Часть 11

Роберт, брат Милли, все таки исполнил её просьбу. В первый день учёбы к воротам училища подъехало несколько повозок, груженых едой. Лично для Милли был передан особый ящик. В нем она обнаружила свои любимые пирожные и три больших сочных стейка. Краун была безмерно благодарна за это. Время как раз близилось к ужину, в казармах стояла оживленная атмосфера. Девушки переодевались к вечерней трапезе, когда Милли, толкнув дверь плечом, влетела в свою комнату. -- Всем, кроме Саши, немедленно покинуть помещение! Если вам дорога жизнь -- бегите! -- угрожающе-предостерегающе произнесла она. -- Принцесса, ты с ума сошла? Не собираюсь я бежать только из-за того, что ты решила поболтать с подружкой. Да я в принципе ради тебя палец о палец не стукну! -- Стефани злобно зыркнула на Краун и продолжила неспешно рыться в тумбочке, выбирая какую из двух имеющихся у неё кофт надеть к ужину. -- Моя дорогая Стефани. Меня мало волнует твоя жизнь. Но мне точно не хочется быть ответственной за твою смерть. Поэтому ещё раз говорю - уходите все отсюда. Пока можете. Пока есть шанс выбраться целыми из этой комнаты! -- Милли недвусмымленно посмотрела на ящик в своих руках, потом на Сашу. Потом снова на ящик. Потом снова на Сашу. Всем видом намекая соседкам, что дело правда опасное и срочное. -- Эээ, ладно. Лиа, Мэри. Кажется нам и правда надо побыстрее отправиться на ужин. -- Стефани начала догадываться о том, что могло находиться в ящике. Холодный пот выступил у неё на затылке. Она схватила подруг за руки и быстрым шагом покинула комнату, не обращая внимания на то, что Мэри не успела ещё до конца зашнуровать своё платье, а Лиа была только в одном носке и ботинке. Когда три девушки покинули помещение, Милли посмотрела на Фло, стоящую в недоумении, и показала ей глазами на выход. Подруга судорожно натянула кофту и выскочила за дверь. Милли осталась с Сашей наедине. -- Сашенька! Когда я только приехала сюда, в это ужасное место, ты стала первой, кто помог мне. Стала одной из причин, почему я смогла продержаться в училище. Ты замечательная и добрая девушка. Я желаю тебе только счастья! Поэтому хочу исполнить своё обещание и вручить тебе кое-что! -- Милли поставила ящик на пол и подтолкнула его ногой в сторону Саши. Затем как можно скорее выбежала за дверь и уже захлопывая её прокричала, -- Приятного аппетита! Краун захлопнула дверь и облокотилась на неё спиной. Несколько секунд в комнате стояла полная тишина. Затем что-то резко ударилось с жутким грохотом о стену. По чавкающим звукам и рычанию, Милли поняла, что Саша-Пожирательница явила свою сущность. Миссия была выполнена. Можно было с чистой совестью выдвигаться на ужин. Кадеты в столовой не могли поверить своему счастью. Сегодня им выдали не бесформенную субстанцию, отдалённо напоминающую перловку с едва заметными кусками курицы. Сегодня у них был поистине королевский ужин. Жаркое из свинины, колбаски из оленины, сыры, пироги с различной начинкой, десерт из мёда, сахара кадровых орехов и имбиря, медовые пряники, засахаренные фрукты и эль. -- Что происходит? За стену прорвались титаны и человечеству осталось несколько часов до полного исстребления, поэтому нас решили порадовать напоследок? С чего такой аттракцион невиданной щедрости? -- Жан хоть и уплетал еду за обе щёки, перестать ворчать всё равно не мог. -- Я слышал, как кто-то слышал, что кто-то слышал, что те, кто привезли еду упоминали королевский дворец. Вроде как король так решил отблагодарить нас за службу, за храбрость и рвение защищать свою Родину! -- Марко благоговейно улыбался думая о короле. Не зря он им восхищался и стремился к нему на службу. Их король так благороден и не забывает о простом народе. О тех, кто стоит между ним и титанами. Для него важны жизни простых кадетов, будущих солдат! Милли улыбалась довольная собой. Хоть на один вечер она смогла доставить радость всем этим людям. Пусть это была капля в море, пусть это и не спасёт их жизни, не исправит прошлого или будущего, не вернёт их близких...