Часть 1

POV Кира 17 февраля 2022       Музыка нещадно долбила по ушам, заставляя мой и без того уставший мозг непрерывно вибрировать. Появилось ощущение, что через несколько минут он был готов вытечь вместе с глазами, которые слипались от недосыпа. Самое время запастись спичками и воспользоваться лайфхаком из «Тома и Джерри». Зевнув уже третий раз за минуту, я подняла глаза с одноразового стакана в моей руке, заполненного грейпфрутовым соком с джином, на брата, который исполнял только ему понятный танец, размахивая руками и вращая бедрами. Смесь тектоника и восточных мотивов. Думаю, да.       У моего братца, Гены, сегодня День рождения. Точнее, уже вчера, ведь время давно перевалило за число двенадцать. Мне было весело, правда. Я смеялась над глупыми шутками его выпивших друзей, наблюдала за их танцами и кривляньями, улыбалась от душевных поздравлений. Но… Но это было до того, как Егор произнёс фразу, которая моментально изменила уровень моего настроения с «отлично провожу время» до «хочу лечь под одеяло, включить грустную песню и немного поплакать». Он просто сказал три слова: «Я к Анжеле», — а моё сердце уже разбилось. И так каждый раз. Каждый. Чёртов. Раз.       Егор. Меленин Егор. Мел. Похититель моего сердца. Прекрасный принц, заколдовавший меня своей необычной красотой и безграничным умом. Егор — мальчик, который сидел со мной в начальной школе и смешил забавным историями, которые он постоянно читал и сочинял. Егор — одноклассник, который каждый день провожал меня до дома, угощая шоколадками и конфетами, принесенными из дома. Егор — юноша, который умел философствовать и рассуждать о чем угодно и где угодно, цепляя каждого слушателя своими мыслями и словами. Егор — парень, который в четвёртом классе влюбился в нашу одноклассницу, Анжелу, и пересел к ней за парту, обрывая со мной все возможные связи, потому что его новой подруге не нравилось делить его с кем-то еще. Егор — человек, в которого я была влюблена до дрожи каждой клеточки моего тела и души. Егор — один из лучших друзей моего брата, с которым помимо школы я вижусь там, куда меня зовет брат. Егор — знакомый, которому абсолютно плевать на меня.       Оставаясь честной, могу признаться, что я уже почти смирилась. Почти смирилась с тем, что для Егора я — лишь одна из одноклассниц и сестра друга. Почти смирилась с тем, что Анжелу он любит всей душой и телом. Почти смирилась с тем, что в его прекрасном сердце нет для меня места. Мой мозг прекрасно понимал и принимал такой расклад. Но не сердце. Проклятое сердце, которое предательски сильно билось каждый раз, когда Мел находился рядом. Этот орган не давал мне спокойно жить! Если можно было бы существовать без него, я бы в мгновении ока пробила грудную клетку и выкинула этого предателя из своего тела. Оно все усложняет! Как паразит, высасывает из меня положительные эмоции, отравляя организм отчаянием и безысходностью. Предательское сердце!       Почувствовав металлический вкус на языке, я вернулась в реальный мир и разжала зубы, между которыми была зажата нижняя губа. Привычка, от которой невозможно избавиться. Да я и не пыталась.       Сделав глубокий вдох, я допила остатки розоватого, кисло-горького коктейля и отставила стакан на стол, не желая больше брать его в руки. Хватит на сегодня. Подняв глаза, я вновь посмотрела на брата, который уже сидел на табурете, затягиваясь косяком и пошатываясь из стороны в сторону. Губы автоматически недовольно поджались. Мне не нравилась эта привычка Гены. Я не переносила наркотики и все, что к ним относится. Я боялась их. Я их ненавидела. Все негативные чувства, которые можно было придумать, я испытывала к этим вреднейшим веществам. И не раз говорила об этом братцу, но «я же просто балуюсь, сеструха, не кипишуй». Оставалось только надеяться на то, что он сможет бросить травить свой организм этим ядом.       