IV. Пора домой

      В комнате повисло молчание. Тишину нарушали лишь редкие шумы машин за окном и монотонное тиканье часов. Олег замер в дверном проёме позади Разумовского, беспокойно переводя взгляд то на друга, то на девушку, сидевшую на кровати. Первой не выдержала Варвара. Поняв, что скандала не избежать, она отвернулась, бросила бумаги на колени и, щёлкнув зажигалкой, закурила. На дорожку. Хотя глаза её упрямо смотрели в сторону, слух улавливал каждый звук: шаги, движения, дыхание. И вот Серёжа опустился перед ней на корточки, вчитываясь в строки свидетельства о рождении. Потом поднял голову и пристально посмотрел ей в лицо. Олег ушёл. Стыдно признаться, но лучше бы остался. — Варвара, — голос мужчины отозвался в голове девушки куда громче, чем был на самом деле, — о таком обычно говорят сразу. — Я не знала, как тебе сказать, — она вскинула брови, когда тёплые пальцы коснулись её подбородка, чуть сжав, заставляя посмотреть на него. — А ты планировала вообще? — он чуть наклонил голову набок, приблизившись к её лицу. — Если откровенно. — Планировала. Но не знала как. — Варвара резко запнулась, сжав губы. Хотелось провалиться под землю, лишь бы не смотреть сейчас в эти глаза. — Он остался в Польше. Я хотела сначала разобраться со своими проблемами и потом вернуться, чтобы забрать его. Таков был изначальный план. В самом начале, когда билеты в Питер только были куплены, он казался идеальным. Сейчас же все эти слова в контексте происходящего звучали максимально идиотски. Мужчина слушал её, не перебивая, только забрал сигарету и сам затянулся. Это удивило девушку больше, чем его спокойная реакция. — Забрать ко мне? — он выдохнул дым в сторону, стряхнув пепел прямо на её босые ступни. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? Варвара молчала. Разумовский заправил прядь волос ей за ухо, провёл ладонью по щеке и наконец обхватил челюсть пальцами. — Ответь на один вопрос, — мужчина резко дёрнул её подбородок на себя в немом требовании. — Ты действительно настолько глупая? — Я хотела сказать... — Ты за несколько лет не соизволила сообщить мне, что жива. — Он прильнул ближе, его дыхание обжигало её ухо. — Зато ребёнка успела родить. А написать мне, видимо, было сложнее. На уровне подсознания — да, написать любому из этой детдомовской компании действительно было сложнее. Голова отказывалась работать, однако тело действовало само. Руки сами потянулись к плечам Серёжи, жаждая хотя бы физически ощутить его тепло рядом. Мужчина оставался недвижим. Взгляд скользнул вниз, к её животу. Надо отдать должное — для рожавшей тело сохранилось более чем достойно. Настолько, что он раньше даже не допускал подобной мысли. Губы искривились в подобии улыбки, когда тлеющий фильтр врезался в тонкую кожу запястья, прожигая плоть прямо над голубоватыми венами. Резкий девичий вскрик. В глазах, сначала округлившихся от непонимания, затем сузившихся от жгучей боли, мелькнули слёзы, пока раскалённый окурок вдавливался глубже, оставляя след. Попытка вырвать запястья из цепких рук оказалась провальной. Варвара сумела лишь дёрнуться — и тогда удар пришёлся ей по щеке, звонко хлестнув по лицу. Голова рефлекторно дёрнулась в сторону, в глазах потемнело, дыхание сперло. Оттолкнув его, она рванулась с кровати и за два шага оказалась у выхода, но Разумовский резко схватил её за волосы и со всей силы швырнул на пол. Удар ногой в затылок — она вскрикнула, судорожно схватившись за голову. Теперь девушка не говорила — только мычала от боли. — Очнись, Варвара. Кто тебе ребёнка отдаст? Ты сидишь на сильнейших успокоительных. — Разумовский опустился к ней на корточки, грубым движением перевернув её на спину. — За что тебя лишили родительских прав? Он неотрывно смотрел в тёмные глаза девушки. Её грудь тяжело вздымалась. — Игнорировать решила? — спросил он спокойнее, но в голосе не было ни капли мягкости. Быстрым движением он схватил её за шею, сжав так крепко, что перехватило дыхание. — Ты ведь понимаешь, что делаешь себе хуже? Собрав последние силы, Воробьёва медленно подняла взгляд на склонившегося над ней мужчину. — Тебе кажется, что ты сможешь его вырастить, — голос Серёжи сорвался на хриплый шёпот. — А на деле лишь сломаешь ему жизнь. — Он резко вдохнул, и следующая фраза прозвучала неестественно ровно: — Хочешь, чтобы он мучился с больной головой? Как я? — Ты ничего не понимаешь. — В тот же миг пальцы на шее сжались сильнее, и она продолжила на выдохе: — Если злишься — можешь вышвырнуть меня. Если боишься, что я сдам тебя ментам, можешь отслеживать. Делай, что считаешь нужным для своей безопасности. На секунду хватка ослабла, наконец позволяя Воробьёвой сделать короткий вдох. — Моей безопасности? — мужчина перебил её, коротко усмехнувшись и, словно куклу, снова потянул на себя, заставив принять