X. Я ничего не могу с собою сделать

      В кабинете повисла тишина. Все глядели на Варю, выжидая от нее откровений и рассказа. Она поднялась с дивана, нервно зашагав в стороне, говорить не хотелось, но приходилось. Олег сверлил ее выжидающим и тяжелым взглядом, от чего она хотела просто отвернуться от него, не пересекаться с ним взглядом. — Во-первых, — Варя заправила волосы за уши, остановившись, — я подумать не могла, что все его слова про месть и расплату в случае расхода действительно правда. — Я бы на твоем месте напрягся бы сразу, — Сережа откинулся на спинку дивана. — Не перебивай ее, видишь, процесс пошел, — Волков тихо шикнул, бросив взгляд на друга. И тот сразу замолчал, разведя руками. — Откуда мне было знать, что он бросит все и побежит за мной. — Варя осеклась, отводя взгляд. — Полетит, вернее. Я вообще не думала, что он может найти меня тут. — Род деятельности? — Олег спрашивал спокойно, наблюдая за нервными движениями Хмуровой. Но она вдруг пожала плечами, от чего мужчина вскинул брови, потирая переносицу. Это выглядело уже несерьезно со стороны Вари. — Он то охранником, то личным водителем, — тихонько пояснила блондинка. — Я не вдавалась в детали. — Паспорт видела? Любые документы? Варя отрицательно мотнула головой, тяжело вздыхая: — Не любитель, когда личные вещи трогают. Картинка в голове Олега медленно, но верно складывалась в то, что его совсем не радовало. Все сходилось в одно, в точности как и у Олега. Он сам обманывал людей о своем роде деятельности, представляясь личным охранником или водителем. Он сам спрятал от Вари свои документы, лишь бы она не догадалась, что имя у него липовое, фамилия — тоже. — В целом все понятно, — он затянулся сигаретным дымом, — почему-то я не удивлен. Ты с детства была доверчива. — Людям нужно доверять, — она пожала плечами. — Естественно, — докурив уже до фильтра, Олег затушил сигарету о пепельницу, подняв на нее взгляд. — Только есть один нюанс. Это привело тебя либо к маньяку, либо к психопату. — Пауза. Он слегка усмехнулся, без намёка на веселье. — А самое интересное знаешь что? Одно другому не мешает. Варя замерла, глядя на мужчину. Сейчас она была похожа на загнанного хищником в тупик зверька. Да и ощущала она себя так же, страх захватил всю ее, сдавливая грудь и не давая сделать полный глоток воздуха. Она перевела взгляд на Варвару, что украдкой наблюдала за их диалогом, но не вмешивалась, внимательно слушая. Хмурова вновь подумала о вчерашнем откровенном диалоге, нервно теребя рукава кофты. В ее взгляде читалась явная горечь и мысленные терзания. — Его Вадим зовут, — нарушив тишину, Варя отвела глаза в сторону, почувствовав, как все присутствующие в этом помещении теперь сжирали ее взглядом. Варвара застыла. Будто бы вырубили звук во всей вселенной. Даже сердце, кажется, не бьётся. Она уставилась на Хмурову. Нет, это просто совпадение, такого не бывает. Такого абсурда не случается в реальной жизни, только в дешёвых сериалах, где все актёры очень ярко накрашены и не всегда хорошо играют. Это шутка плохая и бездарная. Через минуту кто-то закатится смехом и скажет: «Да расслабься ты, Варвара». А она выдохнет, посмеется вместе со всеми, хлопнет себя по коленке, скажет: «Ух, ну и придумали». Но никто не смеется. Хмурова не смотрит ей в глаза. Сердце стучало в глухом рваном ритме, в голове стелился туман. Ещё есть шанс, что это ошибка. Но тишина говорила громче любых слов. Она вспомнила те странные вопросы Вари о внешности мужчины, вспоминала, как та подавилась алкоголем, услышав его имя, и тут в голове, будто ржавыми гвоздями, прибилась недостающая деталька пазла. Она знала. Знала и молчала. А Олег заметно напрягся, задумавшись. Внутри почему-то что-то неприятно кольнуло, он не отрывал взгляда от Вари, ожидая продолжения. Хмурова провела ладонью по шее, опускаясь на ключицы. Воробьеву передернуло, как от удара током, губы ее дернулись. Олег молча смотрел, словно пытался собрать воедино рваные куски правды. В голове медленно складывалась единая правильная