Рядом с Геной, на соседний стул, приземлился Киса, протягивая пальцы к косяку и, мгновенно получив его, затягиваясь, от удовольствия закатывая глаза. Это действие я повторила. Мои глаза самопроизвольно закатывались, как только этот человек, если так можно сказать, появлялся в поле моего зрения. Меня раздражало в нем всё: начиная от глупого прозвища, заканчивая чёлкой, постоянно закрывающей глаза. Ему за этой шторкой вообще что-то видно? Не уверена. Его Высочество не хотело видеть никого, кроме себя. Думаю, что только перед зеркалом он убирал волосы с лица, чтобы полюбоваться на себя. Не удивлюсь, если в этот момент его рука спускается ниже пояса, чтобы… Стоп. Это уже лишнее.       Потерявшись в своих мыслях, я не заметила как рядом со мной на диван тяжело плюхнулся Хэнк, держа в руке полупустую коричневую бутылку пива. Повернув голову, я наткнулась на его зелёно-голубые, пьяные глаза, которые смотрели на меня с лёгким прищуром.       — Кира, — заплетающимся голосом сказал он, — чего сидишь тут одна?       — Батарейка разрядилась, — пожав плечами, ответила я. Он недоуменно посмотрел на мой телефон, лежащий на столе, заставляя меня засмеяться. — Борь, устала я.       — А-а, — протянул он, — может выпить для подзарядки?       — Думаю, что если выпью ещё хотя бы глоток, всё извергнется обратно. Боюсь, что прямо на тебя. Так что я бы, на твоём месте, не рисковала.       — Спасибо, что уберегла, — поднимая коричневую бутылку перед собой и делая вид, что чокается с воображаемым собутыльником, он отпил ещё несколько глотков, после чего убрал бутылку на стол, разворачиваясь всем корпусом ко мне, сгибая правую ногу в колене, устраиваясь удобнее.       Я напряглась, выпрямляя спину. Обычно, когда кто-то смотрит таким требовательным и испытующим взглядом, означает, что меня ждёт разговор. Не всегда приятный. По моему опыту. Поджав губы, я опустила взгляд на свой привычный красный маникюр. Не признаю никакой, кроме красного. Любой из оттенков красного: алый, бордовый, кирпично-красный, малиновый, темно-красный, даже, прости Господи, цвет шапки Деда Мороза, — смотрелись на ногтях просто прекрасно, не выходя за рамки естественного. Остальные цвета смотрелись слишком искусственно, что мне не нравилось. Потому моим вечным спутником были красные ногти. Конечно, без маникюра они были бы максимально естественными, но хотелось чего-то яркого в жизни. Даже если это всего лишь маникюр       — Ты из-за Мела грустишь? — спросил Боря, от чего моё дыхание перехватило. Я резко подняла глаза, вопросительно уставившись на блондина. — Да хорош, это же видно.       — Что видно? — строя из себя дурочку, уточнила я.       — Видно, что он нравится тебе, и уже давно, — ответил он, наблюдая за моей реакцией. Я просто пожала плечами, переведя взгляд на стол, стоящий передо мной, — и в этом нет ничего плохого, Кир. Если бы ты по Кисе сохла, я бы начал сомневаться в твоих умственных способностях. А так… Хочешь, раскрою тебе секрет?       — Если ты кого-то убил, то, пожалуй, не хочу. Не смогу это долго держать в себе. Я добропорядочный человек, — ответила я, — но если ты гей, то я сохраню это в тайне. Клянусь, — положив правую руку на сердце, кивнула я. Хэнк поперхнулся воздухом, закашлявшись и покраснев. — Да ну? Угадала? — засмеявшись, еле произнесла я.       — Ты с ума сошла? Я не заднеприводный! — откашлявшись, возмущённо произнёс он, заставляя меня смеяться ещё больше. — А если серьёзно, — сказал он, после того, как я прекратила истерично хохотать, — я влюблен в Ольгу Васильевну.       Мои глаза чуть не вылетели из орбит. Серьёзно? В нашу учительницу? Вот это поворот. Ольга Васильевна, несомненно, красивая, умная молодая женщина, умеющая заинтересовать своим предметом. Но это же учительница…       Я мысленно дала себе оплеуху. И что? Какая разница? Она прекрасный человек — это главное. Даже не удивительно, что Боря в неё влюбился. И вообще, не мне судить, я уже почти десять лет безответно без ума от Егора. Что может быть более глупо?       — Признаюсь, это было неожиданно, — отмерев, произнёсла я. Надеюсь, пауза была не слишком длинная, — но тебя можно понять. Ольга Васильевна очень приятная, эрудированная и красивая. У тебя отличный вкус. Но… Что ты будешь делать? И будешь ли вообще?       — Да, она чудесная, — мечтательно произнёс он. Надеюсь, я не выгляжу так же со стороны, когда Егор рядом, — есть у меня пара идей. Пока думаю, как осуществить.       — Давай, Хэнк, действуй, — приободряюще похлопав Борю по плечу, сказала я.       Конечно, у меня появились большие сомнения, что у него получится заполучить эту женщину, но лучше попытаться и понять, что проиграл и идти дальше, чем думать и ждать чуда, фантазируя о несбыточном. Лучше хуёвый конец, чем бесконечная хуйня, как говорится. Может и неправильно было так думать про чувства Бори, но именно так мне всё и виделось. Но если он попытается, то будет, действительно, здорово. Я, допустим, до сих пор ничего не сделала, чтобы приблизиться к своей мечте быть с Мелом. Но у меня были причины. Весомые.       — Сеструха, — вывел меня из раздумий пьяный голос Гены, который сел на подлокотник дивана, обнимая меня за шею и целуя в макушку, — харе киснуть. Твоему брату двадцатник стрельнул. Не рада что ли?       — Рада, конечно, братец, — отодвигая его пьяное и накуренное тело от себя, прокряхтела я, — просто устала немного. Но ты веселись, не обращай внимания на свою прокисшую сестрицу.       — Да, ты же у меня гений, училась сегодня весь день, — потрепав меня по моим кудрявым волосам, сказал он. — Моя гордость, Кирка. Единственная из нашей семейки нормальным человеком растешь.       — Ген, перестань, — меня смущали его слова. Он часто говорил что-то подобное, что мне не нравилось, — ты лучший из всех, — все-таки обняв его, сказала я.       Я, действительно, так считала. И любила его больше всех на этом проклятом свете. У меня был он… и отец. Но это совсем другая история. Можно сказать, что у меня был только Гена. Всё.       — Бля, братан, Гермиона дело говорит, — произнёс Киса со своего места, — хватит сырость разводить. Погнали покурим.       Его слова в очередной раз вызвали приступ глазозакатывания. Гермиона. Придурок. Он начал назвать меня так ещё в классе седьмом, видимо, только посмотрев «Гарри Поттера». В глубине души я понимала, почему он так меня зовёт: тёмные, кудрявые волосы, всё время находящиеся в беспорядке; темно-карие глаза; невысокий рост, — определённо, внешняя схожесть есть. Но Киса ссылался не только на это: всю школьную жизнь я была отличница. Всегда. Каждую четверть. И не видела в этом ничего плохого. Учиться — это значит делать вклад в свое будущее, которое я видела успешным и полным перспектив. Так что на его глупое прозвище я не обращала никакого внимания. Пусть называет, как хочет. Мне без разницы. Тем более, будем честными, Эмма Уотсон, вообще-то, красотка.       — Я уже лёгких не чувствую, братан, — ответил Гена, стекая на диван и разваливаясь, тесня меня и Хэнка, который и так уже был прижат к подлокотнику, — хочу свежего воздуха. Сеструха, пойдёшь со мной? Проветришься немного, — предложил Гена.       — Я с тобой сгоняю, — ответил Хэнк, прежде чем я успела что-то сказать, — вертолёты поймал.       — Полетели тогда, брат, — сказал Гена, вставая с дивана. Снова смогла дышать, ура.       Еле переставляя ноги, брат подошёл к Боре, протягивая ему руку и поднимая того, потянув на себя. С горем пополам встав с дивана, блондин, шатаясь на своих двоих, обнял за плечи Гену, и эти бедолаги направились на выход с базы, снося на своём пути стул, попутно отпихивая тот подальше, выкрикивая ругательства в сторону ни в чем невиновного предмета мебели. Помотав головой, я отвернулась, не в силах больше смотреть на эту картину, и взяла в руки телефон, пролистывая новостную ленту.       — Что, Гермиона, заучкам уже спать пора? — произнёс Киса, затягиваясь очередной сигаретой. Как ещё лёгкие не выплюнул?       — Авада Кедавра, — произнесла я скучающим голосом, не отрываясь от экрана телефона.       — А ты любишь все запретное, да? — проговорил своим хриплым голосом Ваня, смотря на меня из-под своей кудрявой чёлки. Я заметила его пристальный взгляд, когда оторвала свои глаза от телефона.       — Что ты имеешь в виду? — все-таки спросила я недовольным голосом. Что за загадки?       — Все в курсе, что ты по Мелу сохнешь ещё с начальной школы, — сказал он, правой рукой затушив окурок и выбросив его в алюминиевую банку. Я напряглась. Что они сегодня все ко мне прицепились с этой темой?       Мне вмиг стало некомфортно: неужели моя влюблённость так очевидна? Если это знали все, как он выразился, то знает ли это Егор? А если знает, то почему ничего не сказал? Если он знает и не сказал, то это значит, что ему на меня абсолютно плевать?       — Тебя не касается, — резко сказала я, вставая с дивана. Меня задели его слова, если быть честной. Всё, что связано с Егором, беспокоило и тревожило меня, и я не могла от этого убежать. От самой себя не скроешься. Нигде.       — Да ты бегаешь за ним как собачка постоянно, — тоже поднявшись со стула, он подошёл, почти не оставив мне свободного пространства, — никого не видишь больше вокруг!       Я тяжело дышала, стоя напротив Кисы и глядя ему в глаза. Уверена, что я смогла бы испепелить его, если бы мои глаза могли извергать огонь, который сейчас захватил моё тело и мой разум. Он тоже не отводил своего напряжённого взгляда, смотря на меня сверху вниз сквозь чёлку.       — Почему тебя это так беспокоит? — повышая голос, спросила я. — Это моя жизнь! Мои чувства! Ты не в праве их осуждать!       — Я тебя не осуждаю, блять! — тоже повышая свой тон, произнёс Киса. — Всё, похуй…       И он, быстро наклонившись ко мне, преодолевая небольшое расстояние между нами, коснулся своими горячими губами моих приоткрытых губ. Положив руки мне шею, Киса притянул меня ещё ближе к себе, жадно целуя мои губы. Я замерла от шока, не до конца понимая, что происходит. В животе произошел взрыв атомной бомбы, заставляющий меня зажмурить глаза и всхлипнуть. Голова закружилась, заставляя меня сделать шаг назад, но Киса настолько крепко меня держал, что я осталась на месте, ощущая его требовательные поцелуи. Что это такое?       Собравшись с мыслями, я оттолкнула парня, уставившись на него недоуменным взглядом, тяжело дыша. Он нагло смотрел на меня в ответ, облизывая нижнюю губу, как довольный кот. Не сдержавшись, я подняла руку и отвесила ему такую сильную пощёчину, что голова Кисы повернулась влево, а мою руку неприятно запекло. Не став ждать его реакции, я побежала на выход с базы, слыша за собой его громкую усмешку. Срочно домой.       Слезы наворачивались на глаза. Это был мой первый поцелуй.

***

10 марта 2022       — Гена, выходи! Я в школу опаздываю, — барабанила я в дверь ванной комнаты.       Ну что за наглость? Моему братцу на работу только днём, а туалетную комнату он занимает исправно каждое утро. Говорит, что у него уже выработалась привычка. Мог бы свою привычку и на час позже перенести, честное слово. Понедельник — и так день тяжёлый, а Гена ещё больше его усложняет, чем заставляет меня злиться. А в гневе я беспощадна.       — Если ты сейчас не выйдешь, я твою куртку белизной залью, — сказала я хитрым голосом. В своей цветастой куртке он души не чаял, так что метод рабочий.       — Блин, Кира, дай мне минуту, умоляю, — почти плача крикнул Гена, — клянусь, через минуту выйду.       — Обратный отсчёт начался. Тик-так, — угрожающе сказала я, стукнув дверь кулаком напоследок.       Пока этот наглец не вышел, я направилась на кухню, чтобы выпить стакан воды с лимонным соком — ежедневный ритуал, который бодрил меня. Где-то читала, что это вредно из-за кислоты, но мне все равно. Жить вообще вредно — разве это повод отказывать себе в приятных мелочах?       — Все, мелкая, иди, — выйдя из священной комнаты, произнёс Гена, — я спать. Ты после школы ко мне?       — Да, сегодня у меня занятий нет, приду тебе помогать, — сказала я, отсалютовав ему стаканом.       