IX. Испортить вам пати!

      Волков завернул на очередном перекрестке, уже почти подъезжая к дому Варвары и Вари. Остановившись перед пешеходным переходом, мужчина бросил взгляд на Варю, что после их диалога больше не говорила с ним. Она выглядела задумчивой, чуть потерянной и не обращала никакого внимания на Олега. Но заезжая во двор, Варя будто ожила. Она огляделась вокруг себя, подмечая безупречный, чистый кожаный салон авто. А потом, заметив на бардачке документы на машину и водительское удостоверение, потянулась к ним, это был просто секундный интерес. Мужчина заметил это в последний момент, успевая ухватить Варю за кисть руки. Замерев на секунду, Варя отдернула руку обратно, вопросительно вскинув брови. Как объяснить Хмуровой, что в документах не его имя и фамилия? Что на бумаге его вообще не существует, что по всем официальным базам он уже год как мёртв — похоронен где-то в песках Сирии? Да и не нужно ей это знать. Меньше знаешь — крепче спишь. Помедлив, он схватил документы и спрятал их в бардачке, ближе к себе. — Не люблю, когда трогают мои вещи. — коротко бросил мужчина, отводя взгляд. Мягко притормозив, они остановились напротив подъезда. — Вот оно как, — Варя тихо хмыкнула, а уголки губ дрогнули в улыбке. — Тебе твою футболку «Ария» отдать при таком раскладе? Олег опешил, повернувшись к девушке. После выпуска из детского дома он долго не мог найти ее, а потом и вовсе перестал стараться отыскать. Он уже и забыл о ее существовании. — Ты ее с собой увезла? — удивленно спросил мужчина. Варя лишь слабо кивнула, расплываясь в улыбке от его реакции. Она выскочила из машины, оставляя Олега наедине с самим собой, и быстро скрылась за дверьми подъезда. Мужчина тихо вздохнул, доставая сигареты из кармана брюк. Варя быстро поднялась на этаж и ввела ключ-пароль, заходя в квартиру. Дверь в спальню Варвары была приоткрыта. Хмурова, помедлив, медленно зашла в комнату, по которой явно прошелся смерч. Вещи были разбросаны по разным углам комнаты, некоторые бутылки, что остались со вчерашнего дня, осколками лежали у стен, а сама девушка сидела на кровати, обхватив свои колени и прижавшись к ним. — Варвар? — блондинка подошла ближе к кровати, осторожно обходя осколки. Подруга дёрнулась, резко сверкнула глазами, будто зверь, загнанный в угол. Их взгляды столкнулись, и в этот момент её плечи будто сжались, провалились внутрь. Она опустила голову, пальцы вцепились в волосы с такой силой, что казалось, ещё немного — и вырвет клочья. Да, она на грани. Но орать? Зачем? За пару часов её уже так измотало, так перекрутило изнутри, что на скандалы просто не осталось ни сил, ни желания. Всё, что могло выгореть, уже сгорело. Тупо выдохнув, она снова уткнулась в телефон. Один и тот же номер. Снова. Снова. Как сломанная пластинка, как автомат, у которого залипла кнопка. Она выглядела такой разбитой, и сердце Вари невольно сжалось от жалости. Блондинка села на край кровати, положив руку на плечо подруги. — Олег по случайности закрыл тебя, — тихо объяснила Варя, отводя виноватый взгляд. Если бы она проследила за мужчиной, то планы Варвары не полетели бы в тартарары. — Я не могу теперь дозвониться до врача! — Воробьёва всхлипнула, голос треснул, сорвался, но она быстро сглотнула это, как и весь этот ком внутри. — Регистратура тоже не берет! Чёрт возьми, ну что за день?! — Она резко провела рукавом по лицу, размазывая злость, липкую, жгучую. Злость на себя. На неё. На весь этот мир, который сегодня, похоже, решил сыграть против неё. — Давай я попробую дозвониться? — Варя действительно хотела помочь ей и загладить свою долю вины перед подругой. Она подняла на нее взгляд, рассматривая заплаканное лицо. — Прости, Варвара, правда прости. Я не доглядела. — Попробуй, — Воробьева сдержанно пожала плечами, протягивая ей телефон. Голос был ровным, но в нем чувствовалась напряжённая борьба с собой. — Но это бесполезно. — Может, тогда вечером? Нас сейчас Серёжа ждет… — она старалась говорить с ней как можно спокойнее. Услышав знакомое имя, Варя