Книга V Все, о чем я прошу, - это о высоком корабле и звезде, которая будет направлять его. Проложить курс домой.

**** Если бы их совместная жизнь была путешествием, они достигли бы земли, которая находится за пределами карты. И все же, как ни странно, они вернулись к тому, с чего начинали. Ученый и верующий, скептик и мечтатель объединились в поисках истины. Возможно, по пути они также обретут немного покоя. Это была старомодная история о жизни, любви, смерти, сексе, верности, предательстве, Армагеддоне, судьбе и эмоциональной дисфункции. Она ничего из этого не помнила. Молитвой Малдера, его миссией, его мантрой было найти ее. Заботиться об их сыне, но найти Скалли. В течение нескольких месяцев эта цель двигала его вперед, он хватался за соломинку и доводил свой разум и тело до предела. Скалли была где-то там. Он чувствовал ее присутствие рядом с собой, она звала его, соблазнительная, как сирена, и неуловимая, как туман. Он видел ее голубые глаза, когда смотрел на Уильяма, и вдыхал запах ее кожи, когда прижимался лицом к ее подушке. В течение многих месяцев он верил, что если найдет ее и обнимет, то все будет хорошо. Малдер нашел ее, точнее, две недели назад медсестра обнаружила ее без сознания возле больницы. Отделение неотложной помощи в Аллентауне, штат Пенсильвания. Скалли была там, живая, невредимая, бодрствующая, всего в пяти футах от него, но дорога к "долго и счастливо" все еще находилась в стадии строительства. Малдер прислонился к подоконнику. Он держал Уильяма, а за его спиной на горизонте, словно птица Феникс из пепла, поднимался новый красный рассвет. Скалли лежала в постели. На ней был выцветший больничный халат, и на фоне белых простыней она казалась слишком маленькой и бледной. Он смотрел, как она поворачивается на ее пластиковом браслете с удостоверением личности была бледно-фиолетовая надпись. Это было ее имя, номер социального страхования и группа крови, но мир, который он описал, для нее не существовал. Для нее сейчас 1992 год. Ее отец и сестра все еще были живы. Джордж Буш был президентом. Принц Чарльз и леди Ди все еще женаты, а Джонни Карсон по-прежнему был ведущим "Вечернего шоу". - Вы исчезли, работая под прикрытием с другим агентом культа в Вирджинии, - объяснил Малдер. - В январе 2001 года. На территорию был совершен налет, и во время него вы исчезли. Вы пропали. Сейчас конец апреля 2001 года, - добавил он на случай, если ей никто не сказал. - Вы расследовали этот культ, агент Малдер? - она спросила. - Да, - тихо сказал он. - И о вашем похищении. Она узнала его имя по монографии о Монти Пропсе, но, по ее мнению, он был уверен, что они никогда не встречались. Специальный агент Фокс Малдер был начинающим специалистом по профилированию в отделе Особо Тяжких; доктор Дана Скалли работала инструктором по судебно-медицинским исследованиям и подготовке кадров Квантико. Если она когда-либо и слышала о "Секретных материалах", то, вероятно, это был юмористический анекдот из прошлого. Для нее не существовало никаких инопланетян. Никаких похищений, никаких заговоров, вирусов, мазута, гибридов или суперсолдат. По ее мнению, она не была назначена его напарницей. Они никогда не разговаривали, не раскрывали дела, не спасали мир, не ссорились, не мирились, не занимались любовью и не зачинали ребенка. Здравствуйте, меня зовут Фокс Малдер. Раньше мы сидели рядом в ФБР. Она посмотрела на него, потом на Уильяма. Малыш держал рубашку Малдера одним мокрым кулачком, а другой грыз, пытаясь успокоить воспаленные десны. Малдер наблюдал за ней, ожидая признаков узнавания, но ничего не заметил. Она, похоже, предположила, что он взял с собой своего маленького сына, потому что не смог найти няню посреди ночи. - Меня похитили? - она спросила. - Да, - ответил он, хотя она задала один вопрос, а он ответил на другой. - Из церкви 13-го Знамения. - Змееносец, - сказала она скорее себе, чем ему. - Да. - У него в животе запорхали бабочки. - Вы помните? - Змееносец - это 13-й знак, агент Малдер. Из-за небольших изменений орбиты Земли в течение тысячи лет эллиптический путь солнца по небу проходит через тринадцать знаков зодиака. С 30 ноября по 17 декабря Солнце находится в доме Змееносца, Носителя Змеи. Что опровергает утверждения о том, что астрология имеет какую-либо научную основу, или... Она, казалось, была озадачена его внезапной кривой усмешкой. У него в животе запорхали бабочки, и по спине снова побежали мурашки, согревая его уставшее тело изнутри. - В чем дело, агент Малдер? - Ничего, - ответил он. Он подтолкнул Уильяма и ностальгически улыбнулся, когда тот повернулся, чтобы посмотреть на рассвет. - Приятно, что вы вернулись, агент Скалли. **** Невролог предположил ретроградную амнезию, хотя у Скалли не было никаких признаков травмы головы. Психиатр склонялся к истерической амнезии - подавлению памяти в ответ на травмирующее событие. Медсестры собрали анализы и провели анализ крови на предмет изнасилования, но и то, и другое оказалось безрезультатным. Помимо некоторой мышечной атрофии, единственной физической аномалией были остатки разветвленной ДНК в ее крови, которые гематолог не смог объяснить. И на рентгеновских снимках - таинственное металлическое пятнышко у основания черепа. - Вероятно, шрапнель, - заверил ее рентгенолог, в то время как Малдер стоял рядом, молча изучая пол. - Это не могло привести к потере памяти. В больницу Скалли поступила как неизвестная, находящаяся в коме. Она очнулась двенадцать дней спустя в отделении интенсивной терапии, представившись агентом ФБР, слабая, но в сознании. Только когда сотрудники больницы позвонили по телефонам, которые она назвала в качестве экстренных контактов, они заподозрили неладное. Они подумали, что она бредит, но после того, как она настояла на своем, полиция проверила "Дану Скалли" по базе данных NCIC и обнаружила, что она числится пропавшей без вести - к большому ее и их удивлению. Несмотря на предупреждения не расстраивать ее "хрупкое эмоциональное состояние", как только она смогла сесть, Скалли захотела посмотреть свою медицинскую карту. Она хотела просмотреть досье на Церковь 13-го Знамения, которая, благодаря наследию Керша, осталась завернутым в плотную бумагу сгустком дезинформации. Она расспрашивала Малдера о Змееносце и рейде, на ее белой коже между бровями появлялась морщинка разочарования каждый раз, когда он повторял версию событий, подготовленную для ее защиты. Целая армия врачей посоветовала Скалли набраться терпения, и ее память должна вернуться. Возможно, в постепенно или все сразу. Сначала было сорок восемь часов, потом семьдесят два. Через три недели после ее поступления в Аллентаунскую больницу в ее жизни, где когда-то были Малдер, Уильям и "Секретные материалы", образовалась зияющая дыра. В воскресенье вечером Малдер вернулся в больницу, после того как вздремнул, принял душ и побрился. Она сидела у окна, просматривая газету. Вместо тонкого больничного халата на ней были халат и тапочки, которые, должно быть, принесла ее мать. Ее волосы были влажными, а в воздухе витал запах хозяйственного мыла и шампуня. На маленьком столике на колесиках рядом с ней стояла еда, поднос с ужином выглядел переставленным, но нетронутым. - Вы уже встали, - нейтрально заметил он. - Рад видеть вас не в постели. - Агент Малдер. - Она сложила газету и отложила ее в сторону. Она заправила волосы за уши и, поздоровавшись, улыбнулась ему улыбкой Моны Лизы. - Мама помогла. Она ушла несколько минут назад. - Я видел её на парковке. Она направляется обратно в свой отель, - сказал он, сказав ей правду так же, как О'Доул говорил правду о пиве. - Как ты себя чувствуешь сегодня? - Хорошо. Лучше. Вы сегодня один, агент Малдер. Ребенок со своей матерью? - Нет, она... - Он покачал головой. - Она... Нет. Уильям сегодня со своей бабушкой. - Я не хотела совать нос не в свое дело. Вы не носите обручальное кольцо, а он все время с вами. Я подумала, что он может приезжать к вам на выходные. - Нет, - сказал он, но не стал вдаваться в подробности. Она снова пригладила волосы, выглядя смущенной. Он прочистил горло. Окна ее комнаты выходили на темнеющий город, и Малдер увидел Сириуса на южном небосклоне. Больше года назад он лежал с ней в постели, обхватив руками ее обнаженное тело и переплетя их ноги, он смотрел в окно, когда она рассказывала ему о Собачьей звезде. Это была самая яркая из всех звезд, в двадцать три раза ярче солнца, сказала она, когда он погладил ее по волосам. Согласно мифам, Сириус был охотничьей собакой Ориона, и древние египтяне использовали его для предсказания разлива Нила, сказала она. Она подняла руку и указала на зимний треугольник: Сириус, Бетельгейзе и Малый Пес. Он взял ее за запястье, проложил дорожку поцелуев к плечу, и во второй раз Малдер позволил ей любить себя. В ту ночь они создали Уильяма. Сириус стоял на страже, наблюдая за ними, пока не погрузился в горизонт и Змееносец взошел на востоке. - Если я буду смотреть на вас, это не поможет мне быстрее вспомнить, - произнес голос Скалли, возвращая его к реальности. - Хм? - Спросил Малдер. - Вы снова наблюдали за мной, агент Малдер. Вы смотрите на меня так, словно у меня есть секреты, запертые внутри, и мне нужно вспомнить, где я оставила ключ. - Нет, я... э-э-э... я смотрел на улицу, - солгал он. - Думал. Сегодня прекрасная ночь. Он не мог понять, поверила ли она ему или согласилась просто из вежливости, но она повернула голову, чтобы посмотреть на звезды вместе с ним. - Мой отец научил меня ориентироваться в созвездиях, - сказала она. - Когда я была маленькой девочкой, он научил меня, как моряки ориентируются по звездам. Мифы: Орион, Телец и Близнецы. Краб и Лев и Дракон. Я часами сидела с ним на крыше, глядя в ночное небо. - Похоже, это хорошие воспоминания. - Да, - тихо сказала она. Она еще несколько минут смотрела на звезды. Он притворился, что смотрит вместе с ней, время от времени бросая взгляды на ее профиль. - Сегодня днем, пока вас не было, я спросила маму о моем отце, - сказала она в "окне". - О том, почему он не пришел в больницу и не позвонил. Она сказала, что он в море, и сменила тему, но я... я не думаю, что она сказала мне правду. - А ты что думаешь? - он уклонился от ответа. Она продолжала смотреть на темное стекло. - Я думаю, он мертв. Я чувствую это, как будто внутри меня пустота. - Он ждал, не зная, что ответить. - Либо вы можете сказать мне, агент Малдер, либо я могу проверить записи о смертях. Я права? Он мертв? **** Малдер пришел двумя днями позже и услышал, как в ее больничной палате шумит душ. Дверь ванной была открыта. Хотя он знал, что не должен этого делать, он заглянул в ванную, ожидая увидеть силуэт Скалли за занавеской. Вместо этого он увидел, что она стоит перед зеркалом и смотрит на себя. - Скалли? Она повернула голову и посмотрела на свое отражение, которое двигалось вместе с ней. Он увидел полотенце и халат, висящие возле душа, но она уже расстегнула пижамную рубашку. Ее волосы были сухими и взъерошенными после беспокойного ночного сна. - Скалли? - он повторил это с беспокойством, но она не отвела взгляда. - Дана? Ты в порядке? Она провела руками по своему телу, не обращая на него внимания. Выражение ее лица казалось отсутствующим, как будто она смотрела в запотевшее зеркало и видела прошлое и будущее одновременно. - Ты вспоминаешь? - он тихо спросил. Малдер подошел ближе. - Скалли? Пока он смотрел, она коснулась своих грудей и бедер. Она откинула волосы с лица и снова повернулась из стороны в сторону, разглядывая себя. Ее волосы были короче и светлее, чем она помнила, и вокруг них появились тонкие морщинки глаза и рот. Ее грудь казалась бы мягче и полнее, а бедра округлее. Ее щеки и ключицы были бы более выраженными – эта впалость так и не исчезла после перенесенного рака. Ей было тридцать семь, и время превратило ее в сильную, красивую женщину, но той Дане Скалли, которую она помнила, еще не исполнилось тридцати. Она наблюдала за изменениями взглядом ученого. Ее тело, должно быть, кажется знакомым и в то же время чужим, как будто кто-то другой жил в нем последние десять лет. Ее пальцы остановились на животе и отодвинули хлопковую пижаму, разглядывая сморщенный шрам, пересекающий кожу. - В вас стреляли, - объяснил он. Он зашел в ванную. - В 1999 году в вас стрелял другой агент при исполнении служебных обязанностей. - Что еще, агент Малдер? - спросила она ровным голосом. Вода в душе продолжала барабанить по кафелю, и пар вырывался из-за тонкой занавески. - Скалли, врачи сказали... - Что еще? - спросила она. Он подошел и встал у нее за спиной, глядя на их отражение в зеркале. - У тебя на шее два шрама. Он поднял руку, указывая на то, что находится на её коже, но не трогая. - Маленькая татуировка от твоего похищения и еще одна - от столкновения с культом в Юте летом 2000 года. У тебя есть татуировка. Кончики его пальцев скользнули по ее пояснице. - Вот здесь. Татуировка в виде змеи, пожирающей свой хвост. - Уроборос. Он кивнул и опустил руку. - Я не помню, - отрывисто произнесла она. - Ты вспомнишь. Дай себе немного времени. - А что, если я не вспомню? Что, если я никогда не вспомню? Она дотронулась до своего живота, чуть выше пояса пижамных штанов. Там были едва заметные красные линии - карта путешествия, о котором он почти не рассказывал. - У меня растяжки. - Да. - Я родила ребенка. Совсем недавно. - Да. Она провела пальцем по следам и подняла глаза, встретившись с его взглядом в зеркале. - Вы здесь не только для того, чтобы расследовать мое похищение, не так ли, агент Малдер? Он медленно покачал головой. - Твой сын... Уильям. Это мой ребенок? Он кивнул. - Ты мой муж? Мы женаты? - Нет, - тихо ответил он. - Нет, ты не хотела выходить замуж. Зеркало запотело, давая