картинка, которую никто не желал на самом деле увидеть. — У него татуировка тут. — Дракон? — голос Олега все так же был пронизан холодным спокойствием. Но внутри происходил какой-то сумбур. Агрессия в секунду нахлынула, но он сдерживался всеми силами. Не время и не к месту. Он сам не понимал, что бесило сильнее — этот тип, который умудрился оказаться в центре всей этой грязи, или то, что Хмурова вообще в это вляпалась? Варя кивнула, опустив взгляд под ноги. В комнате ненадолго повисла тишина. Сережа переглянулся с Олегом, вскинув брови, будто спрашивая, знает ли он того, кого описывала подруга. Воробьева в шоке смотрела на Хмурову, а та не поднимала на нее взгляд. Варвара перевела глаза на Олега. Тот шумно выдохнул, разводя руками в стороны: — Ты в заднице, Варя. — это звучало настолько твердо и серьезно, что становилось понятно — он не шутит и не приукрашивает. И, честно говоря, это еще было сказано очень-очень мягко. Казалось, после этих слов Варя окончательно потеряла контроль над своими чувствами. Она подняла на мужчину напуганный взгляд, сжавшись вся. — И кто же это? — Сережа с интересом взглянул на Волкова. — Мы с Вадиком служили вместе. — он откинулся на спинку кресла, глянув на Сережу. Взгляд не выражал лишних эмоций, напряжение выдает только небольшой прищур. — Его кукушкой звали. Не просто так. Он мог бросить своих без раздумий, смотреть, как рвут тех, с кем только что шел бок о бок. Жесткий, без колебаний. В той обстановке это даже работало на руку. — Олег пожал плечами, будто речь шла о чем-то повседневном. — Для него это было весело. — мужчина перевел взгляд на Варю. В этом взгляде было что-то нехорошее. Как будто хотел сказать: вот с кем ты связалась. Воробьева вскочила так резко, что диван жалобно скрипнул. В горле встала комом горячая, противная обида, но она сжала зубы так, что свело скулы. Не здесь и не при них. Шаг — резкий, второй — почти бег. Грудь стянуло, дышать стало тяжело, будто кто-то сжал ребра изнутри. Глаза щипало, но она моргала быстро, зло, до боли, прогоняя слезы обратно. Она вылетела из кабинета, хлопнув дверью громче, чем следовало. Пусть. Если рот сейчас раскрыть — вырвется либо крик, либо всхлип. Хватит с нее. Волков проводил ее вопросительным взглядом, но не успел ничего спросить у Вари, как та последовала за ней. Нагнав ее в коридоре, девушка ухватилась за плечо подруги. — Варвара, прости, — голос неприятно задрожал, Хмурова никак не могла это контролировать. Вина сжирала изнутри. — я не знала ничего, поверь мне. Он ни слова не рассказывал о прошлом, а уж тем более если он не знал о тебе с ребенком, то я точно понятия не имела. — Варя говорила быстро, чуть ли не тараторя. Как же противно, как мерзко. Хотелось содрать с себя кожу, вывернуть себя наизнанку, лишь бы не быть той, кем она оказалась. Она всегда презирала таких — тех, кто лезет в чужие семьи, кто ломает чужие жизни. Всегда говорила: «Я бы так не смогла». Смогла. Воробьева молча вытянула из кармана кофты лист таблеток, закидывая несколько из них себе в рот. Ее потряхивало. Она не понимала что чувствует. Это было похоже на старую глубокую рану, которую вспороли вновь, но не из-за мужчины. Нет, плевать на него. Боль от другого — от маленького, родного, ее мальчика. Мальчик, который сначала остался без отца, а потом и без неё. По её же вине и по её глупости. Ребёнок, что по недоразумению оказался втянут в этот абсурдный фарс. Воробьева стиснула зубы, пальцы судорожно вцепились в ткань кофты. Всё внутри требовало одного: сорваться с места, оказаться рядом, прижать к себе, спрятать. Но вместо этого она стояла здесь, глотая таблетки и собственную беспомощность. — Интересно, за сыном он бы так же рвался? Или ему было бы плевать? — голос дрогнул, но Варвара уже не пыталась его удержать. Она облокотилась спиной о стену, словно силы разом покинули тело. Закрыла лицо ладонями, пытаясь собрать себя обратно, но вместо этого пальцы дрожали, дыхание сбивалось, а по щекам уже катились горячие, злые слёзы, но девушка быстро смахнула