замерла, нахмурившись. В голове тут же завертелось: «Что ему нужно? Говорить? О чём?» Когда-то они пересекались, да, даже сблизились. Тогда, когда всё воспринимается как конец света, когда эмоции бьют под дых, а гормоны заливают голову, не оставляя ни капли трезвости. Когда каждое слово кажется важным, каждое прикосновение — чем-то большим. Но это было давно. Сейчас всё не так. Их дороги разошлись. Она не должна его волновать. Между ними — пустота. Но вот ведь незадача — что-то всё-таки дёрнулось внутри, что-то сжало грудную клетку, а по коже пробежали мурашки. Почти ничего не связывает. Почти. — Зачем? — Варя потерла лицо руками, стараясь загнать раздражение внутрь. В горле пересохло. Вздохнула тяжело, будто пыталась проглотить саму себя. — Мне сейчас вообще не до него. Сказано ровно, без эмоций. Как надо и как правильно, но это ложь. И она это чувствует в каждом нерве. Просто так будет лучше. Для него, конечно, чтобы не ранить и не добавить проблем. Собеседница пожала плечами, оглядевшись по комнате, и Варвара сразу отвела взгляд. Она замерла, оценивая последствия своей истерики. Блондинка тяжело вздохнула, задумавшись. — Слушай, — она старалась подбираться более мягкие слова для ответа. — Я не знаю, если честно, сама, зачем Разумовский ждет нас. Но я хочу сказать тебе кое-что, что очень расстроило меня. — Варя замялась на секунду, а потом снова продолжила, глядя подруге в глаза. — Ты оставила в нём огромную пустоту, когда отвергла его в детдоме. Винить тебя нельзя, но в будущем ты следила за ним и ни разу не написала ему, просто сообщив, что ты жива. Ему было тяжело, мы с Олегом видели это и переживали. А сейчас, когда он наконец узнал, что ты жива, начинаешь избегать. Может, пора с этим разобраться? Воробьёва замолчала, и пауза повисла чуть дольше, чем ей хотелось. Дольше, чем было комфортно. Она действительно ни разу не написала ему, даже не пыталась и не видела смысла. А потом, через несколько лет, случайно наткнулась на его имя в новостях. В первый момент даже не поверила. У него всё было ровно, гладко, вверх по лестнице — а она просто сидела в тени и смотрела. Издалека, почти украдкой, не вмешиваясь. Варвара опустила взгляд, нервно теребя край одеяла. Голос подруги звучал где-то рядом, но воспринимался глухо, как через стекло. Интересно, если бы всё было наоборот, если бы это она оказалась на месте Серёжи, что бы почувствовала? То же самое? Или было бы ещё хуже? — Плюсом, чтобы восстановиться в родительских правах нужна официальная хорошая работа… — как бы намекая, протянула Варя. — Я уверена, у Сережи найдется что-то. Хмурова поднялась с кровати, поднимая с пола разбросанные вещи и аккуратно складывая их в стопочку на комод. Она не давила на подругу, но точно ждала от нее четкого ответа, а лучше четкого согласия. Действительно тяжело было наблюдать за тем, как Сережа каждый день не находил себе места, отдалялся от нее с Олегом, уходил в свои мысли и сидел в комнате, вырисовывая те странные рисунки. Как бы не было плохо Варе после пожара, она сама пыталась помочь Сереже справиться с потерей, но все было без толку. Ощущения бессилия в этой ситуации давили камнем внутри. Варвара поднялась с кровати, подняв с пола кофту и излюбленную красную майку. Она перевела взгляд на подругу и тихо выдохнула: — Мне нужно пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок, — Варвара сказала это спокойно, почти смиренно.       Спустя некоторое время Волков вместе с девушками вошел в кабинет. Сережа, сидевший за компьютером, поднял на них взгляд, расплывшись в улыбке. Девочки уселись на диван, а Варвара закурила, пододвигая к себе пепельницу. Ее до сих пор потряхивало, а голова неприятно заныла. Еще в машине она несколько раз мысленно пожалела, что согласилась поехать с Варей, но пути назад не было. Сережа перевел взгляд на Олега, тихонько подозвав его к экрану монитора: — Есть на что взглянуть, — он говорил тихо, чтобы девочки не слышали его. На экране открылись текстовые распечатки записей автоответчика с телефона