смутное представление о том, кто они такие. - Ты любишь меня? - спросил я. - спросила она хриплым шепотом. - Ты же знаешь, что люблю. Она перевела дыхание и оперлась руками о белую раковину, словно пытаясь успокоиться. - Я хочу домой. Сегодня. У нас есть дом? - У тебя есть квартира в Джорджтауне. У меня есть дом в Александрии, где я храню свою рыбу, видеокассеты и грязное белье. С тех пор, как появился Уильям, я живу с тобой. - А до этого? - Мы работали вместе. Мы были партнерами более восьми лет. Она повернулась и посмотрела на него, не отрывая одной руки от раковины. - Я хочу домой. Ее лицо раскраснелось от пара, а растрепанные волосы вились вокруг лица. Она выглядела красивой, но глаза у нее были усталые. - Я отвезу тебя домой, - пообещал он. **** У Скалли сложилось ошибочное впечатление, что Малдер взял себя в руки. Он знал, какую красивую картинку она увидела. Звездный психолог и судебный патологоанатом стали партнерами, полюбили друг друга и, забегая вперед, завели внебрачного ребенка. У нее были сомнения по поводу брака, как и у него, но они любили друг друга и своего ребенка. Она была похищена, и профайлеру пришлось заботиться об их маленьком сыне, пока он искал ее. Спустя месяцы, благодаря своему таланту и героизму, он нашел ее, и они вернулись домой, направляясь по длинный отрезок шоссе в лучах заката в сером "Вольво" с их ребенком на заднем сиденье. Он был ее рыцарем в сверкающих доспехах ФБР. Это могло бы стать фильмом недели на всю жизнь. Несмотря на свою браваду о том, что Скалли чувствует себя лучше, она заснула еще до того, как они выехали на Пенсильванскую автостраду и не просыпалась, пока они не подъехали к Балтимору. Ее мать принесла пижаму в больницу, поэтому Скалли надела синие джинсы из магазина распродаж рядом с мотелем и старую оксфордскую толстовку Малдера. С волосами, собранными в конский хвост, и лицом, свободным от макияжа, она выглядела как студентка колледжа, когда зевнула и открыла глаза. - Я принес кофе, - сказал Малдер. Она неуверенно повернула к нему голову, словно ей требовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где она находится, кто он такой и почему она оказалась с ним в машине. - Я принес кофе. Он указал на другую чашку в подставке. - Я недавно зашел сменить "чаб скаут" и увидел кафе. Он должен быть еще горячим. - Спасибо, - вежливо ответила она и взяла чашку, на которую он указал. Она сделала глоток и повернула голову, чтобы посмотреть, как за окном проносятся мили шоссе. Он взглянул в зеркало заднего вида, проверяя, как там Уильям, и сосредоточился на полуденном потоке машин. Краем глаза он заметил, что Скалли изучает свою чашку. - Они что-то не так поняли? - Нет. Все в порядке. Темные сливки для запекания, без сахара. - Что это? - спросил он после нескольких секунд молчания. - Скалли? С тобой все в порядке? - Я в порядке. Это жутковато, - сказала она, все еще глядя вниз. - Ты знаешь, какой я люблю кофе. Какой размер одежды я ношу. Мою историю болезни. Мою историю работы. Мою семью. У нас ребенок, это очевидно... Ты знаешь обо мне все... - Но ты ничего не знаешь обо мне, - закончил он за нее. Она кивнула. - Я слышала истории. Как Бюро завербовало тебя прямо после окончания Оксфорда. Как ты расследовал дела до того, как окончил академию. Когда ты будешь проезжать мимо, обрати внимание на подходящее, по твоему мнению, место для захоронения тела, проверьте и найди его. - Тело было найдено в Оклахоме. Проселочная дорога, зов природы; удачная догадка, и рождается легенда. - Он остановился - Поскольку нет никаких признаков повреждения гиппокампа, некоторые или все ваши воспоминания все еще могут вернуться. Особенно если ты спокойна и находишься в окружении знакомых людей и вещей. Но ты врач, ты знаешь прогноз, - запинаясь, закончил он. - Я знаю, - тихо повторила она. Позже она добавила: - Ты нравишься моей матери. - Твоя мать терпит меня. Билл-младший ненавидит меня, и это чувство взаимно. - А мой отец? - Я никогда не встречался с ним. Я знаю, что он гордился тобой. Ты была его лучшим другом. Она отхлебнула кофе и вернулась к созерцанию окна. Он положил руки на руль, надеясь, что она скажет что-нибудь еще, но она промолчала. - Около двух лет назад, после того, как тебе сказали, что ты не сможешь зачать ребенка естественным путем, ты обратилась ко мне по поводу экстракорпорального оплодотворения, - осторожно произнес он. - Ты попросила меня сделать анонимное пожертвование, как друга, и я согласился. Мы сделали все, что сказал врач - анализы, гормоны и стерильные стаканчики, - но спустя шесть месяцев и много горя ты так и не смогла забеременеть. Ты могла бы попробовать еще раз с донорскими яйцеклетками, но стала. Она отвернулась к придорожным рекламным щитам, поэтому он не мог оценить ее реакцию. - До Уильяма мы работали в отделе "Секретных материалов", который специализируется на делах, связанных с причудливыми, паранормальными или необъяснимыми явлениями, - продолжил он, пробираясь по словесному минному полю. - У нас был хороший показатель раскрываемости, учитывая то, с чем нам приходилось работать. Мы можем раскрывать дела и ловить монстров, но когда дело касается нас, мы делаем два шага вперед, три шага назад, Скалли. В марте прошлого года, во время одного из таких шагов вперед... Ты получила свое чудо. Он снова опустил руки и проверил ее затылок в ожидании ответа. - Я люблю тебя. Я бы пошел на край света ради тебя. Я бы воскрес из мертвых ради тебя, но мы не планировали заводить общего ребенка - не так, как сейчас. Я не думаю, что ты знала, что мне сказать, а я понятия не имел, что сказать тебе. Я не был уверен, как я вписываюсь в общую картину. Ты молилась о ребенке и была готова растить его в одиночку, если бы я не вернулся. Она помолчала, прежде чем ответить. - Ты действительно вернулся. - Ты тоже, - тихо сказал он. - Это не идеально, Скалли. Ты, я, мы - это даже близко не так. Она кивнула, едва заметно покачав головой. Малдер открыл было рот, но не сдержался и вместо этого сказал: - Хорошая новость в том, что я очень остроумен. Мои каламбуры покажутся тебе плоскими. И у нас есть десять лет на фильмы с Киану Ривзом и Кевином Костнером, чтобы наверстать упущенное. - Кто-то все еще платит этим двоим за создание фильмов? - Странно, да, - невозмутимо ответил он. - Это секретный материал. Она посмотрела на него и улыбнулась - той же грустной улыбкой, что и в больнице, - вежливым выражением лица человека, потерявшегося, но не желающего этого признавать. **** С детства это было любимое время Малдера - перед рассветом, еще до того, как на темном горизонте забрезжили первые проблески рассвета. За окном голубыми и желтыми огнями сверкали звезды и белые бриллианты, и тишина, укрывающая мир, как одеяло из гусиного пуха. В течение многих лет он совершал ранние утренние пробежки, напрягая свое тело, очищая разум от паутины и наслаждаясь тем, как кровь бежит по его венам. Теперь предрассветный час означал нежное, осязаемое время прохладного воздуха и теплых бутылочек, хлопчатобумажных комбинезонов и бесконечного богатства кожи его сына. Уильям прикончил бутылочку. Он выпустил соску с тихим хлопком и удовлетворенной отрыжкой. - Ну, это уже не первый шаг, - прошептал Малдер. Он опустил взгляд и провел кончиками пальцев по полному животу ребенка. - Ммм, - торжественно сообщил Уильям Малдеру, следя за его лицом своими голубыми глазами. - Да, - согласился он и переложил ребенка на сгиб другой руки, пока они смотрели на улицу из окна гостиной Скалли. Полная луна бледно-ржавого цвета висела на западе, словно декорация к фильму, - слишком красивая, чтобы быть настоящей. Пока они смотрели, мимо пролетела падающая звезда, сверкая, как комета, и исчезла в черноте космоса. - Это луна-цыганка, - тихо сказал он Уильяму. - Когда падающая звезда пересекает свой путь с полной луной. Это старая легенда: если ты увидишь цыганскую луну, ты обречен скитаться, как цыган, всегда в поисках чего-то, что находится за гранью твоих мечтаний. Твоя мать рассказала мне эту историю, - прошептал Малдер. - За исключением того, что она добавила бы, что у таких легенд редко есть какая-либо научная или историческая основа, а "падающая звезда", которую мы видели, - это кусок космического камня, упавший на Землю. Мама иногда не понимает сути происходящего, но мы все равно ее любим. Уильям задумчиво погладил старую футболку Малдера, пока они рассматривали ночное небо. - Я думаю, мы цыгане, приятель. - Угу, - отозвался малыш. - Да, угу, - тихо согласился Малдер. Он услышал, как Скалли пошевелилась в постели, и осторожные шаги, за которыми последовал звук льющейся воды в ванной. Через несколько минут она появилась в атласной белой пижаме, вытирая лицо полотенцем. Она остановилась, чтобы оглядеть свою полутемную гостиную, взглянула на Малдера, скомкала одеяло на диване и направилась в пустую детскую, все еще нетвердо держась на ногах. - Мы здесь, - сказал он, стараясь не напугать ее. - Уильям здесь. Он проснулся. - С ним все в порядке? - С ним все в порядке. Он рано встает. Она поправила свою свободную пижаму, как будто накинула халат. - Который час? - Когда она приблизилась, ее босые ноги бесшумно ступали по ковру. - Еще не было шести. - Я так долго спал? Почему ты меня не разбудил? - Тебе нужно отдохнуть. Думаю, вчера днем ты отключилась еще до того, как голова коснулась подушки. Она остановилась в нескольких шагах от него. Она откинула с лица растрепанные волосы и заправила их за уши. - Произошло ли что-нибудь важное? - За последние двенадцать часов или за последние девять лет? На ее губах промелькнула тень улыбки. - Начнем с последних двенадцати часов, и мы сможем двигаться дальше. Малдер замолчал, на мгновение отвлекшись. До рождения Уильяма он несколько раз видел ее такой: лениво полусонной, расслабленной, прежде чем она застегнет свои дневные доспехи. Без прически. Уязвимая. Неидеально красивая. - Твоя мама зашла, чтобы пополнить запасы в холодильнике, отчитать меня за то, что я позволил тебе покинуть больницу, и сделать мне несколько предупреждений о правилах приличия, - сказал он. - Я должен был сказать тебе, что в холодильнике есть еда, она вернется в восемь утра, и ты должна позвонить ей, если возникнут какие-то – она говорит серьезно - проблемы. Перед уходом она положила на диван одеяло и подушку и выразительно сказала, что надеется, что мне будет удобно там спать. - Она забывает, что я взрослая женщина, но у моей матери добрые намерения. - Скалли, я знаю твою маму много лет. Я знаю, что у нее добрые намерения. Как это отражается на шкале устрашения? - он спросил. - Просыпаешься в квартире, переезда в которую не помнишь, и обнаруживаешь в своей гостиной ребенка и странного мужчину? - Ты не кажешься таким уж странным. - Подожди, пока не узнаешь меня получше, - ответил он и заслужил еще одну из тех нежных, непринужденных улыбок, которые так редко можно было увидеть после их первого года совместной жизни. Он вспомнил эту женщину: ту, что пробралась сквозь ревматические недра Гувер-билдинг, чтобы вторгнуться в его жизнь в 1992 году, ненужную и нежеланную представительницу бюро, названную инь по отношению к его ян. Она была мягче, доверчивее, ее меньше била жизнь. Дана Скалли была полна рациональных объяснений и изумления с широко раскрытыми глазами, она постоянно ходила за ним по пятам и была одержима идеей пробить брешь в любой теории, которую он выдвигал. Он задавался вопросом, любил ли он ее уже тогда. - Вы снова это делаете, агент Малдер, - мягко сказала она, возвращая его к реальности.- Наблюдаете за мной. - Уильям наблюдал за вами. - Он пригладил каштановые пряди, похожие на норку, покрывающие головку ребенка. - Я просто задерживаю его, агент Скалли. Она мгновение изучала его, казалось, не убежденная, и отвернулась, чтобы выглянуть в окно. Из окна открывался вид на спящий город. Она молчала так долго, что это начало его беспокоить. - Скалли? С тобой все в порядке? - Я тут подумала - как бы трудно это ни было понять мне, тебе, должно быть, не менее трудно. Когда ты смотришь на меня... У нас общий ребенок, а я даже не помню твоего второго имени. Или сколько тебе лет. Твой день рождения. Твое любимое блюдо. Когда мы познакомились. Или когда мы впервые поцеловались. - Уильям, - тихо ответил он в интимной темноте. - Как и твой отец. Мое второе имя Уильям. Фокс Уильям Малдер. Она оглянулась на него. Свет уличного фонаря падал на ее лицо, мягко освещая половину, оставляя другую половину в тени. - Мне сорок один год. 13 октября 1961 года. Семечки, испытываю неестественную любовь к семенам подсолнуха. - А остальное? - спросила она, понизив голос на октаву. - Мы познакомились 6 марта 1992 года, когда ты вошла в мой кабинет в своем ужасном клетчатом костюме и объявила, что я полный - хотя и блестящий - псих, раз верю, что некоторые тайны необъяснимы современной наукой. - Он сделал паузу, чтобы насладиться воспоминаниями, как хорошим вином в бокале. - 31 декабря 1999 года. Мы позже притворились, что поцеловались в канун Нового года, потому что я был под воздействием обезболивающих. - А Уильям? Он облизал губы. - 23 марта 2000 года. Ты заснула на моем диване. Я проснулся посреди ночи, а ты стояла у моей кровати. Когда я проснулся на следующее утро, тебя уже не было. - Это было в первый раз? - Нет. Она отвела взгляд и посмотрела вниз, сосредоточившись на ребенке у него на руках. - У тебя хорошая память на даты. - Важные, - ответил он. Он почувствовал тепло, исходящее от ее тела. Он представил, какой была бы на ощупь ее кожа, если бы он прижался губами к ложбинке у ее горла, и как бы она пахла, если бы он уткнулся лицом ей в шею. Ее кожа была бы теплой, гладкой и бархатистой, как персик на летнем солнце. Если