Но хоть ненадолго они забудут о проблемах и насладятся вкусной едой. Милли никому не рассказала, благодаря кому случился столько щедрый ужин. Ей не нужны были лавры героя. Да она сама себя не считала героем. Какой уж тут героизм прожить всю жизнь в роскоши, не задумываясь о том, что у кого-то может быть все иначе. О том, что она живёт спокойно и безопасно благодаря тому, что кто-то каждый день теряет свою жизнь. Кто-то всего на пару лет старше неё терял свои планы на будущее, свои мечты, свои надежды в пасти титана, в то время как она вытворяла с Фредом и Астер очередную глупую выходку. На глазах начали выступать предательские слёзы. Как глупо было плакать. Жалкая богачка страдает из-за умиления от того, как побитая судьбой собака пожирает кость, что ей милостиво кинули. Краун поднялась с места и направилась к выходу. -- Ты куда? Ещё же куча еды не съедена! -- крикнул ей недоумевающий Жан. -- Тебе плохо? Давай я пойду с тобой? -- вставая со скамьи, тревожно спросила Фло. -- Нет, нет! Всё в порядке! Я в порядке! Просто запах оленины всегда на меня дурно действует, пойду на улицу схожу. Проветрюсь! -- из последних сил выдавила из себя слова Краун и помчалась прочь из столовой. Милли хотелось сбежать подальше. Хотелось не слышать радостный смех людей, который может навсегда оборваться всего через пару лет. Хотелось зарыться в песок, хотелось поехать в столицу и высказать королю и отцу все то, что накопилось в её мыслях за последний год. Рассказать о несправедливости по отношению к людям за стеной Сина. Почему одни только и делают, что пируют и ведут беззаботный образ жизни, а другие борются за эту самую жизнь с раннего детства? Ещё и в ужасных условиях, если простая, по меркам Митры, еда вызывает у них неподдельный восторг. Дойдя до тренировочного поля, девушка уселась на скамейку. Вся сжалась, накрыла лицо руками, вдавливая пальцы в веки. -- Эй, ты тут как? У тебя всё в порядке? -- Краун почувствовала как на скамейку рядом с ней кто-то опустился и ощутила аккуратное поглаживание чьей-то большой и теплой руки на своей спине. Ей не надо было смотреть на него, он мог даже не сказать ни слова, она бы все равно узнала Райнера. -- Все нормально. "Ничего не нормально" -- Заметно. А если серьёзно? Что произошло? Когда Райнер увидел как Милли, радующаяся минуту назад со всеми, вдруг поменялась в лице, и как глаза её часто заморгали, пытаясь не выпустить слезы, как подбородок начал мелко подрагивать...Он еле сдержал себя, чтобы не броситься к ней и не сжать в своих объятиях. Чтобы её не беспокоило, он хотел помочь ей справиться с этим. Хотел увидеть её улыбку. Увидеть счастливый блеск в глазах. Он не понимал почему так. Она же демоница! Одна из тех, кто виноват в том, что отец бросил его. Кто виноват в том, что мать его за человека не считает, лишь за инструмент для хорошей жизни. Кто виноват в том, что его жизнь с самого рождения похожа на ад. Райнер убеждал сам себя, что Милли лишь один из способов вернуться домой. Не более того. Но с каждым днем становилось всё труднее верить самому себе. Он прикипал к Милли, ко всем демоном на этом острове. Иногда ночью он позволял себе ненадолго подумать о том, что всё, о чем говорили в Марлии было ложью. Лишь на пару мгновений позволял себе такую слабость. Но быстро подавлял столь опасные мысли. На его плечах лежала огромная ответственность. За Бертольда, за Энни, за семью. Он не мог! Просто не мог себе позволить слабость. Позволить себе что-то иное, кроме ненависти к этим демоном. Почему же он сидит рядом с этой девушкой и в лепёшку хочет расшибиться, лишь бы она снова улыбнулась? -- Как ты живёшь, Райнер? Как ты можешь так жить? -- внезапно подала голос Милли, и Браун вздрогнул всем телом. -- О чём