Вари, которые Разумовскому с легкостью удалось раздобыть. — Некто, чью личность мне еще не удалось узнать, звонил ей на номер, который она отключила еще в Варшаве, — Сережа указал на первую распечатку: «А как же наши планы?) Зря ты все это затеяла.» — А дальше, — Разумовский открыл вторую распечатку. — это уже сообщение, о котором Варя благополучно умолчала. «Кто не спрятался, я не виноват.» — Это было вчера. Наверное, в этот момент мы вышли поговорить. Эта сим-карта оформлена на польскую подружку. А сегодня ты привез ей новый телефон и новый номер. Я буду очень удивлен, если этот кто-то выйдет и на него. Волков внимательно выслушал его, бегая глазами по текстовым сообщениям, изредка бросая взгляд на Варю, что отошла к окну, рассматривая вид на Питер. — Двоякая ситуация, — сказал он тихо, так же, как и Сережа. — Он мечется между обидой и отчаянными попытками удержать, а потом вдруг начинает угрожать… Олег замолк, стиснул зубы, прокручивая в голове нехорошие варианты, один хуже другого. — Варе надо залечь на дно. И чем глубже, тем лучше. В его голосе было больше напряжённой сдержанности, чем тревоги. Он не любил работать вслепую, не любил, когда от него скрывают важные детали. Это осложняло ситуацию и злило, пусть он и не показывал этого. — Оставлять их одних сейчас вообще хорошая идея? — Сережа вскинул вопросительно бровь. Если некто шел по пятам Вари, то он обязательно может или уже мог прознать про соседство с Варварой. А если он наведается к ней, чтобы найти подружку? В фильмах это редко заканчивается чем-то хорошим. Волков уловил его мысли, но отвечать ничего не стал, задумавшись. — Какой план действий? — Сережа толкнул друга слабо в плечо, глянув краем глаза на девушек. — Варя тебе хоть что-то рассказала? — Практически ничего. Был момент, я спросил про отношения, но Варя удачно свернула разговор. — М-м, — Сережа слабо улыбнулся. — Герой-любовник в одно мгновение обращается в тирана и монстра. А потом преследует свою жертву. Это прозвучало так легко и беззаботно, что никак не стыковалось с тем, о чём они говорили. Олег странно покосился на друга, но потом просто похлопал его по плечу, словно возвращая всё в привычное русло к тем странностям Разумовского, которые он замечал с самого детдома. — Тебе бы провериться, — сказал Волков с улыбкой, будто и не было ничего странного. Сережа слабо улыбнулся, качнув головой. И будто опомнившись, вскочил со своего места, подходя к Варваре. — Поработай на меня, — Сережа присел рядом с ней, а в глазах заиграл едва заметный огонек. — Я дам тебе хорошую зарплату, свободный график. С опытом работы у меня в будущем тебя возьмут куда угодно. Варвара отвела взгляд, не давая лицу дрогнуть. Внутри всё уже было решено. Официальная работа — одно из условий, поставленных ей после судебных разбирательств. Работа — это слово в её голове звучало как насмешка, как плевок в лицо. С её поганой биографией, с её состоянием — да кому она вообще сдалась? Но выбора не было. Хочешь, не хочешь — придётся согласиться. В противном случае её ждало пустое ожидание. Облокотившись на ладонь, она тупо смотрела в точку. Стабильность — это слово хрустело на зубах, как осколки стекла. Зацепиться хоть за что-то, пусть и за это. Были у неё и дела, и навыки, но без диплома ты всего лишь пустота перед хорошими вакансиями. Работодатели не любят пустоты. Зачем она вернулась в Питер? За терапией и за врачом, который когда-то вытянул её из того болота, где воздух пах тухлым мясом. Лечение, спасение, очередная попытка перестать гнить, но теперь — Сережа, его предложение. Мясо. Опять это мясо. Запах железа, липкость между пальцами. Варвара морщится, но образ въедается в мозг, как затупленный нож в сырую плоть. Нужно выкинуть это, прожевать и проглотить, но мысли застревают между рёбрами. Она делает вдох медленный, долгий, и это не помогает. — Мне нужно лечь в больницу, — её голос был тихим, но с оттенком тяжести, словно она говорила не о лечении, а о чём-то гораздо более личном, отдалённом от всех. Варвара стряхнула