бы у Nirvana была своя парфюмерная линия, она сочетала бы в себе аромат "Макушки Уильяма", "Больше слез не будет", и нежное местечко, пульсирующее под левым ухом Скалли. Все, чего хотел Малдер, - это отвести ее обратно в постель, уложить Уильяма между ними, переплести их пальцы, закрыть ему глаза и проспать пять лет. Худший способ соскучиться по женщине - это быть в нескольких дюймах от нее, зная, что она ему не достанется. После всех своих поисков он нашел Дану Скалли, но не ту, которую потерял четыре месяца назад. - Мы видели луну-цыганку. - Малдер прочистил горло, когда она подняла глаза. - Уильям и я. Прежде чем ты встала, мы увидели, как падающая звезда пересекла полную луну. Так что мы прокляты: обречены вечно скитаться. - Это старая легенда. Мой отец обычно укладывал меня спать, рассказывая сказку о цыганской луне. - Я знаю. Ты рассказала мне эту историю, - сказал он. - Однажды ночью. Во время наблюдения. Я предупреждаю... если это правда, то ты имеешь дело с двумя цыганами. - Что ж, я буду считать, что меня должным образом предупредили. Она провела указательным пальцем по ступне ребенка. Уильям инстинктивно поджал пальцы и отдернул ногу. Она опустила руку. - Знаешь, я никогда особо не задумывалась о том, чтобы завести детей. Пока мои друзья женились и создавали семьи, я была занята учебой в медицинском колледже и своей карьерой. Я предполагала, что когда-нибудь... - Когда-нибудь это случится, Скалли, - напомнил он ей. - Думаю, да, - согласилась она. - Как ты думаешь, он позволит мне подержать его? - Ты хочешь? Она молча кивнула. Без комментариев он кивнул на кресло у камина. Скалли села с таким видом, словно ожидала, что ее вызовут следующей на конкурс по правописанию. - Что мне делать? - Расслабься, - сказал он ей. - У тебя это получается само, я обещаю. Корми, переодевай, отрыгивай, купай, люби, защищай от всего мира и не роняй на голову. Повторяй по мере необходимости. Опустившись на колени и передавая Уильяма в ее неуверенные руки, Малдер почувствовал боль в груди, словно его сердце осаждала армия игрушечных солдатиков, вооруженных маленькими пластиковыми мечами для коктейлей. - Попался? - спросил он, оставаясь рядом с ней. - Думаю, да. Малыш вынул пальчики изо рта. Он посмотрел на Малдера, ища поддержки, но вместо этого доверчиво положил голову ей на плечо, а мокрую руку - на грудь Скалли, теребя шелковую пижаму. Эти игрушечные солдатики захватили сердце Малдера, пронзив его своими пластиковыми мечами так, что кровь вытекла из сотен крошечных надрезов на бумаге. Облегчение, страх, гнев, обида и бессмертная любовь - все это просочилось наружу и смешалось в бурлящем море внутри него, в то время как поверхность оставалась обманчиво спокойной. - Видишь. - Ему пришлось снова прочистить горло, когда он отодвинулся, и его руки почувствовали сверхъестественную тяжесть. **** К сожалению, психи всего мира не понимали семейных и медицинских проблем. Оставить акт, и ГИП был одинаково плох. Малдер мог сообщить о смерти, и кто-нибудь из отдела поддержки расследований размахивал над его гробом оперативным отчетом, желая, чтобы он просмотрел его, прежде чем гробовщик закроет крышку. Воспользовавшись компьютером Скалли, Малдер удалил непрочитанные сообщения из своего почтового ящика, просмотрел остальные электронные письма и забрал толстую посылку, отправленную курьером из Квантико. Он вздохнул, перелистывая просматривал глянцевые черно-белые фотографии с места преступления в первом файле. Он прочитал несколько отчетов и решил, что не помешает выпить чашечку крепкого кофе. Уильям лег спать в восемь и он надеялся, что не проснется еще несколько часов. Скалли лежала на диване, свернувшись калачиком под одеялом, все еще держа в руке пульт дистанционного управления. До этого она что-то бормотала, но теперь спала спокойно. Малдер забрал пульт у нее из рук, приглушил звук телевизора и укрыл ее одеялом. Через несколько минут в белом пластиковом брюхе мистера Кофе заурчало, и запахло жареным картофелем по-французски она разносилась по всей квартире. Пока Малдер ждал, он нашел свою старую кружку "НИКАП" и открыл несколько шкафчиков, просматривая варианты на предмет возможного полуночного перекуса. Миссис Скалли намного превосходила его в умении ходить по магазинам. - Вы когда-нибудь спите, агент Малдер? - Голос Скалли, раздавшийся с порога, застал его врасплох. - Это я. - Он закрыл шкаф, повернулся и прислонился спиной к стойке. Он указал на диван в соседней комнате. - Ты была в моей постели. - О, - сказала она с утренней неловкостью женщины, которая не может вспомнить, что было накануне вечером. Из кофейника вытекла последняя струйка, и он наполнил свою кружку, щедро добавив в нее сахара. - Кофеин и пустые углеводы - это как сон в чашке, - сказал он ей, обхватывая теплую кружку руками и поднося ее к губам. Она оцепенело смотрела на него, то ли все еще находясь в полусне, то ли на мгновение задумавшись, не совершила ли жизнь какую-то космическую ошибку и не может ли Судьба вернуть все назад. Прошла неделя с тех пор, как он привез ее домой из Аллентаунской больницы общего профиля, игнорируя возражения врачей. К ней вернулись силы, но у нее не было ни проблесков памяти, а в воспоминаниях нет ничего. Между началом 1992 года и пробуждением в больничной палате месяц назад у нее была пустота. За исключением той жизни, к которой она вернулась, ее отец и сестра были мертвы. Врачи сказали, что она бесплодна, но у нее был ребенок, которого она не помнила, как родила, и отцом которого был мужчина, которого она даже не помнила, как целовала. В ее отсутствие мир двигался дальше, оставляя ее одну на произвол судьбы. Малдер мог бы сказать ей, что понимает, но она бы ему никогда не поверила. - Ты в порядке? - спросил он, зная ее реакцию. Она кивнула и сказала: - Хорошо. - Тебе приснился плохой сон? Она покачала головой. - Я так не думаю. У меня нет снов. Во всяком случае, я их не помню. - Хорошо. - Он подул на черную поверхность своего кофе, отчего по ней пошла мелкая рябь. Она взглянула на него и отвела взгляд. Он услышал, как заскрежетали шестеренки, когда она сменила тему. - Похоже, ты собираешься задержаться на какое-то время. - Работа. Он кивнул на стерильный коллаж смерти на кухонном столе. - Я надеялся сделать пару снимков, пока вы с Уильямом спали. - Я должна дать вам поработать. В ответ он поставил свою кружку с кофе и отодвинул стул во главе стола, и предложил его ей. Когда она села, он достал из шкафчика пакетики с чаем и вторую чашку и включил конфорку под чайником. Как только она приготовила чай, он опустился на стул справа от нее. - Ты работаешь над чем-нибудь интересным? - неловко спросила она. - Над твоими заурядными социопатами, психопатками, педофилами и, возможно, если мне повезет, над зомби. Малдер устало улыбнулся Скалли, беря в руки первый из полевых отчетов. Одна из пустышек Уильяма лежала между солонкой и перечницей, и он тоже взял ее, играя с ней во время чтения. - Вы ведь знаете, что зомби не существует, не так ли, агент Малдер? - У нас есть несколько старых файлов, которые могут отличаться друг от друга, - ответил он, не поднимая глаз. Он просмотрел третью страницу отчета, когда она спросила: - Вы скучаете поэтому? Работаете с архивами? - Иногда, - небрежно признался он. - Но полевая работа, разведчики и отец-одиночка не сочетаются. - Когда вы перевелись? - Перевод - неправильный термин. Когда я вернулся, агент Доггетт был назначен в "Секретные материалы", а ты еще не взяла декретный отпуск. Никаких вакансий - по крайней мере, официально. Я был переведен в другое подразделение примерно за две секунды до того, как у нас с Бюро возникли разногласия, и меня уволили из фонда оплаты труда ФБР. Я не возвращался к работе, пока недавно Скиннер не предложил мне должность в ГИП. - Мы были партнерами. - Потребовалось несколько попыток, прежде чем она решилась задать вопрос, который, как он знал, должен был прозвучать. - Ты сказал, что уехал и вернулся... Это как-то связано с Уильямом? С моей беременностью? Он отложил полевой отчет в сторону и наклонился вперед, переплетя пальцы. - В некотором смысле, но не так, как ты можешь подумать. В апреле прошлого года я ездил в Бельфлер, штат Орегон, расследуя... Расследуя деятельность группы, которая, как мы полагали, была связана с той, которая позже похитила вас. Ты плохо себя чувствовала, поэтому осталась в Вашингтоне. У тебя кружилась голова, тебя подташнивало, ты устала, но никто из нас не мог сложить два и два. Я звонил тебе из мотеля, хотел узнать, что сказал врач, но ты так и не ответила. В тот вечер я ушел в лес неподалеку от Бельфлера и, как и ты, исчез с лица земли. В следующий раз я увидел тебя, когда прошло шесть месяцев. Я очнулся в палате интенсивной терапии в Балтиморе, и у тебя оставалась пара недель до родов. - Что с тобой происходило в течение этих шести месяцев? - Плохие вещи, - ответил он. Ты не хочешь мне рассказывать? - Нет, не хочу. Стенки чайника заскрипели, когда он нагрелся, и пар от кружки с кофе тихо поднялся между ними, растворяясь в воздухе. Со стола на них безжизненными глазами смотрели серые тела с глянцевых фотографий. - Я нашла вас? - Нет, ты... Ты не могла. У тебя были осложнения с беременностью. Скалли, ты должна была сделать выбор: подвергнуть себя и ребенка риску, разыскивая меня, или сохранить ребенка в безопасности и позволить мне уйти. Она смотрела на крышку стола, а он - на ее макушку. - Итак, я тебя отпустила, - тихо сказала она. - Ты так сильно хотела ребенка... - А ты этого не сделал. - Она теребила рукав своего халата. - У нас опасная карьера, Скалли, и мы нажили много опасных врагов. У нас с тобой - у каждого из нас достаточно проблем, чтобы начать свой собственный еженедельный журнал. Вместе мы – самопроизвольное возгорание. И медленное, тлеющее горение. И катастрофа, достойная Красного Креста. Она взглянула на него и снова опустила глаза. - Но это не значит, что я не хотел ребенка, - продолжил он через несколько секунд. - Сначала я хотел, чтобы он был для тебя, потому что я любил тебя, а ты хотела ребенка. После твоего похищения я хотел его, потому что он был связующим звеном с тобой. Уильям был последней частичкой тебя, которую я мог удержать от себя и сохранить в безопасности. Ты дала мне все шансы уйти. Честно говоря, я поступил правильно, хотя и по неправильным причинам, но это не меняет того факта, что я это сделал. Теперь ты вернулась... - Частично, по крайней мере. - Она опустила голову, как будто смутилась. - Полагаю, я задолжала тебе алименты за пять месяцев. - Боже, Скалли, ты мне ничего не должна, - хрипло произнес он, чувствуя, как внутри у него что-то лопается. - Однажды, еще до рождения Уильяма, ты сказала мне, что я сделал тебе подарок. Может быть, я и сделал это, но ты не можешь представь себе, что ты подарила мне взамен. То, что я считал важным в своей жизни, меркнет по сравнению с вами обоими. Она подняла голову, ее лицо было в нескольких дюймах от его, ее сияющие глаза были глубокими и голубыми. То ли он двинулся вперед, то ли она, то ли они оба, потому что его губы встретились с ее губами - сначала неуверенно. Ее губы были мягкими, ее дыхание согревало его кожу, а вкус ее губ был молочно-сладким, как последние капли горячего шоколада, которые удалось выудить со дна чашки. Все его тело расслабилось. Он стоял в реке, ощущая силу течения, прижимающегося к его телу. телом и на несколько секунд, вопреки здравому смыслу, позволил силе увлечь себя туда, куда она хотела. Малдер отстранился раньше, чем это сделала она. Он потерся влажными губами о ее губы, а его взгляд скользнул по ее лицу. - Я мечтал о тебе, - прошептал он. - Каждую ночь. Как будто ты видела меня во сне. Она моргнула. Реальность вернулась и обдала его холодом. - Прости, - пробормотал он и откинулся на спинку стула. Он взял случайный отчет и тупо уставился на море текста, пока не почувствовал ее руку на своей. Он взглянул поверх отчета. Она неуверенно улыбнулась ему. - Не стоит. Он использовал неуверенную улыбку, чтобы скрыть секреты, которые носил при себе, как спрятанное оружие. Тупая боль желания пульсировала внутри него, смешиваясь с несколькими сердитыми, нелогичными приступами боли от старых незаживших ран. Не имело смысла обижаться на нее за то, чего она не могла вспомнить. Это была уже не та Скалли; его мозг понимал это. Его эго - неуверенному в себе маленькому троллю, страдающему от одиночества, который жил под мостом между его мозгом и сердцем - не хватало сна, и он не мог прийти в себя. - Ты устала. Тебе нужно отдохнуть. Почему бы тебе не лечь спать? - мягко предложил он. - Я могу спасти этот сегодня вечером, если я выступлю в мировом одиночном разряде. - Хорошо. Словно на автопилоте, она встала и направилась в темную спальню, оставив его одного преломлять хлеб с мертвецами. За его спиной в чайнике нарастало давление, а ее чашка, пустая, ждала на кухонном столе. **** Скалли рассматривала свою квартиру как место преступления, собирая по кусочкам улики, оставленные женщиной, которой она не была, но на которую была удивительно похожа. Как любой хороший агент, она обыскала ящики своего стола и полки в шкафу в поисках улик и принесла Малдеру останки своей жизни для опознания. На некоторые вопросы он мог ответить: потускневший жетон, табличка с его именем из "Секретных материалов", кукла ручной работы из ткани, старый бейсбольный мяч и три квитанции из пиццерии "Пицца Хат" в центре Америки, на которых фиолетовые чернила выцвели так, что их едва можно было разобрать. Но о значении большинства сувениров Малдер мог только догадываться: загадочно сросшиеся пенни и десятицентовики, отрывок из фильма, который он никогда не смотрел, - возможно, следы