их тыльной стороной ладони, почти с яростью, будто стыдилась даже перед самой собой. — Мне так больно за тебя, — Варя поджала губы, сглатывая ком в горле. Как липкая грязь по ней катилась мерзость к себе от всего происходящего сейчас. От этих открытий перед Олегом, от страха за свою жизнь и от откровений перед Варварой. Всё давит, гнетёт. Но она ведь не знала, правда. Она тоже жертва. Или нет? Мысли в голове путались, как будто она сама пыталась себя оправдать. Воробьева горько заплакала, уже не в силах сдерживать свои эмоции, и Варя чувствовала, как еще немного, и она сама потеряет весь контроль. Ещё немного — и всё. В который раз? Хмурова даже считать перестала. — Руслан полностью в него, — Варвара вновь нервно вытирала щеки, опустив взгляд. — Белобрысый и глаза такие же, только веснушки мои. — Она судорожно вздохнула. — Я пыталась ему сообщить, но не смогла. Она моргнула, прогоняя остатки слёз, но в глазах всё ещё мутилось. Бесполезно. Всё это было бесполезно. — А он ему, оказывается, и не нужен был. — Эти слова прозвучали тише, чем остальные. Будто в них уже не осталось сил. Только усталость. Только пустота. Варю это будто добило, и она не знала, кого винить. Себя, потому что могла оторвать Вадима от прошлых отношений, невольно закрыв ему глаза? Или самого Вадима, что просто и не нуждался в лишнем грузе в виде маленького ребенка? Когда Олег рассказал о нем больше, чем знали сами девушки, картинка выглядела уже размазано. Варвара спрятала лицо руками, тихо всхлипывая, и, облокотившись о стенку рядом с ней, Варя сама не заметила, как по щекам побежали слезы. Это был страх, абсурд, что творился в голове, жалость к Варваре и ее сыну, и ужаснейшая обида на саму себя. Никто из девушек не мог совладать с собой. Первым из кабинета вышел Волков, а за ним и Сережа. Оба застыли в непонимании, глядя на двух убитых девушек, в чьих слезах был виноват один мужчина, как бы смешно и грустно это ни звучало. Волков молча подошел к Варе, встав рядом. Он тяжело выдохнул, запрокинув голову наверх. Ему самому вдруг стало так тяжело и неприятно. Он уже и не помнил, когда последний раз такое ощущал, но все так же внешне оставался спокойным и непоколебимым, отдаленным от всех эмоций. Волков легким движением положил руку на плечо блондинке. — Успокойся, — это звучало спокойно, но как-то успокаивающе, что вообще не свойственно для него. Они оба не заметили, как Разумовский, перекинувшись парочкой слов, увел Варвару в лифт, оставляя их двоих наедине. Хмурова чуть отвернулась от мужчины, вытирая слезы с щек, но они не собирались останавливаться. — Ненавижу себя за это, — Варя поджала губы, глядя куда-то в сторону. — Вот во что обошлись мне мои эмоции. Вот во что мне обернулось мое молчание перед поступлением. — Она сделала глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание. — Если бы я как полная дура не жалела бы себя и свои чувства, оставалась бы в Питере, то никому жизнь не испортила. Ни себе, никому. Олег не перебивал, внимательно и спокойно оглядывал ее, наблюдая за попытками успокоиться. Слушая ее, ожидая, когда та выговорится и ей полегчает. Нету никакой агрессии или обвинений. Да, было неприятно, но сейчас он не хочет делать хуже, да и никогда такого не хотел. Сейчас он будто осознает, что в случившемся есть и его доля вины. Девушка нервно запустила руки в свои волосы, сжимая у корней. Слезы уже не капали с щек вниз, но дыхание было все таким же неспокойным и шумным. Тишина между ними длилась долго. Волков отвел взгляд в сторону, погрузившись в свои мысли. Сложно было найти слова поддержки. С точки зрения мужчины многие ее выводы были верны, не полностью, но все же верны. Но сейчас не стоит этих нравоучений, Варю явно они не успокоят. Желание защищать девушку как раньше внезапно окатило как ведро ледяной воды, от чего по коже пробежался неприятный холодок. Он осторожно потянул ее за плечо, разворачивая к себе, рассматривая заплаканное лицо девушки. — Останешься у меня, а остальное будем решать по ходу дела, — спокойно сказал Волков. Это не было предложением или одолжением. Он поставил девушку перед фактом. — Мне кажется, это плохая идея, — Варя вновь вытирала рукавами кофты влажные щеки, пытаясь унять дрожь в теле. — Он же найдет меня, а после того, что ты рассказал мне про него, становится страшно не только за себя. — Варя обхватила себя за плечи, нервно выдыхая. — Он же наемник, как меня вообще угораздило… — Это был не вопрос. — Он в очередной раз поставил ее перед фактом, потянув девушку за плечо в сторону уборных, чтобы та хоть немного привела себя в порядок.       