Глава IV. Без следа

Прошло две недели. За всё это время Леону ни разу не снилась Ада. И хоть ему следовало бы быть благодарным за это — ведь раньше эти кошмары сны оставляли после себя только пустоту и тревогу, — он всё же скучал по ней. Он не пил. «Боже ты мой, Леон, ты что, только пил всё это время?» Слова Клэр прочно засели в его памяти, вызывая неприятное чувство вины. И к тому же, в домашнем баре осталась всего одна бутылка красного вина, а выходить куда-то за новой выпивкой ему совершенно не хотелось. Вместо этого он занялся домом. За это время он привёл в порядок комнаты, постирал скопившееся бельё, разобрал завалы на заднем дворе — всё это было лишь способом отвлечь себя от мыслей об Аде. Он убедил себя, что стоит на время отложить её поиски, хотя бы до тех пор, пока не поймёт, что имела в виду Клэр. Она явно что-то скрывала, и после своего последнего визита, она больше не выходила на связь. Ни она, ни её брат Крис. Леон решил, что так даже лучше. В один из таких дней Леон проснулся в тишине, которую нарушал лишь приглушённый гул уличных машин за окном. Без лишних раздумий, он пошёл на кухню, но открыв холодильник, увидел лишь пустые полки. Продукты, что принесла Клэр, давно закончились. Он не сразу понял как оказался у домашнего бара. Его встретили давно пустые бутылки, выстроившиеся вдоль полки. Среди них выделялась одна — тёмный бордовый силуэт с тонким изгибом, украшенный элегантной этикеткой. Вино Бордо. Леон уставился на неё, чувствуя, как в груди поднимается странное чувство — не то ностальгия, не то пустота. Это было вино из тех, что предпочитала Ада. Ему же всегда было мало такого. Красное вино не позволяло ему забыться, не погружало его в приятную тьму, не дарило ему желанной невесомости. Красное вино не давало ему того самого, желанного опьянения. Оно было слишком живым. А он хотел чего-то мёртвого. Он долго смотрел на бутылку нетронутого вина, его взгляд задержался на бордовом стекле, но он так и не решился взять её в руки. Желудок заурчал от голода, вырывая его из раздумий, и Леону вспомнилось, что в доме не было еды. Ему не особо хотелось выходить из дома — вместо этого он плюхнулся на диван, устало раскинув руки. Он наугад включил телевизор, выставив громкость почти на максимум. Пусть хоть что-то заглушит его мысли. На экране крутили слезливую мелодраму о двух возлюбленных, преодолевающих нелепые преграды ради своей великой любви. Музыка на фоне нарастала, эмоции накалялись, а актёры изображали страсть так наигранно, что Леон скептически фыркнул. В его мире любовь не состояла из цветочков и вечных признаний. В жизни всё было не так. Любовь — это не всегда про счастливые финалы. Любовь может калечить, оставлять шрамы, вцепляться в самое нутро и никогда не отпускать. Это что-то необузданное, что может поднять до небес, а потом разбить тебя так, что приходится одному собирать себя по мелким кусочкам. Любовь — это человек, которого ты не сможешь выбросить из головы, даже если хочешь. Любовь — это Ада. Ада с её вечной загадкой в глазах, с полутонами в голосе, с жестокими играми, в которых Леон всегда проигрывал. Она никогда не обещала быть рядом, никогда не говорила красивых слов. Её любовь — если это вообще можно было так назвать — была полна лишь недосказанности. Но он всё равно любил её. Леон провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть из памяти всё, что крутилось в голове. Как же это всё жалко… Он любил её так сильно, но у него не было ни её номера и ни одной её фотографии? Он раздражённо качнул головой и прибавил громкости. На экране возлюбленные слились в приторном поцелуе, и Леон с явным отвращением переключил канал. Новости. Ещё хуже. На экране ведущий бодро рассказывал о спецоперации: группа федеральных агентов успешно спасла дочь президента. Он тоже был бы там, если бы не эта чёртова травма головы. В прошлый раз, когда Эшли нуждалась в спасение, президент не раздумывая отправил за ней именно его. Ему тогда даже не дали выбора — но он и не возражал. Теперь же его имя, вообще не фигурировало в этом деле. Пусть и Леон не питал особой привязанности к своей работе, он не мог отрицать, что помогать людям ему нравилось. Хотя, пожалуй, этот больничный ему был необходим.