сбоя в пространственно-временном континууме из какого-то дела, возможно, последний дневной сеанс, который они смотрели с Мелиссой. Дану Скалли не удовлетворило "возможно", и Малдер не ожидал, что она согласится. Ученый в ней хотел получить точные ответы. Я в ФБР. Малдер любил ее, он любил своего сына, и были темные силы - ее религиозные культисты, его неуловимые "Они" - работающие над тем, чтобы приблизить конец света. Как только он узнает правду, он расскажет ей. Тогда они оба узнают. **** За окном ее квартиры небо из пестро-серого превратилось в темно-сапфировое, и между облаками появились первые звезды. Шторм очистил город от грязи, смыв ее с лица земли и тротуаров. После этого из водосточных желобов и водосточных труб потекли ручьи. Прохладный ветерок шелестел листьями, стряхивая последние капли. - Куда идти? - спросила она, когда они дошли до конца квартала, отправляясь на вечернюю прогулку. - Тебе решать, - ответил он, позволяя ей задавать темп. Вместо того чтобы перейти улицу, она повернула налево, и они с Уильямом последовали за ней. Малдер толкал коляску, и они шли медленно, бок о бок, но не касаясь друг друга. - Я тут подумала кое о чем, - сказала Скалли, когда они неторопливо шли вдоль лужи. - Как мне тебя называть? - Это зависит от того, пользуюсь я твоим расположением или нет. Тут и "Черт возьми, Малдер", и "Прекрати, Малдер", и "Заткнись, Малдер", и "Ты с ума сошел, Малдер?" Последнее ты часто употребляешь. - Нет, я серьезно. Кто мы такие? - Я не уверен, что понял вопрос. - У нас общий ребенок. Мы друзья. Раньше мы были партнерами. Мне было интересно, кто мы сейчас. - А, - сказал он вместо реального ответа. - Я... я становлюсь сильнее, чувствую себя лучше. После всего, что я пропустила, я хочу, чтобы все вернулось на круги своя. Полагаю, я спрашиваю о том, что для нас является "нормальным". Малдер вдохнул. Он вдохнул чистый запах озона глубоко в легкие и выиграл немного времени, прежде чем заговорить. - "Нормальное" для нас - это сложно, Скалли. Он повернул голову, наблюдая за их отражением в окнах кирпичных таунхаусов. Он увидел привлекательную пару из верхушки среднего класса, одетую в синие джинсы - он в толстовке, она в футболке и кардигане, - они прогуливались с сыном. Они выглядели на удивление обыденно, учитывая некоторое расстояние и правильную точку обзора. - А вот и Уильям, - добавил он. - И еще есть Уильям, - согласилась она. - Ты говорила о возвращении на работу в Квантико, - сказал он, хотя вопрос, на который он ответил, был не тем, который она задавала. - Преподать неполный рабочий день. Я в своем кабинете в ISU. По вторникам и четвергам. Если бы ты преподавала в понедельник, среду или пятницу, нам бы не нужно было, чтобы твоя мама присматривала за ребенком. - Я думаю, лицензионный совет и Бюро могут возразить, что я не помню ни одного из курсов повышения квалификации, которые посещала за последние девять лет. - Но вы их посещали. - Лицензионный совет так не воспримет. - О, - ответил он. Резиновые колеса прогулочной коляски загудели по мокрому тротуару. Зажглись уличные фонари, и день сменился ночью, а небо озарилось белым светом. - Я хочу вернуть свою жизнь, Малдер, - сказала она наконец. - Я знаю. Полагаю, мой вопрос таков: в какой жизни? - В моей. Нашей. Хорошо это или плохо. Ты специалист ФБР по профилированию и знаешь меня лучше, чем я сам себя знаю. Я бы хотела, чтобы ты ответил мне, вместо того чтобы увиливать и ходить вокруг да около. Малдер остановился. Он держал коляску одной рукой, прислонившись спиной к кирпичному крыльцу фешенебельного жилого дома. - Первый раз был ошибкой, - сказал он, не глядя на нее. - Моя мать покончила с собой, я был не в себе, а ты пыталась вернуть меня обратно. Мне нужно было что-то теплое и настоящее, за что можно было бы держаться, и, думаю, ты неправильно это поняла. Я думаю. Я не знаю. Мы никогда не говорили об этом. Он поиграл поролоном на ручке коляски, наблюдая за ребенком. - А как насчет второго раза? - спросила она. - Это тоже была ошибка? - Нет. Та ночь была... Он ощутил вкус этих слов на своих губах, прежде чем отпустить их. - Необузданный, страстный и, возможно, необдуманный. Но это было на самом деле. А потом я исчез. Мимо проехал автомобиль. Его шины медленно скользили по выбоинам, а дворники смахивали с ветрового стекла несколько капель. - Через несколько дней после рождения Уильяма я пришел к вам в гости, остался помогать и больше не уходил. Шесть недель спустя тебя не стало. Кто мы такие? Лучшие друзья, бывшие партнеры, маргинальные любовники и родственные души регистрируются отдельно. Я бы убил за тебя, без вопросов, Скалли, но я буду сражаться насмерть, если ты попытаешься отнять у меня Уильяма. Люблю ли я тебя? Всей душой сердцем и душой, в этой жизни и в следующей. Ты любила меня? Я не могу ответить за тебя. - Я думаю, ты сможешь. Он выдохнул. - Да, наверное, смогу. Но это было тогда, а это сейчас. Он смотрел, как вода стекает по краю улицы в ливневую канализацию. Боковым зрением Малдер заметил, как она подняла на него глаза, желая узнать правду. - Ты ушла, Скалли. Ты заключила безрассудную сделку с Кершем, не предупредив меня, и менее чем через сорок восемь часов исчезла. Я понятия не имел, кто мы такие и что я должен был делать с Уильямом. Я знаю, что это не твоя вина, что тебя похитили, но... - Но я причинила тебе боль, - закончила она за него. - Я причинила тебе сильную боль. - Но ты не помнишь, - поправил он ее, его слова зазвучали быстрее. - Я знаю твои причины, Скалли, но ты не помнишь. Я помню все страхи и то, что осталось невысказанным, и поздние ночи, и обещания, и сожаления между нами, которые привели тебя к принятию решения. Я бы хотел, чтобы ты вспомнила, почему подвергла себя риску ради меня, и я мог бы разозлиться на тебя, потому что да - да, ты причинила мне сильную боль. Легкий ветерок развевал ее волосы, а лицо выглядело бледным и усталым, как в то серое январское утро прошлого года, когда она встретилась со Скиннером и Кершем. - Ты меня не помнишь, - сказал он после долгой паузы. - Ты нас не помнишь, и я не хочу, чтобы ты действовала из чувства долга. Я знаю, ты хочешь вернуть свою жизнь, но это не та жизнь, которую ты выбрала, это та, в которой ты проснулась. Ты права, мы больше не работаем вместе. Мы не женаты. Если бы не Уильям... Я не уверен, что смогу дать тебе ту жизнь, о которой ты мечтала. На самом деле, я знаю, что не смогу. Я не могу быть тем, кем я не являюсь, даже ради тебя. - Я не хочу, чтобы ты был таким, - ответила она. - Ты хочешь. Ты... - Он прикусил нижнюю губу. - Ты это сделала. Ты сказала быть со мной - все равно что падать, и в конце концов, по логике вещей, ты бы ударился о землю. Ты сказала, что тебе нужна опора, а я не мог тебе ее дать. Она подняла на него глаза и на мгновение задумалась, прежде чем заговорить. Ее слова звучали логично, как будто она изучила все имеющиеся доказательства и пришла к выводу: - Я не чувствую, что падаю. Он перевел дыхание, и его голос понизился на октаву. - Это, это хорошо. - Чего ты хочешь? - спросила она после паузы. - Кажется, ты сосредоточен на том, чего хочу я, чего же ты хочешь, Малдер? - Чтобы ты была в безопасности, - ответил он. - Чтобы ты была в безопасности и получала от жизни то, что хочешь. Я хочу, чтобы Уильям никогда боялся. Однако для того, чтобы гарантировать все это, нам требуется нечто большее, чем двойные подушки безопасности, крышки для розеток и хорошее финансовое планирование. По улице проезжали машины, и мимо, держась за руки, прошла молодая пара, которая посмотрела вниз, чтобы полюбоваться ребенком. Скалли продолжала смотреть на Малдера, скрестив руки на груди и склонив голову набок. - Как твой партнер, - сказала она со смесью веселья и разочарования. - Или как любовник. Или как попытка договориться о начинках для пиццы - какой прием я использовала, чтобы добиться от тебя прямого ответа? Саморезы? Пентотал натрия? Браунинг? - Однажды у тебя действительно получились отличные брауни, - съязвил он. - Однажды ты меня подстрелила. - Я не стреляла в тебя. Этого никогда не было. В ответ Малдер оттянул ворот своей толстовки, чтобы показать старый шрам. Она снова скрестила руки на груди. - Вот чему я научилась за последние несколько недель: ты замечательный психолог, Малдер. Ты используешь мельчайшие детали из прошлого, чтобы предсказывать будущее поведение, и ты делаешь это лучше, чем кто-либо, с кем я когда-либо сталкивалась. Ты увлечен раскрытием преступлений, исправлением ошибок, спасением людей; я думаю, это, должно быть, заложено в твоей ДНК. - Ты можешь быть удивлена тем, что заложено в моей ДНК. Скалли продолжила, как будто он ничего не говорил. - Страсть и целеустремленность исходят от вас, как зона детонации от бомбы. Они могут сокрушить или поглотить все на своем пути. Сосредоточенный на человеке – особенно на женщине, которую вы знаете и любите, – он раскаляется добела. Логично, нужна равная и противоположная сила, чтобы противостоять этой любви. Если бы я была твоим партнером все эти годы, делила с тобой свою жизнь, делила с тобой постель, родила от тебя ребенка... Малдер, я думаю, можно с уверенностью предположить, что я любила тебя так же сильно, как и ты меня. По-разному, но с одинаковой силой. Но ты не смог спасти меня, а я не смогла спасти тебя. Теперь ты не можешь вернуть мне прошлое – наше прошлое – а без общего прошлого ты не сможешь предсказать наше будущее. Ты не знаешь, и тебе невыносимо признаться мне в этом. По-моему, ты снова меня подводишь. Малдер чувствовал себя как подопытный экземпляр. - Это не... - У тебя есть шрамы, - заметила она затем. - Шрамы, о которых ты не хочешь говорить. Он старался оставаться чисто выбритым, но иногда забывал об этом из-за обилия профилей и расписания Уильяма и встреч со Скалли. Шрам на его груди, а также на запястьях и лодыжках были едва заметны, но если лицо Малдера заросло щетиной, шрамы на щеках стали заметнее. Однако он сомневался, что блестящий доктор Скалли имел в виду исключительно шрамы на своем лице. - Вы испытали боль, которую, как вы думаете, я не смогу понять. - Нет, - быстро поправил он, прежде чем она продолжила рассуждать о его психике. - Я испытал боль, которую не хочу, чтобы ты понимала. Ты так много страдала и теряла из-за своей преданности мне. Если тебе не обязательно помнить, я не хочу, чтобы ты это делала. - Я не ребенок, Малдер. - Я знаю, что ты не ребенок. Ты агент ФБР и врач, и без одежды ты выглядишь лучше, чем любая женщина имеет право на это. Я прекрасно понимаю, что ты не ребенок. Вы, однако... Он запнулся. - Я не могу дать вам точные координаты, но вы примерно в центре моего вселенная. Я думала, что больше никогда не увижу тебя живым. Нет, я не могу изменить прошлое или предсказать будущее, но прости меня, черт возьми, если я хочу защитить тебя сейчас. Скалли начала говорить. Вместо этого она взяла его за руку. Она поднялась на нижнюю ступеньку крыльца, так что они оказались лицом к лицу. Уильям, сидя в коляске, что-то бормотал себе под нос, и вечерний ветерок снова растрепал волосы Скалли. Малдер выдохнул, все еще чувствуя себя беззащитным и смущенным. Он попытался разобраться в клубке мыслей и эмоций, бушевавших у него внутри, и найти правильные слова, но ему удалось лишь затяните ловушку потуже. - Итак, что мы будем делать дальше? - она спросила. Малдер ухмыльнулся. - Когда ты спрашивал меня в прошлый раз, я сказал, что у нас в запасе все время мира. - И до сих пор есть, - тихо ответила она. Ее пальцы казались теплыми и живыми под его пальцами. Через секунду она шагнула вперед и положила голову ему на грудь. Его сердце под рубашкой билось у ее щеки, посылая медленный сигнал SOS азбукой Морзе. Отпустив коляску, он обхватил ее затылок ладонью и закрыл глаза. Звуки города продолжали доноситься до них: шорох шин по мокрому асфальту, журчание воды, и ветерок колышет листья деревьев, обнажая их бледную изнанку. Она задержалась на мгновение и отступила назад. Когда она это сделала, он заправил прядь ее волос за ухо, задержав пальцы на ее щеке слишком долго, чтобы это могло сойти за случайность. Она улыбнулась. - Мой Magic Ball говорит: "Ответ туманный, попробуйте еще раз", - сказал он ей. - Это лучший ответ, который у меня есть. За ее спиной последние облака рассеялись, позволив звездам засиять в том месте, где разразилась гроза. - Ты могла бы остаться дома с Уильямом на некоторое время, - предложил он. - Поправляйся. Познакомься с ним поближе. И я. Мы могли бы начать с этого. - Мне бы этого хотелось. - Хорошо, - сказал он так, словно они обсуждали сложную деловую сделку. Он держал ее за руку, когда она спускалась с крыльца, но отпустил, чтобы он мог толкать коляску, пока она шла рядом с ним. Никогда не позволявшая романтической идеологии надолго затуманивать научные факты, они миновали два многоквартирных дома, прежде чем Скалли сообщила ему: - Малдер, ты ведь знаешь, что у Вселенной нет центра, верно? Его не существует. Вселенная постоянно расширяется. Более того, среди астрофизиков даже существуют значительные разногласия по поводу того, является ли Змееносец сверхмассивной черной дырой, находящейся в центре нашей галактики. - Ну, они все ошибаются, - заверил он ее. - Сколько из этих астрофизиков видели тебя обнаженной? - За все время, что я помню? Девять или около того, - невозмутимо ответила она. - Все дураки, - презрительно произнес он в адрес несуществующих ученых. Он услышал ее смешок. Этот звук смягчил боль внутри него, и на свежем воздухе стало легче дышать. Они пошли дальше, не произнося ни слова, пока не дошли до конца квартала. Она остановилась, как и он. Он подождал, думая, что она устала. - В какую сторону? - спросила она. Он забыл: она не помнила свой район. - Если ты снова повернешь налево, мы обойдем квартал и окажемся там, откуда начали. Или, если захочешь пройти дальше, поверни направо, и мы сможем остановиться и поесть мороженого. - Она повернула направо, и они с Уильямом последовали за ней, проделав долгий путь домой. **** Среди множества перлов родительской мудрости миссис Скалли сообщила Малдеру, что купать ребенка в раковине крайне негигиенично. Она не уточнила, что это крайне негигиенично для ребенка или раковины. Пока что Уильям выглядел ничуть не потрепанным. Малдер не мог поручиться за кухонную раковину Скалли. - Это тебя, - сказала Скалли и протянула ему радиотелефон. - Я думаю, это снова тот странный маленький человечек, - бесстрастно добавила она, прежде чем вернуться к вытиранию детского питания с кухонного стола. Малдер зажал трубку между ухом и плечом, крепко прижимая к себе ребенка. - Оставь это, Ромео, - посоветовал он звонившему. - У Джульетты вспыльчивый характер и меткость. - Очаровательная агент Скалли еще не вспомнила о своей любви ко мне, - уверенно ответил голос Мелвина Фрохики. - Ты позвонил по какой-то причине, Фрохики, или у тебя закончились люди, и ты решил спрятаться в Балтиморе? - Звездный путь: Вояджер" сегодня не показывают? - Финал сериала вышел в эфир на прошлой неделе; я трижды писал тебе по электронной почте, чтобы ты пришел. Я приготовил рис. - Сладости "Криспи". - Ответил Фрохики. Малдер не стал утруждать себя ответом. - Мы записали это для вас, - заверил его Фрохики. - Что касается новостей, то вы все еще интересуетесь лабораторией клонирования? - Почему? - Почему? - медленно переспросил Малдер. - Потому что я нашел это. - Малдер оглянулся через плечо на Скалли, которая, казалось, не обращала на это внимания. – Продолжай разговаривать, - осторожно сказал он в трубку. - Центр репродуктивной медицины "Омега" находится за пределами Филадельфии. Сегодня утром мы с Лэнгли немного поработали с их базой данных, Малдер. В исследовательском центре "Ломбард" ты обнаружил записи о женщинах из "МУФОНА", которые предположительно проходили лечение от бесплодия: Они есть в картотеке центра "Омега". То же самое можно сказать и о приглашении агента Скалли, а также о записях за первый и второй триместры беременности от Zeus Genetics. - Вы думаете, все было перенесено туда? - Это мое предположение, - сказал Фрохайк. - Масштаб проекта, должно быть, сузился, потому что похоже, других клиник здесь нет. Уильям поплескался в раковине, выплеснув теплую воду на рубашку Малдера. По телевизору в гостиной показывали какой-то документальный фильм о природе, а рядом с ним жужжала посудомоечная машина. Скалли все еще вытирала протертую зеленую фасоль с кухонного стола. Почта лежала на кухонном столе, куда он бросил ее после утренней пробежки: несколько курьерских посылок из реанимации для Малдера и письмо из медицинского управления для Скалли. Открытка напомнила Малдеру, что "Вольво" нуждается в замене масла. В списке покупок было указано, что им нужны подгузники и кофе, блоки и пакеты для мусора. Почти нормальная жизнь. Хрупкая, обращайтесь с ней осторожно. Возможны незначительные дефекты. - Вы уверены? - Спросил Малдер. - А мы когда-нибудь сомневались? - Фрохики ответил с чувством собственной правоты. **** Свежее пятно от слюны на плече Малдера портило его черный костюм спецназовца с головы до ног. Он вытер его, насколько это было возможно, и без особого энтузиазма промокнул пятно влажной тряпкой для мытья посуды. В какой-то момент своего крестового похода Спуки Малдер достиг той стадии, когда рвота уже не делает одежду непригодной для ношения. - Знаешь, Хьюго и Джорджио должны прислать мне открытки с соболезнованиями, - сказал он Скалли, когда она вошла в спальню с ребенком на руках. "Хьюго Босс и Джорджио Армани", - добавил он. - Когда-то мы были близки. Она переложила Уильяма на одно бедро, наблюдая за Малдером, стоящим перед зеркалом в ванной. - Это не смывается? Он в последний раз промокнул пятно, бросил мочалку в корзину для белья и вышел из ванной. - Ну, я бы уже не чувствовал себя полностью одетым, если бы не детская рвота. Она не ответила, но Малдер почувствовал, что она наблюдает за ним, когда он застегивал часы и надевал пиджак. - Что? - спросил он, чувствуя себя неловко. - Я привыкла видеть тебя в костюмах или джинсах. Я тут подумала, что сегодня вечером ты выглядишь... - Она подыскивала нужное слово. - По-другому. Его неприметные черные джинсы, рубашка, ботинки и кожаная куртка были ветеранами сотен экспедиций в места, где он не должен был бывать, но для Скалли они были новыми. - Хорошее отличие или плохое? Она снова сделала паузу, прежде чем ответить. - Опасное отличие. - Ты раскрыла мою тайную личность: днем я спокойный отец-гангстер, ночью борюсь с преступностью, спасаю мир как супергерой, - пошутил он. В третий раз за последние десять минут он спросил: -  Ты уверена, что вам с ним будет хорошо? - Я врач, - напомнила она ему и добавила: - Которая уже на пути к тому, чтобы стать способной чтобы еще раз попрактиковаться. - Сможешь потренироваться в разделке трупов, - поддразнил Малдер. - Эти навыки здесь неуместны. На самом деле, твои медицинские навыки - полная противоположность умению утешать. Одной рукой, держа ребенка на бедре, Скалли открыла верхний ящик прикроватной тумбочки и достала свой "Смит-и-Вессон". Держа его как старого знакомого, она сообщила ему: - Я была лучшей в классе в Квантико. Тебя это утешает? - Так и есть. Надень туфли на высоком каблуке и посмотри, сможешь ли ты успокоить меня еще больше. Она закатила глаза и убрала пистолет. - У нас все будет хорошо, - заверила его Скалли. - Иди. Наслаждайся вечером с друзьями. Вы, ребята, не наряжаетесь в "уши Спока", не так ли? - Мы двое - нет. - Он сделал неловкую паузу. - "Звездный путь: Вояджер" - не самый лучший сериал, но он накопительный; финал не будет иметь смысла, если вы не посмотрели все шесть сезонов. Я подарю тебе бокс-сеты: "Вояджер", "Дальний космос девять" и последние пару сезонов "Следующего Поколения".  Диана Трой в конце концов встречается с Райкером, - заверил он ее. Человечество было спасено. - Вероятно, из-за глубоких вырезов Дианы Трой. Она повторила: - Малдер, с нами все будет в порядке. Иди. Желаю хорошо провести время. Он продолжал ждать, когда Скалли поймет, что что-то не так. Если сравнивать ее мысленный алгоритм его поведения в прошлом и женскую интуицию, то ее паучье чутье должно было насторожить. Его бывшая партнерша конфисковала бы у него ключи от машины, или пригласила бы себя с собой, или, по крайней мере, подняла бы бровь. Скалли завела глупый, односторонний разговор с Уильямом о своих оценках по SAT и медицинской лицензии, высмеивая Малдера за то, что он беспокоится о них. Малыш посмотрел на нее широко раскрытыми от изумления глазами. - Хорошо, - выдавил Малдер. - Я ухожу. Малдер наклонился и поцеловал Уильяма в шелковистую макушку. голова. - Пока. Люблю тебя, дружище. - Мда, - ответил Уильям, прижимаясь щекой к плечу Скалли. Для него это было односложное решение для всего - сочетание слов "Бабушка" и "Малдер". Уильям еще не придумал слова для Скалли и не вспоминал о ней до последних шести недель. К горлу Малдера подкатил комок. Он решительно сглотнул, заставляя себя проглотить его обратно. – Он особенный малыш. Позаботься о нем, хорошо? Береги его. - Я буду. У нас все будет хорошо, - снова пообещала ему Скалли. - Я знаю, что ты будешь. Мысли, которые он хотел ей сказать, множились у него в голове. Он хотел показать, что счастлив и ни о чем не жалеет. Она была звездой, на которую он ориентировался, и если бы курс привел его сюда… Это было правильно. Она положила свободную руку ему на запястье и грудь, словно пытаясь успокоить его. Его сердце учащенно забилось под ее ладонью. Скалли сказала что-то успокаивающее, и он сумел выдавить из себя односложную ложь. Малдер сказал себе, что быстро поцелует ее и уйдет. Просто уходи, у них все будет хорошо. Но её рот приоткрылся под его губами, притягивая его еще глубже. Когда его глаза закрылись, а губы приоткрылись, время стерлось из памяти. Он провел пальцами по ее волосам, вниз по шее и по нижней части подбородка. Между ними потрескивало электричество, заметное по своей интенсивности. Тепло скапливалось у него в животе и разливалось по телу, как глоток темного рома, - внутреннее пламя мужского сердца, опасно проникающее в женское тело. Проще всего на свете было бы остаться с ней. С ними. Позвонить стрелкам и сказать, что вечер окончен. Позволить кому-то другому бороться с будущим. Они со Скалли могли бы взять сына, собрать вещи в "Вольво" и отправиться куда-нибудь на запад, на закат, пока небеса не обрушатся и человечество не обнаружило, что оно не одиноко. Малдер прервал поцелуй. Он на мгновение прижался лбом к ее лбу, не открывая глаз. "Мне пора", - напомнил он себе. - Хорошо, - тихо ответила она. Скалли поправила лацкан его пиджака и отступила на шаг, проведя языком по влажным губам. - Увидимся позже, - пообещал он, забирая ключи от машины. Она улыбнулась, держа Уильяма на руках. - Тогда и увидимся. **** Внешне Центр репродуктивной медицины "Омега" имитировал сотни новых офисных зданий по всей Америке. Здание было блестяще-черным, полностью стеклянным и современным, с острыми, как бритва, углами, окруженным ухоженным газоном и мягким ландшафтным дизайном. Задняя парковка была окружена лесом, где для сотрудников, любивших обедать на свежем воздухе, были расставлены столы для пикника. Полицейская машина, взятая напрокат, каждые несколько минут делала круг по парковке перед зданием, проезжая по диагонали через пустые места. За столом в вестибюле сидел скучающий охранник. Другой обошел помещение, проверил двери и вышел на улицу перекурить. Внутри, по словам стрелков, хранились результаты пятидесятилетних генетических исследований консорциума. - Как в старые добрые времена, - сказал Байерс, когда Малдер вставил наушник на место и опустил микрофон. В наушниках Малдер слышал, как Лэнгли и Фрохики перебрасываются репликами, выводя из строя сложную систему безопасности здания. Лэнгли и Фрохики спрятались в ливневой канализации в нескольких кварталах от здания. Малдер и Байерс подошли к зданию через лес, используя деревья и темноту как прикрытие. - Опять дежавю, - вежливо согласился Малдер. - Вы готовы, ребята? - Так и будет, если Фрохики сможет держать свои провода в порядке, - ответил голос Лэнгли. - Хорошо. Мы подключили камеры видеонаблюдения и работаем с мониторами состояния. Здесь нет никаких внешних датчиков движения, так что вы можете начинать движение. Байерс ждал среди деревьев в качестве наблюдателя, но Малдер преодолел расстояние в два десятка футов от линии деревьев до первого стола для пикника. Он подождал, пока проедет патрульная машина, и снова выскользнул из тени. Добравшись до второго стола, Малдер присел за металлическим мусорным баком Он стоял рядом с ней и наблюдал за задней дверью. Мигающий красный огонек на цифровой клавиатуре рядом со входом для сотрудников указывал на то, что система безопасности по-прежнему включена. Он ждал, чувствуя странное спокойствие для человека, собирающегося открыть ящик Пандоры. - Привет, Малдер, - произнес бестелесный голос Фрохики. - У тебя гости в три часа. Малдер посмотрел направо и заметил агента Доггетта, приближающегося из тени. - Какого черта ты здесь делаешь?" когда Доггетт приблизился, он зашипел. - Я должен наблюдать за зданием, чтобы убедиться, что у вас проблем, сделай что-нибудь глупое, и тебя убьют, - ответил Доггетт сдавленным шепотом. - Что ты здесь делаешь? - Небольшое расследование в нерабочее время. Индикатор на клавиатуре сменился с красного на зеленый. - Иди, - скомандовал Фрохики. Малдер бросился через парковку к зданию. - Эй! - услышал он, как Доггетт крикнул ему вслед. Дверь открылась, когда Малдер потянул за ручку. К его неудовольствию, Доггетт проскользнул внутрь вслед за ним, как упрямая тень. - Тебя это не касается, - сказал Малдер, ожидая, пока стрелки откроют следующую дверь. - Разворачивайся и иди домой, пока еще можешь. - Что, по-вашему, вы делаете? - Я спасаю мир, агент Доггетт. Разве вы не слышали? - Спросил Малдер, когда вторая бронированная дверь тихо зажужжала и замок со щелчком открылся. Главный коридор был стерильно белым: пол, стены, потолок. Маленькие синие таблички на дверях обозначали кабинеты: Экзаменационный номер 1, Экзаменационный номер 2, Туалет, Уборщица, Личный кабинет. Его и шаги Доггетта отдавались эхом по полированному полу, и это были единственные звуки, кроме гула системы кондиционирования воздуха и жужжания люминесцентных ламп. - Кто-нибудь, поговорите со мной, - попросил Малдер. Он говорил в крошечный микрофон, прикрепленный к его наушнику и проигнорировал Доггетта, следовавшего за ним. - Куда я иду? - Последняя дверь налево, - ответил голос Фрохики. Доггетт следовал за ним по пятам, пока Малдер шел по коридору, пригибаясь и прижимаясь к стене. Комнаты, мимо которых они проходили, были смотровыми кабинетами, двери были приоткрыты, за ними виднелись столы, покрытые бумагой, со скобами из нержавеющей стали и стандартным акушерским оборудованием. Дверь, к которой привел его Фрохики, оказалась незапертой и вела в большую темную лабораторию. Малдер увидел холодильники со стеклянными фасадами, микроскопы, центрифуги и коллекцию сложного на вид медицинского оборудования, которое он не узнал. На вешалке у входа висели защитные очки и ряд белых лабораторных халатов. Он заметил компьютерные столы, коробки с латексными перчатками, даже несколько семейных фотографий, разбросанных повсюду. - Это не то, - сказал Малдер в микрофон. - Это обычная лаборатория. - Продолжайте