ты? -- пот выступил у него на лбу. Неужели она догадалась? Неужели она знает о нём правду? О воинах? О миссии? Что тогда с ней делать? Убить? -- Твою деревню уничтожили титаны! Ты пахал в поле всё детство. А я в это время закидывала в комнату Марку Лобову скунса, для того чтобы отомстить за Астер, которой он отказал в танце! Или сбегала от гувернантки, потому что было лень заниматься. Вместо этого я таскалась по лавкам и скупала всё, что мне хоть немного приглянулось. Я вела глупые разговоры о погоде, о самочувствии собачки госпожи Мендельс, в то время как вы с Бертом тяжело работали! Ты ненавидишь меня за это? Презираешь меня? Тебе не хочется это изменить? Не хочется вцепиться мне в горло и задушить за то, что такой поверхностной дуре досталась более простая жизнь, чем тебе? -- Милли развернулась к Брауну и схватила его за руку. Заглянула ему в глаза, чтобы увидеть в них те же чувства, что она сама сейчас испытывала к себе. -- Но ты же не выбирала рождаться в таком мире. Ты не выбирала себе семью, дом. В конце концов, ты сама была ребёнком. -- успокаивающе проговорил Райнер, беря руки Милли в свои. -- Ответь мне на вопрос: могла ли ты что-то изменить? Могла ли ты, будучи ребёнком, сама додуматься, что за Синой другой мир? Если тебе о нём не говорили, если тебе его не показывали? Если все вокруг вели себя так, будто всё в порядке? -- Я знала, Райнер! Знала, что есть люди, которым хуже, чем мне! Знала, что титаны проломили стену! Знала, что погибли люди! Ведь... -- Милли запнулась и потупила взгляд. -- Я знала, и предпочла не думать об этом. Мне было страшно. Меня год преследовали кошмары после Шиганшины. Я намеренно абстрагировалась от всего, что происходит дальше Митры! И да, скорее всего, я ничего бы не смогла сделать. Но закрывать глаза на проблему - это начало пути к тому, что во взрослом возрасте я просто забыла бы об этой проблеме. Для меня это уже не было бы проблемой. Ведь я столько лет прожила, меня эта неприятность не коснулась, так и что мне из-за неё волноваться? Понимаешь? -- Сейчас ты здесь, сейчас ты видишь реальное положение дел! И в будущем что-то сможешь исправить! То, что случилось вспять не повернуть. Отвечать за судьбы всех людей в мире ты тоже не способна. Так не кори себя за то, в чем лично не виновата. Ты никого не убила, ты не принимала никаких законов, не отправляла людей за стену, не ломала эту самую стену. Ты жила так, как могла и умела. А вся это система, где есть богатые и бедные, где одним все можно, а другим ничего нельзя, все это было задолго до тебя и будет после тебя. Все, что ты можешь - попытаться бороться. Но если у тебя не получится все исправить - никто не вправе осудить. Это больше сил одного человека. Это то, что пустило такие глубокие корни, что только самая радикальная мера сможет что-то исправить. -- Райнер сгрёб Милли в охапку и поцеловал в макушку. Долго и нежно. Так, чтобы девушка точно почувствовала, что он рядом. Что он не презирает её, не считает в чем-либо виноватой. Знала бы она, кто виновник всех бед за последние несколько лет на Парадизе... -- Не мучай себя понапрасну. Просто живи так, как считаешь правильным, достойным. Сейчас это лучшее, что ты можешь сделать для мира. "Пожалуй, больше не буду мыть голову. Ведь её касались губы Райнера...Боже, о чём я только думаю?" -- И как только у тебя получается успокаивать и вселять в людей уверенность одним своим присутствием? -- Краун поерзала в руках парня, чтобы устроиться в них поудобнее. Чтобы закопаться, раствориться в его крепком надёжном теле. Обняла одной рукой его талию. Только бы он не отпустил! Только бы он не ушёл! Райнер не собирался никуда уходить. Ему и здесь было неплохо. Особенно когда её рука водила вверх вниз по боковому шву его рубашки, когда её голова покоилась слишком близко у его сердца, когда его руки оглаживали её хрупкие выступающие позвонки. Он жил