***

Леон и не заметил, как уснул на диване под монотонный гул телевизора. Проснулся он уже в темноте — только экран всё ещё мерцал в углу комнаты да уличные фонари отбрасывали тусклый свет через окна. В этой полутьме дом казался ещё более пустым, чем обычно. Леон почувствовал, как внутри неприятно сжался желудок — голод давал о себе знать ещё сильнее. Леон нехотя поднялся с дивана, ощущая, как тело ломит от долгого лежания. Ему совершенно не хотелось покидать стены своего дома, тем более в одиннадцать вечера, но выбора не было — еды в холодильнике не осталось, а к доставке он почему-то никогда не испытывал доверия. За дверью его встретила тёплая и немного ветренная ночь, город уже погружался в ночную тишину. Воздух был свежим, а улицы — почти пустыми, лишь редкие машины проносились по дороге. Леон остановился на мгновение, вдыхая этот знакомый, но будто бы чужой воздух. Где-то здесь был супермаркет, он знал это… но, чёрт возьми, не мог вспомнить, где именно. Странно — память постепенно приходила в норму, он вспоминал многие вещи, события и лица, но вот такой банальной детали, как ближайший продуктовый, в его голове не было. Он тихо выдохнул и двинулся вперёд, решив, что просто будет идти, пока не наткнётся на что-то подходящее. Он и не понял, сколько времени провёл, бесцельно бродя по улицам, пока, наконец, не наткнулся на небольшой супермаркет на краю дороги. Неоновые буквы тускло мерцали, заманивая редких ночных покупателей. Внутри было пусто, лишь за кассой сидела продавщица, лениво пролистывая журнал. Леон коротко кивнул ей в знак приветствия и направился вглубь магазина. Уже когда он покидал магазин его руки были заняты двумя набитыми пакетами. В одном из пакетов перекатывалась банка консервированного тунца — он сам не знал, зачем её взял, просто машинально бросил в корзину. Рядом с ней лежала упаковка с замороженными пельменями и пара бутылок минеральной воды. Второй пакет был потяжелее. В нём громыхала стеклянная банка с маринованными огурцами, упаковка яиц, пачка спагетти, маленький набор аптечных пластырей, банка кофе и пачка сигарет Мальборо. Странно, но в этот раз он обошёлся без выпивки. Леон посмотрел на свой улов и мысленно усмехнулся. С таким запасом можно не выходить из дома ещё минимум неделю. Дорога домой казалась короче, чем обычно, но Леон всё равно чувствовал, как его шаги тяжелеют с каждым шагом. Он не торопился, а скорее медленно двигался, оглядываясь по сторонам, словно пытаясь вернуть себе утраченные кусочки памяти. Когда он подходил к дому, его взгляд сразу зацепился за женский силуэт у двери. Он инстинктивно насторожился от мысли что это могла быть Клэр. Он был почти уверен, что она всё ещё беспокоилась, и снова решила навестить его. Но по мере того как он приближался, фигура становилась всё более чёткой. Женщина стояла у двери, в кожаных штанах и красной рубашке с глубоким декольте, беззаботно куря сигарету пока ветер мягко колыхал её короткие волосы. Леон замер, его сердце пропустило несколько ударов. Не может быть.. Леон остановился в шаге от неё, ощущая, как холодок пробегает по его коже, несмотря на тепло ночи. Ада стояла перед ним, как и всегда — уверенная, спокойная, с лёгкой ухмылкой на губах. Она была реальной, живой, но всё в ней было так же недосягаемо, как и раньше. Он почувствовал как к его горлу подступил ком. Но голос его был всё же твёрдым, хоть и дрожал от невыразимой растерянности. — Ада..? — его слова слились с туманом ночи, как если бы сам воздух поглотил их. Он пытался понять, что происходит, но разум словно отказывался работать. Она, не спеша, повела взглядом по его лицу, будто изучая каждую черту, и в её глазах сверкнуло нечто тёмное, непостижимое. Лёгкая улыбка не сходила с её губ, и она как-то естественно выдохнула дым прямо в его лицо. Почему-то Леон он не почувствовал запах привычного табачного дыма, лишь холодный воздух