двигаться, - посоветовал голос Лэнгли. - Складское помещение находится в самом центре здания. Вход должен быть примерно в пятидесяти футах перед вами. Когда его глаза привыкли к тусклому освещению, Малдер увидел это: что-то похожее на дверцу морозильной камеры. Он открыл ее. Наружу хлынул желтый свет и холодный воздух. Внутри длинное хранилище было ярко освещено, вдоль стен тянулись ряды сейфов из полированной стали. - Опять дежавю, - повторил Малдер про себя, чувствуя, как волосы у него на затылке встают дыбом. - Что это? - спросил Доггетт. Дверь за ними закрылась, и щелчок защелки показался ему пугающе чужеродным. Малдер сухо сглотнул. - Человеческие яйцеклетки. Взятые у похищенных для содействия правительству. Незаконные эксперименты по клонированию. Он нажал кнопку на первом ящике. Он плавно открылся, и в нем оказались маленькие охлажденные пробирки. На каждой было написано имя женщины и дата ее похищения. Бреннан, Линда, 21.03.99 - вероятно, одна из последних женщин, подвергшихся процедуре суперовуляции перед тем, как первоначальные члены Консорциума сгорели дотла. Малдер оставил ящик открытым и прошел вглубь комнаты, наткнувшись на Акопян, Бетси, 11.11.94. Он остановился у ящика с надписью "Скалли, Дана, 29.10.94". Он нажал на кнопку, и на экране появился бесшумно открылся выдвижной ящик, демонстрируя знакомые ряды флаконов. Рядом с ним тянулись сверкающие ящики для хранения, насчитывающие десятилетия. На всех ящиках были таблички с именами женщин, которым не повезло соответствовать определенному генетическому профилю. Все женщины были бесплодны, и все, кроме Скалли, были мертвы. - Вы уверены, что это яйцеклетки, агент Малдер? - Спросил Доггетт. - Да, я уверен, - коротко ответил Малдер. Он оглянулся и увидел, что Доггетт просматривает первый ряд ящиков на противоположной стороне хранилища. - Потому что на этом стоит твое имя. Прямо под именем Даны. - Нет, Скалли вернулась сюда. - Скалли, Дана, 3 апреля 2001 года, - прочитал Доггетт вслух. - Малдер, Фокс, 18 июля 2000 года. Это было во время вашего похищения, не так ли? - Да. По телу Малдера пробежал холодок, он невольно вздрогнул, вспомнив о сверлах и металлических штифтах. Он звал Скалли и молился о смерти, зная, что ни то, ни другое не придет достаточно скоро. - Это начинается снова, - понял Малдер. - Агент Рейес была права. Проект, все начинается сначала. Если они пытаются клонировать людей, нам нужен ордер. - К тому времени, как мы получим ордер, все в этом здании таинственным образом исчезнет.  Вы уже должны знать, агент Доггетт. Кроме того, они не пытаются никого клонировать, они пытаются создать жизнеспособного ребенка, невосприимчивого к инопланетному вирусу. Они пытаются найти способ бороться с надвигающейся чумой. - Разве Уильям не таким должен был быть? - Да. Что ж, если поначалу у тебя ничего не получится... Малдер посмотрел поверх плеча агента Доггетта на ящик, помеченный его именем, и на имя Скалли. Давление в основании его мозга нарастало. Малдер просунул руку между стеной хранилища и первым блоком криохранилища и выдернул вилку из розетки, отключив питание. По опыту он знал, что неоплодотворенные яйцеклетки хрупки; если их нагреть хотя бы на несколько градусов, они станут нежизнеспособными. Он не был уверен, что яйцеклетки, которые он нашел в исследовательском центре Ломбарда, вообще были жизнеспособны - не для обычного человеческого оплодотворения. Возможно, доктор Паренти лгал Скалли с самого начала, и все эти месяцы лекарств, визитов к врачу, ожидания и разбитого сердца были напрасны. - Что вы делаете, агент Малдер? Не обращая внимания на Доггетта, Малдер выудил свой перочинный нож и перерезал шнур из розетки. Он подошел к следующему аппарату, затем к следующему, повторяя простой процесс. Как только все устройства оказались бесполезны, наступила странная тишина - ни выстрелов, ни взрывов, ни сирен, ни суперсолдат, ни даже притягивающего луча. Малдер не услышал ничего, кроме приятной тишины, когда плоды пятидесятилетнего медицинского насилия растаяли. - Малдер, - раздался у него над ухом голос Лэнгли. - Что бы ты ни сделал, это вызвало тревогу в зоне. К тебе направляются люди. Убирайся оттуда. На клавиатуре рядом с дверью хранилища вспыхнул красный огонек, означающий, что система безопасности взломана. - Пора идти, - сказал он Доггетту. Малдер первым вышел из хранилища и направился обратно в темную лабораторию. В главном коридоре послышались тяжелые шаги, которые, казалось, не торопились. - Поговори со мной, Фрохики, - прошептал Малдер. - В противоположном конце лаборатории, - ответил голос Фрохики. - Я не знаю, что это, но я открываю дверь. Доггетт все еще следовал за ним, а Малдер перебежал на другую сторону двери на сто ярдов. Лаборатория. Когда они приблизились, панель на двери вспыхнула красным, но когда Малдер положил руку на защелку, она загорелась зеленым. Они с Доггеттом прошли внутрь и закрыли дверь. Защелка вернулась на место, дверь из главного коридора в лабораторию открылась, и вошел охранник. Малдер уперся руками в колени, переводя дыхание. Доггетт присел на корточки рядом с ним. На стене снова вспыхнула красным кнопка, и дверь закрылась электронным замком. Хотелось надеяться, что охранник решит, что комната, в которую они ворвались, безопасна, и не станет ее проверять. Они подождали, пока затихнут шаги и дверь в коридор закроется, а охранник вернется в вестибюль. - Полтергейст? - Спросил Малдер, когда его сердцебиение пришло в норму. Доггетт пожал плечом. - Моника смотрит "Баффи". Я его не смотрю, но он у нее включен. - Это агент Рейес вам позвонила? Доггетт кивнул. - Нам позвонили ваши друзья- стрелки. Они вам не сказали? - Нет, они, должно быть, забыли упомянуть об этом. - Малдер услышал виноватое молчание в наушнике, а затем голос Фрохики, звучавший как оправдание. - Ну, ты же сказал нам позвонить им, если мы найдем лабораторию. Прости, что встаю между тобой и твоим желанием умереть. - Фрохики, вытащи меня отсюда, чтобы я мог надрать тебе задницу. - Сейчас работаю над этим, - ответил Лэнгли. Пока он ждал, Малдер выпрямился и поправил наушники, оглядывая комнату. Он замер, подняв руку в воздухе. Темный потолок пересекала решетка из низких черных трубок. Провода и трубки спускались в резервуары с темно-желтой жидкостью. Рядом с каждым резервуаром стоял компьютер, на экране которого отображались данные, соответствующие тому, что находилось внутри. Фрохики и Лэнгли спорили в его наушнике, а Доггетт о чем-то говорил, но их голоса сливались с фоновым шумом. Проект заключался не только в имплантации оплодотворенных яйцеклеток ничего не подозревающим женщинам в лабораторных условиях. Они также создали гибриды, готовясь выращивать их в арендованных современных матках, с механическим беспилотником вместо колыбельной и емкостями с химикатами для материнского молока. План, должно быть, состоял в том, чтобы продолжать смешивать их с Скалли ДНК, и все, что не погибло, стало бы материалом для дальнейших экспериментов. В зеркале его сознания промелькнули образы деформированных плодов доктора Паренти и первенца Скалли - маленькой девочки, которую она предпочла избавить от боли, а не пытаться спасти. Малдер вспомнил Скалли, сильно беременную, измученную и напуганную тем, что весь мир охотится за существом, которое она носит в себе. Малдер вспомнил, как боялся взглянуть на Уильяма, даже когда понял, что ребенок жив, в ужасе от того, что он может увидеть. Его все еще охватывал страх всякий раз, когда педиатр упоминал, что Уильям появился на свет рано или комментировал, каким необычайно здоровым казался ребенок. Это никогда не заканчивалось. Глаза наблюдали за ними из тени, а уши слушали телефонные разговоры, создавая некую неопределенную, вездесущую угрозу для них троих. Пока Малдер смотрел на мутные резервуары, гнев внутри него кипел, остывал и превращался в нечто опасное. Важность происходящего стала совершенно очевидной. Нагромождение фактов и теорий в его голове исчезло, и его мир упростился до двух слов. Больше не надо. Больше никаких экспериментов. Больше никаких ночных кошмаров. Больше никаких похищений, чипов или лжи внутри лжи. Больше не надо. У него была простая мечта, не так уж сильно отличавшаяся от той, которую он лелеял большую часть своей взрослой жизни, - чтобы он и люди, которых он любил, могли без страха смотреть на звезды. Он нашел на стене металлический ящик, в котором лежали свернутый пожарный шланг и топор. Малдер рывком распахнул дверь и вытащил топор. Зазвучала пожарная сигнализация. Замигали аварийные огни. - Что, черт возьми, ты делаешь?" - Доггетт снова потребовал ответа. Малдер с силой ударил топором по первому резервуару. Стекло разлетелось вдребезги. Желтая жидкость хлынула на пол. Он повернулся, перехватил его и разбил тот, что стоял напротив, словно отбивая хоумран. В полумраке, окруженном стеклом и проводами, Малдер не мог различить, была ли там какая-то форма, погруженная в жидкость. По правде говоря, ему было все равно. Он также очистил несколько столов, разбив поднос со стеклянными пузырьками и двумя мензурками с янтарной жидкостью об одну из стен. Когда контроль чистоты потек на пол, что-то вступило в реакцию с чем-то и начал дымиться. Он загорелся. Желтые языки пламени прочертили мокрую дорожку вверх по стене. Они распространились по потолку и отразились в жидкости на полу. Вымокший до нитки в дурно пахнущей жидкости, Малдер приготовился нанести удар по шестому резервуару. Осталось около десяти. Доггетт перестал кричать, что им пора уходить, схватил топор и потащил Малдера к одному из запасных выходов. Околоплодные воды гибридов выплеснулись на тротуар, когда Доггетт распахнул дверь, вызвав новую волну тревоги. За их спинами голодное пламя охватило всю лабораторию. Вдалеке завыли полицейские сирены, и Джон Байерс приблизился. В ушах Малдера зазвучали отчаянные голоса стрелков. Малдер чувствовал себя отстраненным от всего этого, как будто он наблюдал за происходящим со стороны. Если бы у него был выбор, он бы остался и смотрел, как все горит. Маслоу назвал бы это высшим переживанием: человек встречает Судьбу на перекрестке и становится единым целым с чем-то бесконечным. Момент предапокалиптического дзена. Необъяснимая уверенность в том, что он поступил правильно, и где-то там, какая-то высшая сила охраняла свет в конце туннеля. То, что эти люди сделали со Скалли, с ним - этого больше никогда не повторится. Ни с кем. Если инопланетяне вернутся и человечество падет, пусть так и будет, но эксперименты над невинными людьми прекратятся сегодня вечером. Гуманность должна быть полной противоположностью пыткам, иначе они все заслуживают смерти. Малдер увидел, что на задней парковке его ждет полноразмерный седан с выключенными фарами, работающим двигателем и открытой дверцей на заднем сиденье. - Садись, - приказал заместитель директора Скиннер, сидевший за рулем. - Господи, Малдер. Что, черт возьми, ты натворил? Агент Рейес сидела на пассажирском сиденье и с тревогой оглядывалась через плечо. Доггетт запрыгнул внутрь и дернул Малдера за собой. Байерс забрался последним и захлопнул дверцу машины. "Форд" без опознавательных знаков рванулся вперед. Когда они отъезжали, здание взорвалось впечатляющим огненным шаром, выбросив оранжевые языки пламени высоко в ночное небо. Двое охранников стояли на парковке, недоуменно глядя на пожар, в то время как третий охранник прибыл с опозданием на взятой напрокат полицейской машине. - Да, я думаю, это было именно то, чего я не должен был позволять вам делать, агент Малдер. - Сердито заметил Доггетт. Большой "Форд" помчался к заднему выезду со стоянки и выехал из-за деревьев на главную дорогу. Когда они подъехали к шоссе между штатами, Скиннер включил фары и сбросил скорость, вливаясь в редкий ночной поток машин. Мгновение спустя старый автобус "Фольксваген" стрелков влился в поток машин позади Скиннера. По другой стороне шоссе проехали две полицейские машины и пожарная машина. За ними последовала группа новостей, направлявшаяся освещать последний взрыв в клинике для абортов. Когда Скиннер поехал на север, Малдер обернулся, игнорируя шквал гневных вопросов. Он наблюдал пламя становится все меньше, как в черно-белом фильме. **** Малдер связался со стрелками, забрал свою машину и вернулся в Джорджтаун к половине четвертого утра. В квартире Скалли было темно и тихо, она была так далека от мрачного постмодернистского ада, который он покинул несколько часов назад. Он увидел пустую детскую бутылочку на прикроватной тумбочке рядом со стопкой их ранних отчетов, которые он принес домой, чтобы она просмотрела. " Человек-паук", "Чудовищная женщина из Атлантик-Сити", Тумс, Боггс - со всеми старыми друзьями она хочет познакомиться заново сама с собой. Скалли с ребенком лежала на кровати, положив руку на живот спящего Уильяма. Малдер стянул с себя мокрые джинсы и рубашку, запихнул их в пластиковый пакет и закопал его поглубже в мусорное ведро на кухне. В душе, когда он смывал с себя запах дыма и смерти, он заметил неглубокие порезы на своих предплечьях, вероятно, полученные во время буйства с пожарным топором среди гибридных танков. Он ополоснулся, вытерся насухо, натянул старые пижамные штаны и изучил в запотевшем зеркале ванной свое заросшее щетиной лицо со старыми шрамами. Холодная ярость, которую он испытывал в центре "Омега", исчезла, и в Джорджтауне его внутренности перестали дрожать. Когда адреналин схлынул и наступила усталость, на него снова снизошло чувство умиротворения. Все ответы, которые он надеялся найти, были в лаборатории, и он уничтожил их, не задумываясь. Откройте ящик Пандоры, выпустите демонов, и, согласно мифу, единственное, что осталось внутри, - это надежда. Он