этим моментом. Чёрт, да он бы проломил все стены мира, чтобы это не заканчивалось. -- Милли... -- Райнер уже собирался совершить непоправимую ошибку, сказать то, что изменило бы жизнь обоих. Что-то, что давно бередило его душу. -- Здорово, голубки! Подруга, мы было решили, что тебе тут плохо и одиноко, и поспешили на помощь! Но, смотрю, помощь уже оказана. -- на скамейку к "голубкам" запрыгнул Жан, улыбаясь во все 32(пока что) зуба. Сзади него образовалась группа поддержки из Марко и Фло. Над их головами маячила сторожевая башня, стреляющая в Райнера тревожными взглядами. Естественно, куда же без Бертольда? "Да Бронированный вас раздави! Вы все издеваетесь надо мной!" Милли и Райнер отскочили друг от друга как ошпаренные. Выглядели они так же. Красные, как следует проварившиеся в котле стыда, раки. -- Жан, я же говорил, не надо было её искать! Бертольд же сказал нам, что к ней Райнер уже отправился. -- сказал Марко, с укором посмотрев на друга. Зачем так людей смущать? -- И что же, Марко, мы должны были сделать? Оставить бедную девушку в беде? Вдруг её хладный труп уже остывал бы тут, если бы мы не подоспели? Нет, мы, как истинные друзья, обязаны были убедиться, что с ней все хорошо! Тем более, они с Райнером друг друга терпеть не могли! Может они тут уже на клинках дрались? -- Жан недоуменно посмотрел на друга и развёл руки в стороны. Мол, что тут непонятного? -- Какой хладный труп? Какие клинки? Мне просто стало чуточку дурно, а ты мне уже могилку приготовил? Я убью тебя. Когда-нибудь обязательно убью! -- всем на миг показалось, что из носа Краун вылетает дым, когда она резко поднялась со скамейки и оглядела всех(кроме Райнера, конечно) испепеляющим взором. Будто она сейчас, словно дракон, начнёт извергать из себя карающий огонь. Троица позади Жана сделала синхронный шаг назад. Сам Жан сгорбился, как двухсотлетний старик. Все поняли, что совершили большую ошибку, когда переступили порог столовой и отправились на поиски товарищей. Милли до самой казармы высказывала Фло всё, что она думала об их абсолютно несвоевременном беспокойстве. Она возмущалась тому факту, что Фло не остановила других, когда услышала про Райнера. Ведь она прекрасно знала, что не надо тревожить Милли, когда она наедине с Брауном. Фло с извинениями липла к ней, говоря, что она не в силах была остановить Жана. Ведь его необъятная забота такая всепоглощающая, что усмирить её невозможно. Милли, естественно, простила подругу, но советовала больше так никогда не делать. **** Как бы Милли не хотелось, но суровые кадетские будни снова захватили всё её время и силы. На радостях(или от горя) от того, что кто-то добрался до второго года обучения, тренировки стали делать жёстче и опаснее. Каждый день кто-то неизменно оказывался в медпункте. Шадис закрывал глаза, вдыхал запах очередной крови и уносился на вершину блаженства. По-крайней мере, так казалось Краун. Теперь кадетов заставляли носиться по лесу и рубить шеи манекенам титанов. Кто-то делал это с упоением, как например Йегер и Фло. Кто-то играючи, как Жан. Кто-то быстро, технично и бездушно. Как Микаса. Милли успевала только моргнуть, а Микаса уничтожала за это время двух, трёх, четырёх "титанов"! Это не укладывалось в голове. Человек вообще способен на такое? А Микаса точно человек? Кто-то рубил манекены идеально. Просто не придраться. Красиво, эффектно. Конечно же, это был Райнер. Милли же...