ночи. — Что, не рад меня видеть? — её голос был тихим, почти игривым, что Леону становилось не по себе. — Я всего лишь пришла навестить своего старого друга, — она выделила слово "друг", растягивая его, как бы намекая на что-то большее. Леон ощущал, как его грудь сжимается, но не мог отвести взгляда. Ада стояла перед ним как воплощение того самого разрушительного, что он когда-то знал. Она сделала паузу, почти как будто ожидала реакции. Леон пытался найти слова, но ощущение потери контроля над ситуацией не отпускало его. Ада была настолько близка, что почти физически ощущалась её присутствие, но было что-то в её поведении, что заставляло его чувствовать себя как чужой. Ада затушила сигарету, медленно и с явным удовольствием, наблюдая за Леоном. Она стояла, чуть прищурив глаза, как если бы всё происходящее было для неё не более чем игрой. Тишина тянулась, и она почти могла почувствовать, как напряжение вокруг Леона нарастает. — Что встал как вкопанный? — её голос был тихим, но слова пронизаны провокацией. Она сделала шаг вперёд, а затем, не отводя взгляда, подошла к нему, её движения были плавными, почти беззвучными. Леон почувствовал, как её ладони ложатся на его грудь, но почему-то не ощутил привычного тепла её прикосновений. Это было так чуждо, так неестественно. Он посмотрел на её лицо, пытаясь найти там хоть малейшее объяснение этому холодному расстоянию между ними. Но его мысли путались, а чувство отчуждения лишь усиливалось. Всё, что оставалось — это ощущение пустоты, как будто то, что когда-то связывало их, было унесено куда-то далеко. — Ада… — его голос дрожал, но он не знал, что именно он хотел сказать. Он снова пытался поверить, что всё это реально. Он хотел поверить, что она здесь, перед ним, но что-то в его сердце не давало ему этого. Ада приподняла бровь, её улыбка становилась всё более уверенной, и она сделала шаг назад, но её глаза продолжали удерживать его взгляд, словно невидимая связь не позволяла Леону отвести взгляд. — Ты ведь помнишь меня, да? — её голос был всё таким же игривым, но в нём проскальзывала и скрытая угроза, заставляя его замереть. — Конечно, я помню, — Леон наконец выдохнул, но его слова не были такими уверенными, как он бы хотел. Он знал, что она пыталась вывести его из себя, и, возможно, ей это удавалось. Он хотел бы поверить, что всё это — просто игра, но внутри что-то подсказывало ему, что он был в ловушке, и Ада была ключом к его разрушению. Ада улыбнулась ещё шире, её глаза засияли холодным блеском, и она сделала шаг вперёд, оставаясь на расстоянии, которое заставляло его сердце биться быстрее. Она не торопилась. Время, казалось, замедлялось, и каждый её жест становился преднамеренным и многозначным. Леон колебался всего секунду, прежде чем его свободная рука медленно сомкнулись вокруг её талии. Его движения были неуверенными, будто он боялся, что, если коснётся её слишком резко, она просто растворится в воздухе, как призрак. Что-то было не так. Ткань её рубашки казалась холоднее, чем должна быть, почти ледяной. Его пальцы ожидали почувствовать тепло её тела, но вместо этого они наткнулись на странную, едва ощутимую преграду. Ада была здесь, в его руках, но в то же время её будто не существовало. Ветер усилился, холодными потоками проникая под их одежду. Леон скользнул взглядом по тонкой рубашке Ады, которая слегка развевалась на ветру. — Давай зайдём внутрь, ты простудишься, — вырвалось у него прежде, чем он успел задуматься. Ада тихо рассмеялась, её грудь едва заметно поднялась и опустилась, но почему-то этот смех прозвучал… пусто. — Ты такой заботливый, Леон, — она наклонила голову, изучая его взглядом, а затем добавила с лёгкой насмешкой:— Но разве мне есть чем простудиться? Она сделала шаг назад, выходя из его объятий, и в тот же момент порыв ветра, казалось, прошёл сквозь неё. На какую-то долю секунды её фигура будто поблекла, словно