остановился у кровати Скалли и спросил: - Все в порядке? - В течение дня и после обеда они спали вместе с Уильямом, но ночью Малдер и Скалли по-прежнему спали раздельно. Она кивнула и придвинулась поближе к Уильяму, освобождая место. От нее пахло кондиционером для белья, детским шампунем и дождем, а ее кожа была на вкус как морская соль, когда он поцеловал ее в шею. - Важная ночь? - она что-то сонно пробормотала. - Ты даже представить себе не можешь, - прошептал он, прижимаясь к ее спине. Обняв Скалли и прислушиваясь к тихому дыханию Уильяма, Малдер почувствовал, как тают последние остатки ледника внутри него, долгая зима подходит к концу. Правда, которую он обнаружил, была не той, которую он намеревался найти более десяти лет назад. Он начал гоняться за инопланетянами, заговорами и своими личными демонами и в итоге нашел Скалли, их сына и его судьбу. В тот год весенняя оттепель наступила в начале июня. **** - Это, - услышал Малдер свой собственный голос, доносящийся из динамиков телевизора с сильным британским акцентом, в стиле документального фильма Би-би-си, - Уильям, инопланетный ребенок с планеты Уинстон Черчилль. Сопротивление, по-видимому, приносит плоды. Малдер открыл глаза и зевнул. Он подвинулся на диване, чтобы видеть телевизор. Скалли сидела на полу перед ним и забавляла Уильяма, управляясь с пультом дистанционного управления видеомагнитофона. Утреннее солнце пробивалось сквозь жалюзи, рисуя на ковре теплые желтые полосы. На экране телевизора изображение развернулось вокруг ее гостиной и приблизилось к лицу спящего Уильяма в колыбельке. Дата на видеозаписи - 24 декабря 2000 года, рождественский сочельник. У камина Скалли стояла рождественская елка, сверкающая белыми лампочками и украшениями, увенчанная кривобокой звездой из фольги. Рука Малдера появилась на экране, он поправлял одеяло на ребенке, пока камера раскачивалась. В тот момент его рука охватывала все туловище Уильяма. Камера переместилась, запечатлевая складки на крошечной ручке, полумесяц темных ресниц на фоне светлой кожи и полный розовый изгиб детского ротика. - Девятидневный Уильям Скалли полностью зависит от заботы и пропитания окружающих, -мелодраматично повествовал его голос, похожий на голос Десмонда Морриса. - Это маленькое, слегка розовое млекопитающее с голой кожей. Все его существование направлено на выживание: есть, спать, справлять нужду и создавать инстинктивную связь со своими опекунами, гарантируя, что они будут защищать его ценой своей жизни. Короче говоря, он замечательный. Чудотворный. Очевидно, что он похож на альфа-самку, которая его родила, но также имеет сходство с партнером самки: темноволосым, долговязым, задумчивым мужчиной, известным как "Черт возьми, Малдер". Это сходство еще предстоит подробно обсудить. Как бы то ни было, самец прилежно сторожит, пока самка отдыхает. - Что ты с ним делаешь? - сонно спросил голос Скалли за кадром. Изображение расплылось, когда Малдер повернулся и увидел Скалли в дверном проеме спальни. Она была в халате и выглядела взъерошенной, но смущенной. - Снимаюсь в последней постановке Малдера и Скалли, - ответил он. Последовала едва заметная неуверенная пауза, прежде чем он продолжил: - Это Скалли, доминирующая женщина. Обратите внимание на растрепанные рыжие волосы, испачканную одежду, раздраженную складку между бровями, напоминающую о том, что она не пила кофеин более девяти месяцев. - Она включена? - спросила она, прислонившись к дверному косяку и настороженно глядя в камеру. - Нет, - солгал его голос из-за объектива камеры. - Мужчина осторожно приближается, чувствуя опасность. - Он включен. Я вижу, как мигает маленький красный огонек. Черт возьми, Малдер, выключи его. - Это не ее брачная поза, - прогудел он с британским акцентом. - Она сосредоточена на своих детенышах. Он выполняет вспомогательные функции - охраняет логово, добывает пищу и припасы. Она - родитель, он – вспомогательный персонал. Рука Скалли отвела объектив, и изображение стало головокружительным. Через несколько секунд объектив оказался направлен на ковер в ее гостиной. Он опустил камеру, но запись на пленку продолжалась. - Он спит, - произнес его бестелесный голос без британского акцента. - Ты ничего не пропустила. - Когда ты успел купить рождественскую елку? - Я позвонил, и стрелки привезли ее сюда. Я нарисовал звезду на макушке, - сказал он. - Я вижу. - Тебе нравится? - Да. Спасибо. - Камера снова повернулась, фокусируясь на краю ее дивана, и был слышен звук, с которым ее губы встретились с его губами. - Ты не помощник, - напомнил ему ее голос. - Ты ведь знаешь это, не так ли? - Кто я такой? - Это прозвучало так, как будто он шутил, хотя на самом деле это было не так. - Ты мне очень нужен. Пойдем в постель, Малдер, - пригласила она, и ее голос был глубоким и мягким, как старый коньяк. Он тихо ответил: - О-о-о, - и кадры снова закружились, прежде чем экран телевизора погас. Стоявшая перед ним Скалли взяла пульт дистанционного управления, и видеомагнитофон зажужжал, когда она перематывала пленку. - Все в порядке? - Пробормотал Малдер. - У нас все в порядке, - ответила она, оглянувшись на него через плечо. - Он у меня. - Ммм, - сказал он, снова зевая. - Я проснулся. Нам скоро нужно отправляться в путь, - напомнил он ей, но не сделал попытки пошевелиться. - Еще только восемь часов. Ты можешь поспать подольше. Она повернулась, чтобы поправить на нем одеяло, и слегка коснулась его предплечья. - Ты порезался. Это случилось со стрелками прошлой ночью? - Гм, - уклончиво ответил он. - Похоже, вы столкнулись с битым стеклом. - Гм, - повторил Малдер, соглашаясь. Байерс рассказал ему о финале сериала "Звездный путь". Вояджер, на случай, если она спросит. Однако она этого не сделала. Видеомагнитофон замолчал. Через несколько секунд Малдер услышал свой монотонный голос: - Это Уильям, инопланетный ребенок с планеты Уинстон Черчилль. Сопротивление, по-видимому, благотворно влияет на здоровье. Она снова взяла его за руку и переплела их пальцы, снова просматривая запись. **** Поговорка была верна - мужчина не может вернуться домой. Однако при наличии нужных связей, небольшой хитрости и платиновой карты Visa он мог бы снять жилье недалеко от дома на лето. Они выехали из Джорджтауна в середине утра, багажник "Вольво" был упакован, бензобак полон, и дорога, так сказать, была у них под ногами. Четыре смены подгузников, два приема пищи в фаст-фуде, поездка на пароме и 500 миль позже, в полночь, они остановились в конце пустынной гравийной дороги. - Так вот на что похож конец света, - прокомментировала Скалли, когда фары "Вольво" двумя полосами прорезали темноту, освещая маленький серый коттедж, приютившийся среди деревьев. - Когда ты сказал, что хочешь уехать от всего этого на некоторое время, ты ведь это имел в виду, не так ли? - Добро пожаловать в живописную старую Новую Англию в июне, - ответил Малдер, припарковывая машину. - Необычная, нетронутая сельская местность. Свежий воздух. Нетронутые пляжи. Пологие холмы, пасущиеся овцы и старинные каменные ограды, пропитанные историей. - Овцу нельзя погрузить в историю, Малдер. - Не по своей воле, - согласился он с кривой усмешкой и заслужил улыбку, когда она отстегнула ремень безопасности и вышла из машины. - Где мы? Я потеряла счет времени, когда мы покинули пределы цивилизации около полутора часов назад. Он вышел и тихо закрыл дверцу машины, стараясь не разбудить Уильяма. - Юго-западный угол Мартас-Винъярд. Тебе нравится? Она посмотрела на уединенный коттедж. - Надеюсь, тебе здесь понравится, - сказал он, - по крайней мере, на ночь. Это был последний паром из Вудс -Хоула. Мы застряли здесь до 6 утра завтрашнего дня. И, э-э, залог за уборку не подлежит возврату. - Сейчас июнь. На Мартас-Винъярд. Как тебе это удалось? - Я знаю парня, которому принадлежит это место. Я отправил ему деньги, а он прислал мне ключ. - Он заключил с тобой выгодную сделку? - Она устало закинула руки за голову и размяла затекшую спину. - Нет, он предложил мне невероятно выгодную сделку. За неделю до моего отъезда в Оксфорд он застукал меня с его дочерью на заднем сиденье отцовского "Бьюика". Донна замужем, у нее трое детей, и она каждый год присылает мне рождественскую открытку, но ее отец затаил обиду. В любом случае, тебе это нравится? Она по-прежнему не отвечала. Малдер засунул руки в карманы брюк. Он ссутулился, ковыряя носком ботинка дорожный гравий. - Некоторые из первых проявлений вампиризма в Новом Свете были зафиксированы на Мартас-Винъярд, - добавил он в качестве приманки. Он взглянул на нее, и ее брови приподнялись на градус. - Мы здесь охотимся за вампирами? - Нет. Ну, может быть, на один день, но в основном - нет. - Он достал из кармана ключ от входной двери и протянул его ей. - Это конец пути, Скалли. Мы выходим из машины. Она вопросительно взглянула на "Вольво". - У нас нет машины, Малдер. Он поцеловал ее в макушку и обнял за плечи, когда они возвращались за Уильямом и своими сумками. - Будем надеяться, что так и будет. По крайней мере, на некоторое время. **** Коттедж стоял на утесе с видом на Атлантический океан. Малдер открыл окно на чердаке и почувствовал соленый запах бриза. Светила полная луна, отражаясь бледным серебром в волнах , разбивающихся о прибрежные скалы. Прохладный ночной ветер принес с собой воспоминания: бутерброды с колбасой, бейсбольные матчи на песчаной площадке и поиски пиратских сокровищ среди дюн. Невинность. Первое и последнее место, где он вспомнил, как чувствовал себя в безопасности. Если бы он мог подарить Уильяму и Скалли хотя бы частичку этого чувства, он был бы доволен. Внизу он слышал, как Скалли переодевает Уильяма, прежде чем уложить ребенка спать, и копошится на кухне и в хозяйской спальне. Он привез их багаж, но в багажнике "Вольво" все еще лежала коробка с секретными материалами, которые Скалли еще предстояло прочитать, - о его похищении, включая медицинские записи, фотографии его тела и свидетельство о смерти. Это было ее первое похищение и поездка в Антарктиду, а также анализ крови, свидетельствующий о воздействии неизвестного вируса. Видеокассета с надписью: "Малдер" лежала вместе с файлами, не просматриваемая, вместе с ее старым дневником, все еще непрочитанным. Ради забавы, перед тем как они уехали из Джорджтауна, он поставил роман Хосе Чанга и кассету с фильмом “Чаша Лазаря”. Он никогда не пытался скрыть от нее правду, но выкладывал ее по крупицам. - Вот и ты, - сказала Скалли. Старые ступеньки заскрипели, когда она поднялась на чердак. - Я все гадала, куда ты запропастился. Ты идешь спать? - Через минуту. Я любовался видом, - ответил он. Он приглашающе протянул руку. - Подойди, посмотри на это. Она подошла, взяла его за руку и прислонилась к нему, пока они стояли перед окном. - На что я смотрю? - Пляж Сквибнокет. - Он провел другой рукой по контуру ее плеча. - Я вырос на Винограднике, Скалли. Я ходил в старшую школу за пределами острова и в Оксфорд, но вырос я здесь. Я родился в четырех милях отсюда. - Бьюсь об заклад, твое имя было написано в дневниках нескольких мечтательных девчонок. - Я не могу подтвердить или опровергнуть это, но признаюсь, что, возвращаясь домой из школы, я ухаживал за каждой девушкой в Чилмарке. За обеими. Это маленький остров, Скалли. - Донна и... - Эллисон Мэри Вановер. В первом классе Элли одолжила у меня акварельный карандаш, вернула его сломанным и с оторванной бумагой, и я был влюблен. Это продолжалось до следующей перемены в четверг. Ее плечи затряслись, когда она рассмеялась. Он крепче прижал ее к себе, прижавшись передней частью своего тела к ее спине и положив подбородок ей на макушку. По обе стороны от них развевались тонкие занавески, когда в комнату врывался ветер. Это была мягкая июньская ночь на пороге лета, полная волшебства, надежд и обещаний. - Кажется, это прекрасное место для того, чтобы вырасти. - Так и было. Это. Я тут подумал... Как ты смотришь на то, чтобы остаться на лето? - он тихо спросил. - На все лето? Я думала, мы останемся на неделю. А как же ФБР? Твоя работа? - Я поговорил со Скиннером. Все, что бюро хочет, чтобы я изучил, они могут отправить по электронной почте или факсу. Я кое-что проверил, в июле в Провиденсе состоится большая конференция по патологии, - сказал он. - И Медицинская школа Брауна предлагает множество курсов повышения квалификации. Сколько часов нам нужно? - Семьдесят пять часов каждые три года. - Ну, у тебя есть все лето. Она выскользнула из комнаты, повернувшись к нему лицом, а спиной к окну. - У меня такое чувство, что провести лето здесь - не спонтанная идея. - Я думал об этом несколько недель, но сначала мне нужно было кое о чем позаботиться. Я же говорил тебе, что хочу, чтобы ты была в безопасности, Скалли. Ты и Уильям. Ты - мой компас. Он подошел к ней ближе и снова взял за руку. - Прямо на север. Ты помогаешь мне не сбиться с пути, оставаться честным - даже когда мир сошел с ума, даже если я отталкиваю тебя, даже если я уверен, что мне это не нужно. или мне нужна твоя помощь. Ты говоришь мне правду, которую я не хочу слышать. Ты заполняешь пробелы в моем понимании того, кто я есть, а я даже не осознаю этого. Я без тебя - это неполное уравнение. Я не могу стереть прошлое, Скалли, или гарантировать будущее. Я позволю тебе уйти, но я не хочу рисковать тем, что кто -то снова заберет тебя у меня. Ее глаза затягивали его, как водоворот. Он продолжил. - Я знаю, для тебя это бессмысленно, но так и будет. Когда это произошло, у меня не было времени осознать, что со мной случилось. Через четыре недели после того, как я вернулся домой из больницы, Уильям родился, а через шесть недель тебя не стало. Все навалилось на меня, и с некоторыми вещами я плохо справлялся. Я хочу, чтобы у тебя