сидячее положение. — Речь сейчас только о твоём сыне. Ты бросила его. Обрекла на страдания, подарив жизнь. Дай ему шанс хотя бы спокойно существовать. Он рассматривал её лицо: как меняются черты, как она в очередной раз хмурится, как теряется. Точно так же, как в первый день, когда они встретились — после стольких лет. Костяшками пальцев он провёл по её щеке, касаясь веснушек. Когда-то, будучи подростком, он боялся прикоснуться и думал, что она неправильно поймёт. А теперь мог позволить себе гораздо больше. Жаль только, что сейчас больше хотелось выбить ей зубы. — Если ты не дашь ему этот шанс, то это сделаю я. Ты отсюда просто так не выйдешь. Не вылетишь из страны. — Резковато отпустив её, он развёл руками. — Я тебе это гарантирую. Благодари судьбу за то, что его лишили жизни с тобой. Резко девушка вскинула голову — в глазах вспыхнула злость. Звонкая пощёчина раздалась так неожиданно, что Разумовский отшатнулся, схватившись за щеку. — Я бы никогда в жизни не бросила своего ребёнка! — прошипела девушка сквозь зубы, поднимаясь с пола. Она медленно отступала, не отрывая глаз от мужчины. Мурашки бежали по спине, но сожаление не приходило. Разумовский сам начал это, и, чтобы не схватить со стола первый попавшийся тяжёлый предмет, она сжала кулаки до боли. Серёжа не двигался. Но когда она, пятясь, ударилась плечом о стену, его спина дёрнулась. Девушка рванула в дверной проём — и в тот же момент получила резкий толчок в спину. Не успев вскрикнуть, она рухнула вперёд, ударившись головой о косяк. В глазах всё поплыло, а в ушах неприятно зазвенело. — Стерва неблагодарная. — Его пальцы впились в её запястья, сжимая так, что кости хрустнули. Воробьёва дёрнулась, ударив ступнёй по его голени. Бесполезно: её только снова швырнули на пол с новой силой. Воздух вырвался из лёгких хрипом. Она скрючилась, пытаясь вдохнуть, но он уже занёс ногу для следующего удара. Но у Разумовского ничего не вышло. К счастью или нет, Волков внезапно отдёрнул его за плечо, грубо оттолкнув в сторону. В планах не было заступаться за Воробьёву, но, услышав её вскрик уже у самого лифта, Олег не стал медлить. Возможно, если бы не он, проблемы в лице Варвары сегодня бы не стало. Может, всё же стоило сделать вид, будто он ничего не слышал, будто у Серёжи и Варвары всё в порядке. Милые бранятся — только тешатся, как говорится. Девушка, не теряя времени, подскочила с пола, обняла себя за плечи и со страхом глядела то на Олега, то на Серёжу. Сейчас было совсем непонятно, кто из них может сделать ей ещё хуже. Разумовский дёрнулся к ней, будто вовсе не замечая присутствие Волкова в комнате. Но приблизиться к ней не удалось. Его вновь с силой оттолкнули, так что он споткнулся о кровать и упал на неё. А Олег не медлил: схватил Варвару за руку и вытянул из комнаты. Дверь с грохотом захлопнулась, и в коридоре послышался щелчок замка. Мужчина тихо и нервно выдохнул, но тишина в комнате напротив не задержалась. В дверь прилетело что-то тяжёлое, а после послышались невнятные выкрики Разумовского. Какие все гниды, как всё несправедливо и почему Олег поступил так. — Ты же хотел её убить! Убей её! — Серёжа подскочил к двери, несколько раз дёрнув за ручку. Это была очевидно конечная остановка. Волков снова схватил Варвару за руку, уводя подальше, в другие гостевые комнаты — от греха подальше. Её трясло, и она то и дело оборачивалась назад, боясь, что дверь не выдержит попыток Сергея выбраться. Мужчина проводил её до самой дальней спальни, указав не приближаться ближайшее время к Разумовскому. Хотя кто знает, успокоится ли он вообще. Она молча слушала Олега, кивая, но не глядя на него. Напряжение и страх к нему не отпускали ни на секунду, но она действительно выдохнула с облегчением, когда мужчина закрыл друга в комнате. Волков не задерживался. Почти сразу вызвал лифт и поспешил на первый этаж. И как же вовремя он спустился вниз. В холле уже стояла чуть сонная Хмурова. — Варя, — Олег старательно скрыл все свои эмоции, возвращая холодное спокойствие. Схватив девушку за руку, он тут же потянул её к выходу. — Ты надолго ушёл. Я тоже хотела увидеться с Серёжей. — Она непонимающе взглянула на него, а потом на лифт, что уже закрыл свои двери. — Сегодня не получится. Они уже легли отдыхать. — Мужчина выдавил слабую улыбку, пропуская её вперёд и покидая здание. Лицо обдуло неприятным потоком холодного ветра, и на секунду перед глазами встал образ взбешённого Разумовского. — Ты как будто чем-то встревожен. С ними всё в порядке? — Любовь и покой. — Какая же странная ложь. Олег открыл дверь машины, усаживая Хмурову обратно на переднее сиденье. Она слабо улыбнулась, снова взглянув на высотку, а когда Волков тронулся с места, тихо выдохнула, откинувшись на спинку кресла. Хотелось поскорее добраться до дома и выпить чего-то крепкого.