размываясь в ночи, но затем вновь стала чёткой. Леон сжал челюсти, невольно сжав кулаки. Его сердце уже бешено колотилось, но он старался не показывать это. — Просто… зайдём внутрь, — он сделал шаг к двери, стараясь говорить ровно, но его голос был напряжённым. Ада пристально посмотрела на него, затем пожала плечами, будто соглашаясь из вежливости. — Ладно, если ты так настаиваешь. Леон быстро открыл дверь и пропустил её вперёд, но, когда Ада перешагнула порог, что-то внутри него сжалось. Её движения были плавными, естественными, и всё же ему не давало покоя ощущение, что это не совсем правильно. Она вошла внутрь так же легко, как и всегда. Взгляд Леона невольно метнулся вниз — её каблуки не издавали ни звука, ступая по полу. Ни единого шороха. Он резко сглотнул, но промолчал, закрывая за собой дверь. Леон прошёл на кухню и медленно поставил пакеты с продуктами на стол, напряжённо наблюдая за тем как Ада последовала за ним. — Будешь кофе? — спросил он, вытаскивая из пакета жестяную банку растворимого кофе. Ада посмотрела на него, её губы дрогнули в едва заметной усмешке. — Нет, спасибо. Он кивнул, но почему-то это короткое «нет» заставило его почувствовать себя ещё более неуютно. Не потому, что Ада отказалась — нет, в этом не было ничего странного. Но что-то в её интонации… — Значит, ты просто так решила заглянуть? — он не обернулся, но слышал, как Ада медленно подошла ближе. — Разве я не могу этого сделать? — её голос прозвучал мягко, но в нём проскальзывало что-то отстранённое. Леон поставил банку на стол и наконец повернулся к ней. — Ты никогда ничего не делаешь просто так, — он внимательно вглядывался в её лицо, словно пытался найти в нём ответы, которых у него не было. Ада смотрела на него с прежней лёгкой улыбкой, но в её глазах мелькнуло нечто, что заставило его сердце сжаться. Это было похоже на грусть или на сожаление. — Может, я изменилась, — тихо сказала она, делая шаг вперёд. Её силуэт снова чуть дрогнул, на долю секунды теряя чёткость. Леон не был уверен, это из-за игры света или чего-то ещё. — Ада… — его голос прозвучал глухо. Она склонила голову набок, наблюдая за ним с любопытством, а затем заговорила, как будто совсем не услышала его: — А ты изменился, Леон. Он невольно напрягся, но не отвёл взгляда. — В каком смысле? Ада пожала плечами, скользнув взглядом по его лицу. — Ты другой. Более… — она на секунду задумалась, подбирая слово, — сломленный. Леон почувствовал, как внутри что-то сжалось. — А ты всегда знала, как подбирать слова, — он попытался улыбнуться, но в этом не было никакой лёгкости. Ада подошла к нему вплотную, её шаги были бесшумными, словно она скользила по полу. Её пальцы мягко коснулись его щеки — лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого у Леона по спине пробежал холодок. Когда она наклонилась ближе, он уже знал, что произойдёт, но не посмел отстраниться. Её губы встретились с его в медленном, почти бережном поцелуе. Поцелуй был лёгким, почти призрачным, но от него по телу Леона пробежали мурашки. Не от удовольствия — от чего-то необъяснимого, неестественного. Казалось, что в этом поцелуе было слишком много тишины, слишком много вопросов. Когда Ада отстранилась, её глаза оставались прикованы к его лицу. Леон не мог сразу понять, что именно его тревожило — само прикосновение, его призрачность или то, что даже после этого поцелуя он не чувствовал её тепла. Она выглядела такой же, как всегда. Всё в ней было знакомым — взгляд, лёгкая улыбка, даже прикосновения. Но в этом всём было что-то чуждое. — Что-то не так, Леон? — к большому удивлению Леона, в голосе Ады слышалась странная мягкость. Он открыл было рот, но закрыл, так и не найдя слов. Вместо ответа он просто смотрел на неё, пытаясь уловить хоть одну деталь, которая могла бы объяснить, почему его сердце так неестественно сжимается в груди. Недождавшись его ответа, губы Ады