пепел в гравированную пепельницу на столе. — В ту же, где я лежала в детстве. Слова висели в воздухе, нежеланные. Говорить об этом не хотелось, но и замолчать не вышло. Она подняла глаза на него, выжидая. Он помнит? Вспомнит тот разговор, их скомканные откровения, пропахшие сыростью гаражного кооператива? — Я договорюсь, и ты будешь проходить лечение дома. — ответ пришел быстро, без пауз, как будто он давно всё просчитал, будто знал, что она скажет. Варвара пожала плечами, хмыкнув. Всё-таки это решение всех её проблем. Нервозность никуда не ушла, но теперь хоть ясно, как двигаться дальше. Главное — держать дистанцию, и всё будет нормально. — Ладно. Хорошо. Договорились, — она потерла лицо рукой, кивнула, но тут же застыла. Крайний угол дивана пустовал. Хмурова, которая ещё пару минут назад сидела рядом, уткнувшись в телефон, исчезла. Варвара даже не заметила, как та встала и, не сказав ни слова, отошла к окну. Стоя там, обняв себя за плечи, Варя казалась поглощённой своими мыслями. Она не сразу поняла, что Олег стоит рядом, пока не услышала его голос. — Выглядишь напуганно, — словно невзначай подметил мужчина. Варя вздрогнула, поймав его взгляд. Волков стоял, облокотившись о стену, сунув руки в карманы брюк. В лице читалась непривычная настороженность. Трудно было понять, о чём он думает. Всё, что чувствовала Варя в этот момент, — давление. Хотя Олег ничего не говорил, но оно было очевидным. Молча она несколько секунд пыталась собрать мысли. Тревога не отпускала, сухость в горле расползалась всё дальше, и Варя поняла, что не выдержит этого молчания. Но Олег заговорил первым: — Дела плохи. — это звучало сухо, без лишних эмоций. Мужчина просто констатировал факт. Варя вопросительно вскинула бровь, глядя на него, и он продолжил. — Твоя жизнь полностью зависит от степени откровенности. Чем больше молчишь, тем больше мы теряем время. Твой дружок уже в городе. Варя тяжело вздохнула, почувствовав, как внутри что-то предательски задрожало от страха. Она ничего не ответила, вспоминая о Сереже и Варваре, что уже давно молчали. — Вы решили? — резко развернулась, обходя диван. Она встала перед Воробьевой и другом, смотря то на одного, то на другую. — Взвесили все «за» и «против»? Разумовский первым подметил, что с Хмуровой что-то не так. В её напряжении было что-то раздражающее. Не так, как у Воробьёвой, которая всегда казалась сгустком нервов, готовым взорваться по любому поводу, иначе, словно Варя уже знала, что всё пошло не так, но тянула с признанием. Она вновь заговорила, достав мобильник из кармана брюк: — Я просто хотела сообщить, что дела плохи, — голос без интонаций, сухой, как выжженная трава. Она протянула телефон. Серёжа секунду медлил, прежде чем взять его. Взглянул на экран — и застыл. Волков подошел ближе, выжидающе глядя на удивленного и даже чуть испуганного друга. Тревога в секунду захлестнула, и он, уже не выдержав, спросил: — Что там? — Нашел, — Разумовский поднял взгляд на Олега, протягивая телефон ему. — Нашел квартиру. На экране засветился чат с незнакомым номером и лишь одно сообщение, фотография зала из квартиры девочек. Все вещи лежали в точности на тех же местах, где они были и до их ухода. Это фото без вариантов свежее и не является обманкой, чтобы припугнуть Варю. Преследователь действительно вышел на нее и причем очень быстро. По коже мужчины пробежался неприятный холодок. Если бы он не увез Варю из квартиры к Сереже, кто знал бы, во что бы это все вылилось. Но внешне Волков был спокоен, лишь чуть свел брови, нахмурившись. — Об этом я и говорил, — Олег бросил взгляд на Варю, что осела рядом с Варварой на диван. — Ты тянула время, и итог видишь сама, — он отчитывал Хмурову, даже не пытаясь это скрыть. Он развернулся, упав в кресло перед ними, и взглядом так же сверлил блондинку. А она поникла, опустив голову. Снова молчала, хотя это было уже бессмысленно. Ее молчание делает проблему только хуже. — Ну что, Варя? — Волков достал сигареты, быстро закурив. — Поговорим начистоту? С кем связалась?