Ну, она старалась. Иногда у неё даже получалось не врезаться в манекены. И парочку шей она всё же перерубила. В такие моменты она гордилась собой и целый вечер приседала к кому-то на уши, рассказывая о своём подвиге. Все её слушали, хвалили, поддерживающе хлопали по плечу, но за спиной цокали и закатывали глаза. Чаще всего это, разумеется, делал Жан. Больше всего Милли ненавидела марш-броски по лесу, на много-много километров. В любую погоду, с огромными рюкзаками за спиной. Это было настолько изматывающе, что после них она приходила в казарму, и не раздеваясь сразу заваливалась спать. Даже ужин пропускала. Или обед. Смотря в какое время их отправляли на эту пытку. Но было в них и кое-что приятное. Иногда, совсем на чуть-чуть, Райнер предлагал понести её рюкзак. Ну как она могла отказать такому мужчине? Она с радостью спихивала на него свою поклажу и мир снова обретал краски жизни. Правда ненадолго. Вскоре ей становилось жалко Райнера и она забирала рюкзак обратно. Вот был бы это Жан, ему бы она всучила рюкзак до самого конца испытания и ещё бы сама сверху на него залезла. Потому что он всё время подкалывает её из-за Брауна. А она в отместку продолжает звать его Жанусик. В один из дней, перед самым обедом, Фло вручили письмо. Прочитав от кого оно, девушка побледнела. Сказала, чтобы Милли и Саша шли в столовую без неё. Ей хочется прочитать его в одиночестве. И потом она к ним присоединится. Но на обед она так и не пришла. Когда Милли забежала в комнату, проверить все ли у подруги в порядке, то увидела как та пакует чемодан. – Ты куда собралась? – пройдя в комнату и остановившись рядом с Фло, спросила Милли. – Я... Я уезжаю. Домой. – слишком грустно ответила Фло, продолжая складывать вещи и избегая взгляда подруги. – Надолго? Что-то случилось? – Навсегда. – огорошила ответом Фло. – Не поняла? Ты же шутишь? Весьма дурацкие у тебя шутки. Больше не шути. – Это правда. Я получила письмо от дяди. Он требует, чтобы я ушла из училища и вернулась домой. – руки Фло дрожали, пока она складывала последние вещи. Затем крышка чемодана с грохотом опустилась, и это вывело Милли из транса, в котором она пребывала после слов подруги. – Но зачем? Почему? Фло, нет! Нет! Не уезжай! Это место, оно же для тебя. Ты сейчас именно там, где должна быть. Пошли своего дядю куда подальше! С чего он вообще решает где тебе быть? – Милли взяла Фло за плечи. Крепко. Чтобы та вдруг не исчезла. Не сбежала. Не оставляла Краун одну. – Я не могу остаться. Он мой дядя. Я под его опекой. И я ему должна. Он забрал меня к себе после гибели родителей. Хоть и не сильно этого хотел. Как я могу отказать ему? – Фло бы с радостью осталась здесь. Училище - её дом. Её настоящий дом. Здесь её настоящая семья. Уезжать не хотелось совсем. Она сжала кулаки от досады. Это всё, что она могла сделать. – Я не позволю. Нет. Ты никуда не едешь! – Милли стала судорожно разбирать чемодан подруги. – Разве можно вот так взять и уехать посреди учёбы? Да Шадис тебе голову оторвёт! А потом мне. Просто так, за компанию. Потому что ему это нравится. Так что, всё решено. Ты остаёшься здесь! – Дядя уже обо всё договорился. Всё действительно решено. – Фло стала обратно собирать в чемодан вещи, которые Краун вытащила минуту назад. – А я тебе говорю, что этого не будет. Не уедешь! – Милли выхватила из рук Фло кофту, почти достигшую чемодана и швырнула куда подальше. – С чего вдруг твой дядя именно сейчас решил вернуть тебя домой? Он прекрасно обходился без тебя всё это время. И будет обходиться дальше! Зачем ты ему понадобилась? Зачем? – Это неважно. – Нет, важно. Мне важно знать, по какой причине меня лишают подруги. По какой причине её заставляют оставить место, где ей хочется быть! Фло не выдержала, пихнула чемодан рукой. Тот с шумом упал на пол, заставляя Милли вздрогнуть. После, в комнате наступила абсолютная тишина, которая через несколько секунд прервалась рыданием Фло. Она закрыла лицо руками и опустилась на ближайшую кровать. – Это неважно, Милли! Я уезжаю. Смирись. – сквозь слезы проговорила она. Фло надеялась, что успеет уехать до того, как Краун узнает об отъезде. Потому что именно такого разговора хотела избежать. – Важно! Расскажи мне! Должна быть причина! Мы что-нибудь придумаем. Отговорим его! Просто скажи мне! – Милли уже тоже плакала. Ну не могла она отпустить лучшую подругу. У неё бы остались Райнер, Марко, Жан, Саша...