Глава V. Клеопатра

С той ночи прошло несколько дней и Леон до сих пор не понимал, что именно тогда было не так с Адой. Ему казалось, что она вела себя даже нежнее обычного, но то, как она ушла — без единого следа — его безумно настораживало. Прошёл месяц с того момента, как ему выписали больничный. Его память так и не вернулась полностью, врачи же не были уверены, восстановится ли она вообще. Ему пришлось снова пройти обследование, и, к его огромному недовольству, больничный продлили. Работа всё ещё оставалась под запретом, и, хотя физически он чувствовал себя уже гораздо лучше, провалы в памяти не давали ему покоя. Вернувшись домой после визита в больницу, он сразу направился в спальню. Было уже десять вечера и несмотря на мысли, кружащиеся в голове, он решил сразу лечь спать пораньше. Апрельский воздух был тёплым и густым, даже слишком тяжёлым для ранней весны. Леон оставил окно открытым прежде чем лечь в постель, надеясь, что ночная прохлада принесёт хоть немного облегчения. Лёжа на кровати, он смотрел в потолок, слушая, как с улицы доносится далёкий шум проезжающих машин и едва различимые голоса прохожих. Глупо, но он ждал чего-то. Или кого-то. Тишина давила. Леон прикрыл глаза, глубоко выдохнул. Он медленно провалился в тревожный сон, и не заметил, в какой момент усталость окончательно взяла верх. Темнота разлилась вокруг, и вскоре он уже не мог отличить сон от яви. Он сидел внутри кабины канатной дороги, чувствуя лёгкое покачивание под ногами. Вокруг — мрак, прерываемый лишь редкими вспышками тусклого света снаружи. Всё это казалось странно знакомым, но он не мог вспомнить, откуда. Ада была рядом. Она смотрела на него с тем же выражением, которое он так и не научился разгадывать. Тёплая ладонь скользнула по его щеке, замирая на несколько мгновений, а затем её губы мягко коснулись его губ. Нежный, короткий поцелуй, прежде чем она медленно отстранилась. — Я не пропаду. Не бойся. Её голос был таким же, как он помнил — тихим, уверенным, пропитанным обещанием. Леон собирался что-то сказать, но вдруг ощутил, как что-то легко скользнуло по его груди. Движение было едва ощутимым, но в нём было что-то неправильное. Слишком реальное. Леон резко открыл глаза, всё ещё чувствуя на груди лёгкие прикосновения. Рефлексы сработали раньше, чем сознание догнало происходящее — рука молниеносно метнулась под подушку, извлекая оттуда карманный нож. Он резко сел, мышцы напряжены, дыхание сбитое. Адреналин плескался в крови, но его спутником была лишь тишина. На кровати, прямо у его ног, сидела… чёрная кошка. Леон моргнул, всё ещё не до конца осознавая, что происходит. У него нет кошки. Но вот она — наглая и бесстыжая — сидела на его кровати, пыталась залезть на него, как будто была здесь всегда. Когда он резко присел, она мгновенно отпрянула, но далеко не ушла. Теперь она устроилась на углу кровати, небрежно вылизывая лапы — те самые, которыми только что касалась его груди. Почувствовав на себе недоумённый взгляд Леона, кошка наконец оторвалась от своих забот и посмотрела на него в упор. Затем громко, возмущённо мяукнула, словно это он, а не она, вторгся в чужое пространство. Леон уставился на неё. Чёрная, с густой, блестящей шерстью, из-за которой в темноте её тело казалось почти слитым с окружающим мраком, лишь отсвет от жёлтого света уличных фонарей, проникающий через окно, очерчивал её силуэт. Он бросил взгляд в сторону — створка оставалась открытой, пропуская в комнату тёплый ночной воздух. Значит она зашла через окно. — Отлично, — пробормотал он. — Ещё и кошки теперь в дом лезут, — он медленно убрал нож, но настороженность не исчезла. — Ты откуда взялась? — пробормотал он, понимая, насколько глупо это звучит. Кошка не ответила. Вместо этого она лениво потянулась, выгибая спину и обнажая когти, затем снова мяукнула — на этот раз тише, почти умиротворённо. Затем, не колеблясь, направилась прямо к нему. Она ткнулась головой в его руку, требуя ласки. Леон невольно напрягся, но не отдёрнул руку. Её мех был мягким, ухоженным, но несмотря на это на ней не было ошейника. Он медленно провёл пальцами по её шёрстке, ощущая, как кошка, не отрываясь, продолжала мягко тереться о его ладонь, явно довольная вниманием. Она удовлетворённо замурлыкала, тело выбрировало от удовольствия, и она подкралась к нему ещё ближе. Леон вздохнул. — Только не думай, что теперь можешь здесь остаться. Теперь лишённый сна, он встал с кровати и шагнул к окну, решив закрыть его. Ночной воздух больше не приносил облегчения, а лишь добавлял тревоги. В комнате снова стало тихо, но теперь с этим уютным ощущением присутствия кого-то рядом. Он вернулся к кровати и остановился, глядя на кошку. Та продолжала сидеть, спокойно устроившись у него на постели, не проявляя ни малейшего намёка на намерение уйти. Леон замедленно опустился обратно на кровать, а затем, как будто не замечая своего решения, протянул руку, снова поглаживая её по мягкой шерсти. Леон вдруг вспомнил своё детство — как он постоянно вымаливал у родителей щенка или хотя-бы котёнка, мечтая о маленьком друге. Но родители всегда наотрез отказывались. Мол, не время, слишком много забот, да и с работой не совладаешь. А теперь, вот эта незваная гостья, наглая и непрошеная, прекрасно устроилась у него на кровати, как будто всё так и должно было быть. Пусть и эта кошка совсем не была котёнком, но всё же... Он слегка усмехнулся про себя. Пусть и так, но она была хоть кем-то, кто мог бы составить ему компанию в этом пустом доме. — Ладно, оставайся если хочешь — пробормотал он, смирившись со сложившимися обстоятельствами. Кошка же, будто услышав его, снова потёрлась о его руку, громко мурлыча в ответ. Леон на мгновение закрыл глаза. Наверное, это не так уж плохо — иметь кого-то в этом пустом доме. Он задумчиво провёл пальцем по шерсти кошки, смотря на неё с лёгким недоумением. — Как тебя назвать-то? — пробормотал он вслух, как будто ожидая ответа. Но кошка, разумеется, лишь подняла голову, внимательно глядя на него. — Может, Клео? — предложил он, чувствуя странное умиротворение от самой мысли. Это имя как-то подходило ей — загадочное и величественное, как египетская царица. Кошка мурлыкнула в ответ, словно одобряя его выбор. Леон слегка улыбнулся. Ну да, Клео. Пусть будет так.