Сережа зашел в просторную гостевую спальню, заводя за собой Варвару. Панорамные окна наполняют пространство светом и создает ощущение свободы, а это было свойственно Разумовскому. Стены окрашены в сдержанные, пастельные оттенки, что придавало комнате уют и комфорт. В центре спальни располагается комфортабельная кровать с мягким изголовьем, украшенная роскошным постельным бельем. По обе стороны от кровати стоят симметрично небольшие прикроватные столики с лампами. Все выглядело так спокойно и сдержанно, что не сходилось с состоянием девушки, что оглядывала комнату. У входа находился широкий шкаф-купе с зеркальными дверцами, визуально увеличивает пространство и добавляет элегантности. В углу комнаты стоит уютное кресло и небольшой журнальный столик. Кажется, что эта спальня словно создана для того, чтобы принять гостей, но пока она так и осталась невостребованной. Много ли гостей бывало у Сергея Разумовского? Мужчина провел Варвару к кровати, усаживая ее на край, и вытащил из кармана брюк прозрачный пузырек с таблетками. Это были действительно сильные успокоительные, которые не продают каждому в аптеках. Их получают по рецепту врача и только после полного изучения состояния пациента. Вдаваться в подробности, откуда они у него, Варваре вовсе не хотелось. Она протянула руку, а Сережа высыпал ей три пилюли. Не медля, она выпила их в эту же секунду, прикрыв глаза. Тремор в теле до сих пор не унимался, но слезы уже не лились, и это была маленькая победа. Или она просто не ощущала то, как они стекают по щекам вниз? — Останешься тут, — Сережа тихо выдохнул. — Это самый хороший вариант. Варвара упала на спину, потирая лицо руками. Заплаканное лицо, чуть опухшие глаза то ли от усталости, то ли от нервов. А скорее всего, из-за всего вместе взятого. Ее вид заставлял сердце Сережи болезненно сжиматься. Он не знал причины ее слез, но дергать ее вопросами сейчас был не самый лучший вариант. Она только начала успокаиваться, и он мог все испортить. Воробьева спустя уже несколько минут понемногу начала ощущать, как успокоительные делают свое дело. Напряжение во всем теле медленно покидало ее, давая вдохнуть полной грудью. — Ты давно пьешь эти таблетки? — Варя краем глаза глянула на мужчину, что молча сидел рядом, рассматривая ее. Она меняет тему легко, как перчатки, будто так и надо, будто ничего не было. Лежит в чужой мягкой постели, теплее, чем привыкла, и позволяет себе на миг закрыть глаза. И вдруг — наваждение, пьяное, сладкое: а что, если всё это был просто дурной сон? Вся боль, всё это жалкое существование — лишь долгий, затянутый, жуткий сон. А сейчас она проснулась. Проснулась в светлой, просторной новостройке, в мире, где стены пахнут свежим ремонтом, а из окон открывается завораживающий, почти кинематографичный вид. Где её муж — богатый, любящий, тот самый, что без ума от неё, тот, кто держит за запястье так, будто боится потерять. Ну что за сказка? Губы дрогнули в улыбке — полусонной, бессмысленной. Мужем? Господи, какие странные вещи может подкинуть измученный мозг. — Давно, — он слабо кивнул. — Они помогают избавиться от лишнего шума в голове. Варвара вопросительно смотрела на него без какого-либо страха. — Это голос в голове, — Сережа чуть нахмурился, отводя взгляд. — Он такой громкий и тяжелый. Но таблетки помогают. — И что говорит тебе этот голос? — Варвара лениво приподнялась на локтях, а потом плавно села. Голова чуть покачнулась, движения неточные, но в этом было