мягко скользнули по его шее, оставляя за собой едва ощутимый след холода. Леон вздрогнул, а она не торопилась. Он ожидал почувствовать тепло её дыхания, но вместо этого его кожу окутало ледяное прикосновение, пробежавшее по телу электрическим разрядом. Он невольно сжал пальцы в кулаки, борясь с охватившим его странным чувством — смесью желания, тревоги и чего-то, что он не мог объяснить. — Ты дрожишь, — тихо заметила Ада, её губы всё ещё были близко к его коже. Леон глубоко вдохнул, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Ты… холодная, — наконец, глухо произнёс он. Ада медленно выпрямилась, её взгляд снова пронзал его, будто изучая каждую эмоцию на его лице. — Разве это проблема? — её голос был мягким, почти нежным, но Леон чувствовал в нём что-то другое. Он не ответил. Не потому, что не хотел, а потому, что просто не знал, что сказать. Ада продолжила осыпать его шею поцелуями, её губы касались кожи мягко, почти бережно. Её руки скользнули к его плечам, лёгкие, невесомые, но он всё равно чувствовал их присутствие. Леон тяжело выдохнул, его пальцы инстинктивно легли на её талию, притягивая ближе. Он закинул голову назад, открывая ей больше пространства, позволяя продолжать. Но что-то было не так. Он заметил это не сразу, но теперь это невозможно было игнорировать — на его шее не оставалось следов от её алой помады. Ни пятен, ни малейших следов, словно её губы даже не касались его кожи. Он чуть крепче сжал её талию, как будто пытаясь убедиться, что она действительно здесь, что он не прикасается к пустоте. Ада, казалось, почувствовала это, потому и её движения замедлились. Она прижалась ближе, её дыхание скользнуло вдоль его кожи, но даже тогда Леон не почувствовал тепла. Только ледяной след, пробегающий по телу мурашками. Она медленно оторвалась от его шеи, но не отстранилась. Вместо этого она скользнула ниже и уложила голову ему на грудь, её руки едва ощутимо сжали ткань его рубашки. Леон замер, ощущая, как его сердце глухо стучит прямо у неё под ухом. Его пальцы неуверенно легли ей на голову, скользнув по её шелковистым волосам. Он осторожно провёл рукой, нежно поглаживая её, будто пытаясь убедиться, что она действительно здесь, что она настоящая. Но ощущение не проходило. Её тело не излучало тепла. Даже через ткань рубашки он чувствовал, что её кожа была неестественно холодной. — Ада.. — тихо пробормотал он, сам не зная, что хотел спросить. Она не ответила сразу. Несколько долгих секунд в комнате стояла тишина, прерываемая лишь его дыханием. Затем он почувствовал, как её пальцы слабо сжали его рубашку. — Я устала, — тихо прошептала она, почти так, будто говорила это не ему, а самой себе. Леон крепче сжал её талию. — Ты можешь остаться, — вырвалось у него прежде, чем он успел обдумать слова. Он почувствовал, как Ада улыбнулась, её губы едва коснулись ткани его рубашки. — Знаешь, Леон… — её голос был таким же мягким, но с оттенком чего-то горького. — Иногда мне кажется, что я уже осталась. Леон не понял, что именно она имела в виду. Или, возможно, просто не захотел понимать. Он сжал челюсть, его пальцы невольно застыли в её волосах. Её слова эхом отозвались в его голове, оставляя после себя тяжёлый, вязкий осадок. — Что ты хочешь сказать? — его голос прозвучал чуть хрипло. Ада не ответила сразу. Она продолжала лежать, её дыхание — или то, что должно было быть дыханием — было едва заметным, словно растворяясь в воздухе. — Ты ведь чувствуешь это, правда? — наконец произнесла она, так тихо, будто боялась, что ответ разрушит всё. Леон почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Конечно, он чувствовал. Но он не хотел это признавать. — Нет, — ответил он слишком резко, чем, наверное, стоило. — Нет, Ада. Она медленно отстранилась, подняв на него взгляд. В её глазах не было ни удивления, ни разочарования — только спокойная, почти печальная неизбежность. — Ты всегда