Но... Они не были Фло! – Да нету никакой причины! Просто ему надо, чтобы я была рядом. Просто он хочет держать меня под контролем. Просто ему нужна исполнительная служанка, а его детишкам - груша для битья! Вот и вся причина! – сорвалась на крик Фло. Почему-то говорить об этом в слух было тяжелее, чем терпеть все издевательства от её "семьи". Милли опустилась на кровать рядом с подругой. Уставилась круглыми глазами куда-то вглубь комнаты. Такого ответа она не ждала. К такому она не была готова. – И что же мне делать, Милли? Что же мы можем с этим придумать? – зло, обиженно, в отчаянии спросила Фло, продолжая сотрясаться в рыданиях. – Он заставил тебя работать на него? Твой родной дядя? – только и смогла спросить Краун. – Я же не могу жить просто так в его доме. Я же обуза. Я дочь двух неудачников, которых он презирал. И сама неудачница, которой место только с тряпкой на полу. Которая должна заслужить кусок хлеба себе на ужин! Милли, кажется, даже перестала дышать. Слёзы остановились. Она была в шоке. Хотелось кричать, но она просто продолжала смотреть вперёд невидящим взглядом. Столько времени подруга носила в себе эту боль. Столько времени скрывала это. – А его дети? Что делали они? – Милли должна была знать всю правду до конца. Она не хотела, чтобы Фло оставалась со всем этим ужасом один на один. – Его дети? Мои милые братик и сестричка невзлюбили меня с первого взгляда. Они очень любили подергать меня за волосы, любили вылить ведро грязной воды мне на голову, потому что я недостаточно хорошо помыла пол. Любили толкать меня в стену. У них было своеобразное соревнование: от чьего толчка у сиротки пойдет кровь, тот и выиграл. Ох, они такие фантазеры. Каждый день придумывали что-то новое, чтобы показать мне, где моё место. И с каждым днём их фантазия работала всё изощрённее. Ведь кто защитит бедную сиротку? Не дядя же, с полного согласия которого, они всё это проворачивали! – Фло вся тряслась. В ней смешалось столько чувств разом, что она не знала, чего ей хотелось больше. То ли всё кругом разгромить, то ли лечь на пол, свернуться калачиком и никогда больше не вставать. Милли, наконец, вышла из шока и притянула подругу в свои объятия. Сердце разрывалось на части от её рассказа. В ней умерла мысль, что каждый заслуживает жить, и родилась другая - что кто-то должен сдохнуть. – Ты больше не одна. Слышишь? Я с тобой. Я ни за что не отдам тебя этим уродам! Я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы они тебя и пальцем больше не тронули. Чтобы они пожалели о каждом дне, когда даже просто косо посмотрели в твою сторону! Милли не выпускала Фло из объятий. Она уложила подругу к себе на колени и начала гладить её по волосам. Гладила, и шептала слова утешения. Повторяла снова и снова, что не отдаст её. Что они со всем этим разберутся. Что теперь она в безопасности. Что теперь она свободна. Что не заслужила того, как с ней обращались. Шептала долго и упорно, пока Фло не заснула у неё на коленях. Тогда Милли аккуратно вылезла из-под подруги, накрыла её одеялом. Достала бумагу и ручку, и написала записку, чтобы Фло даже не думала никуда уезжать. Взяла её чемодан, на всякий случай, и вышла с ним на улицу. Оставила его за распахнутой дверью казармы и направилась в сторону тренировочного поля. В это время тренировка рукопашного боя шла полным ходом. Краун уверенным шагом зашла на поле, в поисках своей цели. Когда цель была обнаружена, Милли всё так же уверенно зашагала к ней. По пути ей попался Бертольд, который, заметив её, преградил дорогу. – Милли, где Фло? Её не было на обеде, и сейчас нет на тренировке. – тревога плескалась в глубине его зелёных глаз. – Плохо себя чувствует. Так же, как и ты сейчас будешь, Гувер, если не свалишь с моей дороги. Милли рукой отодвинула эту двухметровую махину и двинулась дальше. Берт остался