***

      С момента пребывания в Гонконге состояние Лины заметно улучшалось. То ли от вечного присмотра Вадима и его беспокойства о её здоровье, то ли от посещения лучших врачей города и новых препаратов, о цене которых страшно было даже думать. А может, от комбинации всего вместе. Конечно, сон стал крепче, что не могло не радовать, но боль не исчезла и даже не собиралась. Онкология — дело непредсказуемое, и что ожидать в итоге, по правде говоря, никто не знал. Если Вадим больше верил в оптимистичное будущее, то Лина старалась не тешить себя иллюзиями и готовилась к худшему. Всегда готовилась, и этот период жизни не был исключением. В то утро Каролина сквозь сон почувствовала неприятное покалывание в ногах, почти у самых пяток. Она приоткрыла глаза, ощущая дыхание Вадима где-то за ухом. Его руки крепко обнимали её, прижимая к своей груди, а сам он мирно и, казалось, крепко спал. Девушка вновь прикрыла глаза, стараясь уснуть снова, игнорируя покалывание. Но когда боль усилилась, словно в кости вогнали иголки, она не выдержала. Аккуратно расцепила кольцо его рук, выбралась из объятий и села на край кровати. Вадим проснулся почти сразу, перестав чувствовать тепло девушки рядом. Она сидела рядом, роясь в тумбочке, и он уже знал, что она ищет. Снова ампулу с обезболивающим, снова шприц с иглой. Мужчина приподнялся, потирая лицо ладонями. — Я тебя разбудила? — Лина чуть обернулась, оглядев Дракона. Он тут же отрицательно мотнул головой. — Нет. А ты чего проснулась? Снова боли? — И сны плохие. — Каролина слабо кивнула, набирая в шприц лекарство. Она задрала край шорт, аккуратно ввела препарат. — Снится брат и та ночь. Убить человека легко, куда тяжелее смириться с этим. — Она обернулась на него, слабо и печально улыбаясь, убирая шприц и ампулу обратно в тумбу. — Наверное, для тебя это звучит глупо. — Не глупо. Просто звучит… обыденно. Первое время мне тоже снилось всякое. Было хуже. Я думал, что сойду с ума. — Вадим поднялся с кровати и ушёл к барной стойке. — Со временем всё утихнет. — Мерзкое чувство. — Лина поднялась следом. — И сколько тебе понадобилось времени? — Лично мне месяца два, от силы. — Кем был твой первый убитый человек? — девушка схватила со спинки стула свою домашнюю кофту и накинула её на плечи. В голосе был спокойный интерес, без упрёка и страха. — Сириец. — Вадим нахмурился, пытаясь вспомнить точнее. — Гражданский, но я плохо помню тот момент. Память пытается стереть всё, а я наоборот стараюсь удержать. — Неудивительно. Даже самые травмирующие события забываются. — Лина слабо улыбнулась, отводя взгляд к окну. — Значит, и я рано или поздно забуду. Вадим только кивнул, закуривая в приоткрытое окно и разглядывая утренних торопыг, что бежали на электрички и к ближайшей станции метро. — Получается, ты числишься мёртвым по документам? — она подошла ближе, облокотившись спиной о стену. — Убит в Сирии. — Он кивнул, расплываясь в слабой улыбке. — Если бы у меня была возможность «умереть», я бы захотела начать всё заново. — Начинай. Ты всё равно пропала в Питере. — Но не умерла. Скорее всего, отец начнёт искать меня. А может, и нет. — Он не найдёт. — Дракон пожал плечами и взглянул на девушку. — Тебя вывез мертвец. Очень интересная история. — А мне нравится. — Она улыбнулась тепло и нежно. — Без тебя жизнь была такой серой, а сейчас всё иначе. Если вдруг ты уедешь, я буду скучать. — Только если по работе. — Вадим задумался на секунду, а потом, выдыхая сигаретный дым в окно, усмехнулся. — Приятно, когда кто-то скучает и ждёт. — Мне всегда было грустно с тобой прощаться. — Собирайся потихоньку, — сказал Вадим, бросив сигарету в окно и тут же захлопнув створку. Сегодня предстояло очередное посещение врачей, и, как ни