так делаешь, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Что? — Закрываешь глаза. На вещи, которые слишком страшно принять. Он хотел возразить, сказать, что это неправда, что он всегда боролся за реальность, за правду, какой бы жестокой она ни была. Но Ада смотрела на него так, будто знала, что он не сможет этого сделать. И в этот момент Леон понял — она действительно знала. — Я не совсем понимаю, о чём ты, — медленно произнёс Леон. Ада посмотрела на него ещё мгновение, затем её губы дрогнули в лёгкой улыбке. — Хорошо, — просто сказала она. Её пальцы скользнули по его груди, кончики чуть сильнее сжали ткань егр футболки. Она двинулась ближе, так плавно, что казалось, будто её движения не подчиняются законам обычного тела. Леон не успел ничего сказать, прежде чем её губы снова коснулись его шеи. На этот раз медленнее, мягче. Холод её поцелуя проползал под кожу, заставляя его сдержать вздох. Его пальцы зарылись в тёмные пряди Ады, осторожно, будто он боялся, что она исчезнет. Другой рукой он зажал её талию, притягивая ближе, стремясь почувствовать её так, как прежде. Но чем крепче он держал её, тем сильнее ему казалось, что она ускользает сквозь пальцы — не телом, а чем-то более неосязаемым. Ада не возражала. Её губы продолжали скользить по его коже, а пальцы неспешно прошлись по воротнику его рубашки, будто она изучала его заново. — Леон, — выдохнула она, её голос дрожал между шёпотом и дыханием. И всё же он не чувствовал её тепла. Только ледяную, мучительную нежность. Леон поднял её голову, его пальцы нежно сжали её подбородок. Он смотрел на неё, и в его взгляде смешались желание, сомнение и какая-то отчаянная попытка удержать реальность в руках. На этот раз он сам склонился к её шее, его губы оставляли горячие поцелуи на ледяной коже. Он хотел согреть её, почувствовать её живой, настоящей. Его руки бродили по её телу, скользили вдоль изгибов, словно пытались запомнить её заново, убедиться, что она всё ещё здесь, что это не просто мираж. Но чем сильнее он её прижимал, тем больше ему казалось, что её тело не поддаётся обычной человеческой теплоте. Будто он целовал нечто за гранью жизни.

***

Леон не помнил, как они оказались в его спальне. Он не помнил, как дотащил её до кровати, как снял с неё одежду, но зато помнил другое. Он помнил, как хорошо им было. Как её тело двигалось в такт с его, как её прикосновения были одновременно холодными и обжигающими. Он помнил её тихие вздохи, её руки, скользящие по его телу, её глаза, наполненные чем-то, что он не мог объяснить. Он помнил, как держал её, как пытался согреть её своим теплом, хотя в глубине души знал, что это невозможно. Утром, Леон медленно открыл глаза, чувствуя себя так, будто его сознание плыло где-то между сном и реальностью. Он машинально протянул руку в сторону, где должна была быть Ада, но его пальцы коснулись только прохладной ткани. Другая сторона кровати была пуста. И холодна. Будто Ада никогда не засыпала в его руках, будто её не было здесь вовсе. Леон присел на кровати и провёл рукой по лицу, стряхивая остатки сна. Он уже привык к тому, что Ада исчезала без слов и без прощаний. Это было для неё чем-то вроде ритуала — приходить в его жизнь так же легко, как уходить. Но обычно она оставляла хотя бы лаконичную записку — пару небрежных строк, нацарапанных её уверенным почерком. И ещё долго в воздухе витал её запах — легкий шлейф дорогих духов. Сейчас же от неё не осталось ничего. Леон поднялся с кровати, тяжело выдохнув. В комнате стояла давящая тишина, пустота, которая ощущалась почти физически. Он обвел взглядом пространство, ища хоть какой-то знак её присутствия, но не нашёл ничего. Он провёл ладонью по волосам, пытаясь взять себя в руки. С каждым мгновением реальность казалась всё более зыбкой. Он помнил её прикосновения. Помнил, как чувствовал её под своими пальцами. Это ведь не могло быть сном… …Правда?