что-то чарующее, странно неуместное. В глазах мелькнул неподдельный интерес, слишком живой, слишком неправильный для ситуации. — Много плохого. — Например? Веки тяжёлые, мысли тягучие, как мёд, но ей хорошо. Неправильно хорошо. Будто мир стал мягче, будто его углы стёрли и затушевали золотистой дымкой. — Например, — Сережа наклонился чуть ближе к ее лицу, заговорив тише, а на губах заиграла слабая улыбка. Варвара рассматривала его лицо, заглядывая в холодные голубые глаза. — Убить кого-то, кто хоть как-то мешает. — Так убей, — голос спокойный, почти ласковый. А Сережа не понимал, почему говорит ей это. Она и сама не поняла. Или поняла? Губы чуть дрогнули — то ли в улыбке, то ли просто от лени. Она склонила голову набок, почти мечтательно глядя в пустоту, где, кажется, должен был звучать чей-то голос. — Понимаешь, — Разумовский тяжело выдохнул, потирая лицо рукой. — Иногда мне так странно чувствовать ненависть к близким мне людям. Несколько лет подряд я не чувствовал этого, пока мы с Олегом были вдвоем. А вчера меня так резко захлестнула ненависть и злость на Варю. — Мужчина внимательно следил эмоциями Варвары, а та удивленно вскинула брови. — Варю? — Она спокойно улыбнулась. — Может, на меня? — В ее взгляде читалось принятие. Не было упрёка. Ни капли осуждения. — Разве ты не был рад видеть ее? — Она вернулась, вмешалась в нашу спокойную жизнь. А Олегу это было не нужно, я знаю это. — Но ты ведь сам купил ей билет. — Девушка тихо усмехнулась, не отрывая от него взгляда. — Разве ты не был рад видеть её? Она разглядывала его так, будто он рассказывал не о ненависти, а о чём-то простом, повседневном. — Мне нравится эта черта в тебе. — О чем конкретно сказала девушка, было понятно только ей, но Сережа расплылся в улыбке, а потом резковато снова потер лицо руками, будто смахивая с себя эту улыбку. — Это было слишком импульсивно. Нужно было всё обдумать, а не рваться помочь. — Тем не менее, твоя импульсивность спасла ей жизнь, а меня она, наверное, погубит. — Варвара опустила взгляд на свои ожоги. Раз уж он помог Варе импульсивно и теперь злится, то и в случае с ней всё повторится так же. Мысли путались, расползались, теряли смысл. — Нет. — Сережа будто понял, о чем она подумала. — Я так благодарен тебе, что ты ушла вместе со мной с тех гаражей. Что мы не стали помогать этому парню. — Он вдруг перешел на шепот, такой громкий и отчетливый. Губы девушки растянулись в мягкой улыбке от нахлынувших воспоминаний о том приятном дне. С ним было легко, непринужденно — она любила эти прогулки, неспешные разговоры, его взгляд на мир, который с первого дня притягивал. Обещание, данное самой себе держать дистанцию, постепенно теряло свою силу. То ли от действия успокоительных, принятых несколько минут назад, то ли от банальной жалости к себе. И вдруг теплом обожгло все изнутри. Она тоже скучала. — Благодарен? — Варвара неожиданно положила свою голову на его плечо, прикрыв глаза. — Это я должна быть тебе благодарна. Ты тогда заступился за меня. — Ты тогда выбрала Варю, — звучало спокойно, без какой-либо обиды. Он давно не думал о том моменте. Мужчина едва ощутимо положил руку на плечо Варвары, опустив взгляд. — Это было глупо. — Почему же? Тебе же нравятся девочки… — Глупо было то, что они сейчас обсуждают. — Я об этом же, — она тихо посмеялась, чувствуя его касания. — Оказывается, с мужчинами лучше. Сережа замер, не решаясь ничего сказать в ответ. А Варвара, отстранившись, упала на подушку. — Знаешь, — она вновь заговорила, прикрыв глаза. — Я завидую тебе. — Почему? — Разумовский перевел на нее взгляд. — Голос. Наверное, с ним не так одиноко и люди не нужны… — Она приобняла подушку, ощущая, как силы не заснуть потихоньку покидают ее. Мужчина просидел рядом еще некоторое время, а потом, поднявшись с кровати, развернулся к выходу. — Я бы хотел, чтобы вместо голоса рядом была ты, — это прозвучало гораздо тише. Варвара хотела что-то ответить, но сил совсем не было. Сон мгновенно накрывал, не давая даже возможности обернуться на мужчину.