стоять на месте весь бледный, с открытым от ужаса ртом. Райнер увидел эту странную сцену и пропустил удар от Йегера. Эрен начал победно-издевательски смеяться, но Браун просто уложил его одной рукой на землю, и придавил сверху ногой, продолжая следить за Милли. А Краун все шла и шла к своей цели. И наконец дошла. – Кхм, кхм, сэр. Могу я к вам обратиться, сэр? – еле сдерживаясь от того, чтобы не перейти на крик, обратилась Милли к стоящему к ней боком Шадису. Шадис, как сова в ночи, обнаружившая свою жертву, медленно и плотоядно повернул на неё голову. Милли подумала, что если бы она подошла к нему сзади, ему бы не составило труда повернуть голову и на 180 градусов. И на 360, если бы ему это было надо. Хищник. Натуральный хищник. Милли передернуло. – Краааун! – протянул Шадис. О, у него в голове уже проскачил с десяток вариантов того, как её можно наказать. – Какие люди! А я уж было подумал, что ты не почтишь нас своим визитом сегодня. Милли прямо видела, как он мысленно натачивает свои коготочки, чтобы посильнее вонзить их в свою жертву. Чтобы эти коготочки были последним, что она почувствует. Девушка тяжело и шумно сглотнула. – Сэр, у меня к вам разговор, сэр. Это касается кадета Флоуренс Мартин. – слегка трясущимся голосом(прям слегка, как землетрясение магнитудой 10 баллов) проговорила Милли. – Тут не о чем разговаривать. Сегодня же она возвращается домой. – Шадис разочарованно втянул свои коготочки. Временно, разумеется. – Сэр, ведь можно же что-то сделать? Ей нельзя домой. Её место здесь, сэр. – Милли чуть осмелела, заметив что взгляд Шадиса стал менее убийственным. Теперь он хотя бы не будет убивать медленно и с наслаждением, а сделает это быстро и без энтузиазма. – Краун, ты бессмертная? Ты настолько веришь в свою неуязвимость и неприкасаемость, что решила поспорить с начальством? – Сэр, но...Прошу, пожалуйста! Вы ведь тоже когда-то были человеком... – Милли осеклась. На секунду задумалась о том, что сказала. Лучше бы не задумывалась. Лучше бы она вообще не существовала, чем ляпнуть такое Шадису. Но он и бровью не повёл. Видимо привык к этой оговорке. Так что девушка продолжила. – Из неё же выйдет отличный солдат. У неё всё так хорошо получается. Она одна из лучших в училище. Выполняет все команды, тренируется день и ночь. Упорно идёт к своей цели. Вы же видите это всё. Я знаю. Вы очень умный и чуткий(за километры учуете жертву). Вы знаете, что она должна остаться тут! Пожалуйста, сэр! – Милли была готова хоть на колени встать, хоть отдраить весь лагерь, лишь бы Фло осталась. – Я не могу идти против её законного опекуна, Краун. Особенно, когда у него есть связи. Но у тебя тоже есть связи, не так ли? – Милли поверить не могла своим ушам. Он что, помогает ей? – Но я не могу ими воспользоваться, сэр. Я отрезана тут от мира. Ведь насколько мне известно, мои письма не отправляют, сэр. – с намёком посмотрела на главного инструктора Милли. – Возможно, я закрою глаза на отправку парочки писем. Но только возможно, Краун. – рявкнул Шадис. – И только сегодня. У тебя есть только сегодня. Ведь уже завтра... Завтра ты ответишь за свою дерзость и пропуск тренировки. Тебе всё ясно, кадет Краун? – Мне всё ясно, сэр! Спасибо, сэр! Я ваша должница, сэр! Никогда этого не забуду, сэр! – Милли аж подпрыгивала от радости. Она никогда не подумала бы, что этот черствый сухарь был способен хоть на грамм доброты. Она шла к нему, и не верила, что добьётся хоть чего-то этим поступком. И как же она была рада, что ошибалась. Не удержавшись от переполняющих эмоций, Милли быстро обняла застывшего, словно статуя, Шадиса. – За это ты получишь двойное наказание, Краун. – замогильным голосом проговорил главный инструктор. – Хорошо, сэр! Спасибо, сэр! Вы самый лучший, сэр! – крикнула ему на бегу Милли. Её уже ничего не волновало. Она уже знала кому напишет. И надо было сделать это как можно скорее.