было время подумать, прийти к согласию. Поговорить, если хочешь. Столько времени, сколько тебе нужно. - Спасибо. - Не за что, - тихо ответил он. Она смущенно опустила глаза. - После вчерашнего поцелуя я предположила... я подумала, что это романтический отдых. - Романтический? Ты думаешь, ты мне нравишься? - Малдер остался невозмутим. На ее лице промелькнуло выражение неуверенности. Он остановился, нахмурившись. - Это прозвучало не совсем так, как я хотел. - Заткнись, Малдер, - тихо приказала она и поцеловала его. **** Внизу стояла большая кровать с балдахином, но кровать на чердаке была узкой, подоткнутой под карниз и покрытой выцветшим стеганым одеялом - скорее для ребенка, чем для супружеской пары. Когда они направились к нему, ее руки обвились вокруг него, и ее губы под его губами казались такими же гладкими и льющимися, как миссисипский блюз. - Ты уверена? – прошептал он. Она просунула руку между их телами, глядя ему в глаза, и расстегнула пуговицу на его брюках. - Я расцениваю это как "да". Он снял рубашку и со вздохом уронил ее на пол. Она провела ладонями по его плечам и вниз по рукам, возвращая его тело в свою память. Раздевая ее, он покрывал поцелуями контур ее шеи, ложбинку между грудями, а когда она откинулась на спинку двуспальной кровати, пересек границу ее живота и добрался до запретной зоны в месте соединения бедер. Ее вкус и запах окутывали его, опьяняя, как ночь. Он обвел взглядом ее тело, ощущая, как его шершавые руки соприкасаются с ее гладкой кожей. Она закрыла глаза, когда он лег на неё сверху, ее тело плавно двигалось в такт с его, как будто они были вместе тысячу раз. Все происходило медленно, неспешно, как будто они планировали заниматься любовью друг с другом всю оставшуюся жизнь. - Все так, как должно быть, - пообещала она, обдавая его шею теплым дыханием, а кончиками пальцев выводя мистические руны на его спине. - Я чувствую это. Ты чувствуешь это? - Это так же верно, как прилив, - прошептал он в ответ. Он приподнялся на локтях, чтобы видеть ее лицо, когда его член скользнул внутрь ее, нарушая долгое одиночество. Она скривилась от боли и удовольствия, прикусила губу и обхватила его бедра ногами, а руками за шею, образуя любовный узел. Он медленно входил в нее, едва двигая бедрами. Ее таз в ответ поднимался вверх, завершая каждый цикл. В мечтах он занимался с ней любовью во всех возможных позах, предаваясь фантазиям - от шелка и света свечей до глухих переулков и скрытого плаща. У него была зацикленность на устной речи, копия "Карма-сутры" и сверхактивное воображение, но на этот раз механика действия была иной. Секс во фланелевой пижаме был прекрасен. Удобный. На самом деле, он восхищался элегантной простотой этого, плавным взаимодействием их тел, чувственной страсти - как легко мужчине любить женщину. За окном свистел ветер, океан разбивался о скалы, звуки ночи сливались с шепотами, стонами и вздохами наслаждения. Белые занавески колыхались, как призраки, когда он тонул в ней, балансируя на краю пропасти. Он закрыл глаза и позволил волнам, прокатывающимся по ее телу, захлестнуть и его. В последующие секунды ему захотелось прижать ее к своей груди и держать там, защищая от всего зла в мире. Остановить время и удержать мгновение на ладони, прежде чем что-то или кто-то сможет выйти из тени и разрушить его. Вместо этого он прижался своим влажным лбом к ее лбу, безмолвно пытаясь выразить словами обуревавшие его эмоции. Пока он что-то бормотал, кончики ее пальцев скользили по его спине, прохладной и гладкой. Он любил ее, сколько себя помнил, но любовь постоянно развивалась. Она становилась сильнее и угасала, менялась и перестраивались - то, что у них было вместе, бесконечно строилось, ломалось и перестраивалось заново, как замок из песка на берегу. Тем временем, они сумели создать несколько хрупких моментов нормальной жизни за годы борьбы и потерь. Но эти моменты принадлежали им, черт возьми. Ему хотелось, чтобы она запомнила хотя бы несколько из них. Он отстранился и открыл глаза. Она посмотрела ему в глаза, и в ее глазах было безграничное доверие. - У тебя есть все время, Малдер, - напомнила она ему, словно прочитав его мысли. - Я знаю, - мягко согласился он, поворачиваясь к ней лицом, так, чтобы ее голова лежала на его вытянутой руке. Ее кожа в лунном свете сияла, как белоснежный мрамор. Он провел рукой по ее телу, задержав ее в ложбинке между бедер, и его охватило трепетное чувство умиротворения. Она придвинулась к нему ближе, и он почувствовал, что она наблюдает за ним в лунном свете. Кончики ее пальцев прошлись по его лбу, по щеке, по губам и подбородку. Он снова сказал ей, что любит ее, и расслабился, наслаждаясь ее прикосновениями и позволяя своим мыслям витать где угодно. Ее руки скользили по его телу, исследуя следы его многочисленных сражений со смертью. В целом, он был не так уж плох для мертвеца. У него было несколько шрамов, время от времени ему снились кошмары, стопка секретных материалов и коллекция странных историй, в которые никто не верил. И Скалли. И их сына. И все время в этом мире. Совсем неплохо. Ее сердцебиение билось в такт с его, медленно, терпеливо. Малдер прижал ее к себе на узкой кровати. Он слушал шум моря, пока не пришел сон, тяжелый и безопасный, накрывший их, как ночное небо. **** Во сне он чувствовал тепло кружки в своих руках, от нее поднимался пар в предрассветной темноте, когда он нес ее в спальню их маленького арендованного коттеджа. Прохладный воздух с океана пах тайнами морских глубин. В небе ветер гонял звезды по небу: древние боги сражались друг с другом, почти не замечая своих смертных зрителей внизу. Скалли сидела на ступеньках, глядя на море. На ней были синие джинсы и джинсовая рубашка слишком большого размера, скорее всего, украденная из его гардероба. Когда он подошел, она обернулась и улыбнулась, узнав его. В животе у него запорхали бабочки, а сердце забилось быстрее. Его сердце не воплотило в жизнь мечту, его душа знала только Скалли. - Я надеялся, что ты будешь здесь, - сказал он. Он сел рядом с ней и отставил свою чашку в сторону. - Я надеялась, что ты придешь. Она взяла его за руку и переплела их пальцы. Они долго сидели на деревянных ступеньках, укрывшись друг от друга и наблюдая за перемещением звезд по небу. - Думаю, все прошло хорошо, - сказал он, и в прохладном воздухе от его дыхания поднялся белый пар. Он кивнул на окно верхнего этажа, где они со Скалли спали на чердаке, голый клубок рук и ног, завернутый в выцветшее стеганое одеяло. - Прошло уже некоторое время, но я стараюсь быть в курсе литературы и, конечно, практикуюсь, когда остаюсь один. Она попыталась принять презрительный вид, но теплая улыбка, появившаяся на ее лице, выдала ее. - Мы все выяснили еще до того, как тебя похитили. Ты боялся, что они что-то изменили? Он смущенно пожал плечами. - Я беспокоился. Ожидания в первый раз и все такое. - У нас есть ребенок. Она наклонилась ближе и сообщила ему: - Это было не в первый раз. - Ты знаешь, что я имею в виду. - Ты нервничал. - Она прижалась плечом к его плечу, поддразнивая его. - Ты нервничал из-за того, что был со мной. - Хорошо, я нервничал. - Он изучал выветренные доски под ногами и бормотал себе под нос: Голос Джеймса Т. Кирка: "Секс: последний рубеж..." - Малдер, ты не смог бы разочаровать меня, даже если бы попытался. - А теперь скажи мне, - сказал он с кривой улыбкой. Она положила голову ему на плечо, и он сжал ее теплую руку в своих ладонях. Вдалеке он слышал, как волны разбиваются о скалы, бесконечно устремляясь вперед и скользнул обратно в море. Когда на горизонте забрезжил первый фиолетовый луч, Змееносец полетел на запад, кувыркаясь со своей змеей, - едва заметный узор на бескрайнем небе. - Знаешь, в "Римских каникулах" Грегори Пек не смог заполучить принцессу, а в мифе Аполлон не смог вернуть ее, - сказал он ей, играя с ее рукой. - Даже Аполлон не смог вернуть Коронис. Все, что он мог сделать, это забрать своего сына из ее мертвого тела и обеспечить безопасность ребенка. Их ребенок вырос и стал полубогом Змееносцем. Целителем человечества. - Ты бог в этой истории, Малдер? - недоверчиво спросила она. - Или Грегори Пек? Я думаю, у бога должно быть лучшее чувство направления и он не забыл бы опустить сиденье унитаза. - Любитель вечеринок. Он прислонился спиной к ступенькам. В общении с ней чувствовался знакомый ритм, непринужденная простота. Он мог рассказать ей целый абзац одним словом. Они заканчивали предложения друг за другом, заполняли пробелы друг в друге. Она дала ему опору, пока он менял мир. - Они придут за ним, - серьезно сказал он, протягивая руку за кружкой кофе. - За Уильямом. Он не совсем тот, кто им нужен, но поскольку я лишил их всех других возможностей, когда-нибудь, они собираются прийти. - Если они это сделают, мы будем готовы, - пообещала она. Он отхлебнул кофе и отставил кружку в сторону. Он снова взял ее за руку, и они сели на деревянные ступеньки, наблюдая, как последние звезды гаснут в ночном небе. - Наступает утро, - сказала она, глядя на светлеющий горизонт. - Тебе пора уходить. Тебе есть к чему вернуться, Малдер, и есть люди, о которых нужно заботиться. - До самой моей смерти, - пообещал он и лукаво добавил: - Снова. **** По прошествии тридцати лет монолитные скалы Сквибнокет-Бич казались меньше, как будто время и приливы стерли часть их прочности, обнажив твердую сердцевину. Вокруг коттеджа лето на Мартас-Винъярд расцветало, как фейерверк в замедленной съемке. Взошло солнце, бесшумно рисуя на востоке широкое фиолетово-алое полотно. На пляже прохладный ветерок ласкал дюны, и чайки предупреждающе кричали друг другу, разбегаясь в знак протеста, когда они с Уильямом приблизились. Малдер выбрал гладкий серый камень и сел на край, держа Уильяма за руки, пока тот подпрыгивал на нетвердых ножках, желая идти, но не готовый стоять в одиночестве. Начался прилив, и каждая волна поднималась все выше, пока не достигла пальцев ног, оставляя после себя слой морской пены. Уильям зачарованно наблюдал, как приближается волна, и завизжал от восторга, когда она накрыла их ноги, прежде чем снова отхлынуть. Игра продолжалась несколько минут, напоминая какую-то океанскую версию игры в прятки, прежде чем Малдер оглянулся через плечо и увидел Скалли, приближающуюся по дорожке от коттеджа. Она остановилась на краю дюн, в нескольких десятках футов от того места, где сидел Малдер, ее длинная юбка развевалась на утреннем ветру. - Это место, где ты вырос? - Во многих отношениях, - ответил он, когда Уильям подпрыгнул в ожидании следующей волны. Она поплотнее закуталась в кардиган, выглядя неловко. - Есть ли какое-то правило, после которого один из нас уходит? - Да, я думаю, что есть. И я думаю, нам следует подумать об изменении этого правила. - Он вяло улыбнулся ей, когда океан снова поглотил его ноги. - Уильям проснулся. Я подумал, что спущусь на пляж, чтобы поиграть и дать тебе поспать. Я не хотел, чтобы ты подумала, что я ушел. Она кивнула, казалось, не зная, что сказать дальше. Когда волна схлынула, он поднял Уильяма и подошел к ней, приветствуя неуверенным поцелуем. - Доброе утро. - Доброе утро, - ответила она. - Это сложная часть. Следующее утро - это обычно то время, когда мы все портим, - сказал он ей. - Что ж, давай попробуем на этот раз действовать лучше, - практично сказала она. - Договорились. Он посадил Уильяма к себе на бедро и протянул руку. Она пожала ее и пошла с ним по бесконечному берегу. Песок под его босыми ногами был шершавым и прохладным, а океан рядом с ними простирался бесконечно, пока не исчезал за багровым горизонтом. Это был новый день, полный бесконечных обещаний и тайн. Однажды, если его опасения сбудутся, небо вместо восхода солнца будет залито красным пламенем, когда начнется вторжение инопланетян, и человечество превратится из охотника в жертву. Но не сегодня. И не в ближайшие дни. Никаких космических кораблей, наполовину зарытых в песок за дюнами. Никто не наблюдал за происходящим с тени. Они были втроем, июньское утро и бескрайний морской берег. Она держала его за руку, а теплая голова Уильяма спокойно покоилась у него на груди, когда они шли по берегу. - Я поняла, что ты имел ввиду вчера вечером о том, что нужно идти точно на север, - тихо произнесла она через несколько минут. - О том, что я - твой компас. Я чувствую притяжение этого - тебя - так же, как ощущаю прилив и отливы. - Это пугает тебя. - Я пытаюсь не бояться. - Она неубедительно улыбнулась. - Как бы это ни было чудесно, иногда это ошеломляет. И это нереально - не помнить, почему я чувствую то, что делаю. - Я знаю. - Есть исследования, указывающие на то, что у маленьких детей есть воспоминания, которые, возможно, хранятся в лимбической системе. Поскольку гиппокамп, лобные и височные доли сформированы не полностью, эти воспоминания должны храниться без учета языка, контекста или даже понимания. Это могут быть внутренние воспоминания - импульсы или приобретенные инстинкты. Доверие или недоверие. Привязанность или отчуждение. Эти ранние воспоминания, вероятно, формируют основу личности взрослого человека, все еще встроенные в нервную систему, лежащие в основе, но недоступные сознанию взрослого человека. Логично, что взрослый человек мог бы кодировать воспоминания таким же образом и сохранять их, даже если бы гиппокамп был поврежден. Эти интуитивные воспоминания по-прежнему давали представление о том, кем они были и о ком заботились, - закончила она в стиле агента Скалли, заставив его задуматься о проекторе слайдов и офисе в подвале. Он позволил ей пройти еще несколько ярдов в тишине, прежде чем ответил: - Моя лимбическая система тоже любит тебя. Она снова улыбнулась, и эта улыбка осветила ее глаза. Окончание: 13-й Знак