странно, он ждал его с особым вниманием. Внутри будто что-то сжималось каждый раз, когда Каролина надолго задерживалась в кабинете, а он оставался один — с гулким эхом собственных тревожных мыслей. Каролина молча кивнула, поправив тонкую кофту на плечах. Несколько секунд она просто стояла на месте, будто что-то обдумывая. Она вдруг шагнула к нему и с силой обняла, уткнувшись лбом в его плечо. Без слов, без подготовки, без лишнего воздуха между ними. Её руки крепко сжали его спину, словно в ней вдруг что-то оборвалось. Вадим замер. Мышцы под футболкой напряглись, дыхание на мгновение сбилось, а руки, приподнятые в растерянности, повисли в воздухе. Он не сразу понял, что происходит. Всё было как-то слишком быстро, будто кто-то выключил звук и нажал на паузу. Он медленно опустил взгляд на макушку Каролины, на её тонкие пальцы, вцепившиеся в ткань его одежды, и наконец — осторожно, почти неуверенно — обнял в ответ. — Ты чего? — тихо, почти шёпотом, будто боялся спугнуть этот внезапный тёплый импульс. Она не ответила. Только сжалась крепче, будто этим объятием пыталась отгородиться от всего, что могло ждать за стенами их общего утра. Это были не первые объятия и явно не последние, но с каждым днём они казались всё теплее и мягче. От неё не хотелось отрываться, только крепче прижимать к себе.

***

      Несколько дней мирной жизни с Варей казались для Олега сказкой. Они буквально не отлипали друг от друга, стараясь восполнить всё то, что упустили за время их разлуки. И казалось, это должно продлиться вечно. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Так и случилось. Он стоял у окна в спальне, докуривая сигарету в ожидании Вари, вышедшей из ванной. Это было самое мучительное ожидание. Затушив бычок, он осел на край кровати и уловил, как дверь в ванную тихонько открылась. Варя вошла в комнату почти сразу, подходя ближе к нему. Её руки легли на его плечи, мягко огладив. От неё, как и всегда, пахло так сладко и приятно, что кружилась голова, и Волкову это нравилось. Он притянул её за талию ближе, а девушка, не раздумывая, уселась на его колени, заглядывая в его глаза. Мужчина опустился ближе к её шее, шумно вдыхая этот карамельный запах, опустив ладони на её бёдра. А когда Хмурова ощутила мягкие поцелуи за ушком, сама толкнула его в грудь, усаживаясь поудобнее. На губах тут же мелькнула влюблённая и такая игривая улыбка. Ему никогда не надоест эта картина и эти вечера. Приподнявшись ближе к ней, руки Волкова зарылись в её влажные локоны, настойчиво касаясь её губ своими. А когда её ладони огладили его торс, он шумно выдохнул. Телефон на прикроватной тумбочке, как назло, зажужжал именно сейчас. Олег сначала без интереса краем глаза глянул в его сторону, а когда заметил имя звонящего — тут же отстранился от Вари. Будто что-то подсказывало ему: вот и конец спокойствия и умиротворения с Варей. Она понимающе кивнула ему, отодвинувшись на другую сторону кровати, но, будем честны, девушка старалась услышать, что происходит на другом конце провода. А когда Волков вовсе изменился в лице и вскочил с кровати, она вскинула брови, глядя на него. — Скоро буду, — это единственное, что сказал Олег, а после сбросил вызов. — Чего? — Варя тут же выпрямилась. — Нет. Серому помощь нужна, — он уже успел накинуть на себя футболку, а после, подойдя ближе, погладил её по волосам, виновато улыбнувшись. Это была дежурная улыбка, которую Варя знала с самого детства. — В смысле? У нас же были другие планы. — Варя, — Волков отстранился от неё, серьёзно глядя. — Меня вызвали по работе. Она не стала спорить, но и обиду скрывать не намерена. Девушка молча поднялась с кровати и ушла в сторону кухни. А меньше чем через минуту захлопнулась входная дверь.