти подросли — уже и пополнение».       Перед глазами встала Зоя: да, необязательно рожать во дворе суда, но ведь можно посидеть последние месяцы беременности дома, да и первые полгода или год…       «Ой, ладно, потом будет видно, сама разберусь, сама решу, как правильно», — подумала Анечка, все же склоняясь к тому, что если душе будет угодно, она позволит себе заниматься юриспруденцией и в замужестве.       «Как минимум, всех надо будет об этом предупреждать, — подумала девушка. — Что я не намерена после замужества оседать дома и сама решу, служить мне после венчания или нет. Чтобы уж точно отсеять любителей считать, что место женщины вокруг детей и больше нигде».