Несколько раз в неделю я занималась репетиторством с младшеклассниками: приходила к ним домой, помогала с домашней работой, объясняла непонятый ими материал, чаще всего математику. Брала я за занятия немного, так как сама школьница, но копеечка в кармане была, даже откладывать получалось. С детьми легко общаться — намного проще и приятнее, чем со сверстниками или взрослыми. Наверное, поэтому у меня друзей и нет. Не сказала бы, что я отшельник: могу на переменах поговорить с Ильёй Кудиновым и Наташей Барановой — моими одноклассниками. С ними можно обсудить что-то кроме маникюра и мальчиков, что являлось редкостью, ибо с другими девчонками нашего класса можно поговорить только об этом. Да и с Борей у меня хорошие отношения — перекидываемся парой слов на переменах. Мне этого хватает. Главное, что есть Гена, с которым я могу поговорить когда угодно и о чем угодно. Моя родная душа. Храп которой раздаётся из комнаты на всю квартиру. Приятно.       Оказавшись, наконец, под струями воды, я облегчённо выдохнула. Хорошо. Немного прохладная вода бодрила, смывая весь остаточный сон и ленивое настроение. Первым делом нанесла на свои непослушные волосы яблочный шампунь, тщательно промывая голову. Я обожала, когда мои волосы были идеально чистыми, и терпеть не могла ходить с несвежей головой. Да, такой вот бзик. Затем нанесла яблочную маску для волос, оставляя её на несколько минут, пока сама натирала свое тело гелем для душа с ароматом бергамота. В сочетании с яблочным запахом, бергамот создавал бешеную, крышесносную смесь, которой я не могла надышаться каждый поход в душ. Ради этого стоило потратить несколько минут своей жизни. Это точно.       Когда с гигиеническими процедурами было покончено, а волосы были идеально сухие после десяти минут сушки феном, я вернулась в свою комнату с целью поскорее одеться и отправиться в школу. Время уже поджимало.       Жили мы в двухкомнатной квартире с довольно стареньким ремонтом: денег на новый у нас, увы, не было. Но свою комнату я обновляла, как могла: кровать менять не было возможности, зато красивое, качественное постельное белье и пушистый зелёный плед делали её уютной; на окнах стояли старые, коричневые, деревянные рамы и подоконник оставлял желать лучшего, зато цветы, стоящие на нем и вьющиеся по всему периметру окна, создавали комфортную атмосферу; пол, покрытый старым линолеумом, поскрипывал под ногами, зато ковёр с разноцветными, геометрическими орнаментами вносил в дизайн комнаты свою изюминку. Гирлянды над рабочим столом, полки с книгами и цветами в горшочках, различные мелочи — всё это делало комнату уютнее и приятнее. Поэтому я не жаловалась.       Открыв шкаф с одеждой, я начала раздумывать, в чем пойти сегодня. Извечная проблема. Точнее задача. Погода уже была довольно приятная: солнце пригревало, благодаря чему весь снег, лежавший почти всю зиму тонким слоем, растаял; медленно, но верно всё вокруг начинало зеленеть и расцветать; ветер был все ещё холодным из-за повышенной влажности, — так что совсем «раздеваться» ещё рано. Остановив свой выбор на чёрных широких джинсах и такого же цвета толстовке, я сняла вещи с вешалок, быстро ныряя в них. Разогнавшись настолько, что не заметила, как нога застряла в штанине, я с вскриком упала на пол, больно ударяясь локтем о твёрдую поверхность. Молодец, так держать. Спасибо моим создателям за врожденную неуклюжесть. Недовольно выдохнув и нахмурив брови, я не стала вставать, а просто подняла ноги и натянула на них черную ткань. Так безопаснее.       Спустя ещё несколько минут, я уже стояла в прихожей и надевала белые кроссовки и плюшевую черную куртку, почти такую же, как у брата, но менее пёструю. Я же не попугай, в самом деле. Напоследок сбрызнув себя духами с ароматом зелёного чая и яблока, я была готова выходить. Почти вовремя.       Практически выбежав из подъезда, чтобы успеть к первому уроку, я бросилась в сторону школы, не замечая ничего вокруг. Мой путь лежал через дворы пятиэтажных домов, мимо нескольких магазинов и школьного стадиона. Оказавшись у ворот школы, я выдохнула и посмотрела на экран телефона: до звонка ещё семь минут, — вот это я Усэйн Болт. Услышав быстрые шаги за спиной, я резко обернулась и замерла. А моё предательское сердце ёкнуло. В мою сторону, точнее в сторону школы, но это не важно, шёл Мел, в своём длинном пальто и объёмом шарфе, обмотанном вокруг шеи.       — Привет, Егор, — произнесла я, улыбнувшись, когда Мел поравнялся со мной.       — Привет, Кира, — ответил он вежливо, — ты чего запыхалась? Тяжело дышишь.       — Я торопилась, чтобы не опоздать. Гена как всегда с утра в ванной засел, еле выгнала. Выманить помогли только угрозы жизни его крутке, — со смешком сказала я.       Пока я рассказывала, мы уже дошли до входа в школу. Эх, почему это расстояние не длилось бесконечность? Как истинный джентльмен, Егор открыл для меня дверь и пропустил первой, на что я пробормотала слова благодарности. Обернувшись и немного затормозив, чтобы подождать парня, я медленным шагом продвигалась дальше, пока не врезалась в неопознанный объект, выросший на траектории моего пути. Не думаю, что это дерево.       — Почему я не удивлён? — спросил знакомый хриплый голос, который я не хотела слышать больше никогда в своей жизни.       Не став ничего отвечать, я, не поднимая взгляда на говорящего, обошла его и направилась в сторону гардероба. Но не тут-то было. Не успела я сделать и пары шагов, как меня остановила крепкая хватка на правой руке. Закатив глаза и скорчив максимально недовольно лицо, на которое только была способна, я развернулась на пятках, попутно вырывая руку из его захвата. Он поддался и выпустил её, смотря на меня со своей хитрой ухмылкой на губах. Бесит.       — Что? — спустя несколько секунд его молчания, спросила я, скрещивая руки на груди и топая левой ногой.       — Ты врезалась в меня, Кудряшка. Больно ударила, боюсь, что останется синяк. А ещё хуже, шрам на сердце из-за того, что ты даже не извинилась, — состроив грустную мину, сказал он. Но я-то видела хитрые искорки в его карих глазах.       — Как-нибудь переживёшь, бедняжка, — обходя Кису, сказала я, немного толкая его плечом.       — Что тут у вас? — спросил подошедший Мел.       Не собираясь отвечать, я быстро направилась в сторону гардероба. Компания Кисы меня категорически не устраивала. Только взглянув на него, я сразу выходила из себя. А когда он начинал говорил, мои глаза мгновенно закатывались настолько сильно, что можно было увидеть головной мозг. Выработанный с годами рефлекс.       Сбросив верхнюю одежду, я повесила её на крючок, который находился на вешалке для нашего класса. Всё, спокойно. Этот бессовестный наглец не достоин того, чтобы я портила свое настроение. Тем более сейчас только утро. Ещё впереди весь день. Прекрасный, мать его, день.       Зайдя в класс математики, я села за вторую парту третьего ряда, на которой сидела по-моему всю свою школьную жизнь. Соседа или соседки по парте у меня не было еще с четвёртого класс, что значительно облегчало мою жизнь. Сидеть одной было верхом комфорта. Достав телефон вместе со всеми принадлежностями, я заметила, что экран светится. Видимо, пришло сообщение.       Светлана (мама Агаты): Здравствуй, Кира. У Агаты завтра выступление. Можем перенести занятие на сегодня?       Написала мама одной из моих учениц. Это обычная практика: у детей постоянно какие-то кружки, выступления, болезни. Занятия переносятся часто, и я к этому относилась спокойно. Все равно в планах не было ничего серьёзного, а Гена поймёт. Завтра к нему схожу.       Напечатав ответ и отложив телефон в сторону, я подняла свою голову и посмотрела на доску, которая была абсолютно пустая, но приятного зелёного цвета. Зелёный цвет вроде успокаивает, да? Надо подольше на него посмотреть. Но не тут-то было. Вид быстро сменился на чёрный с красными очертаниями языков пламени свитер Кисы, а затем на красную водолазку Мела, которые шли к своей парте. К слову, которая была позади меня. Я следила за ними глазами и не упустила момента, когда Киса проходил мимо моей парты и несколько раз постучал кончиками пальцев по столешнице, глядя вперёд. Невозможный тип. А вот Егор даже не бросил на меня взгляда, что заставило мои губы разочарованно поджаться. Ничего, я уже смирилась. Почти. Все равно неприятно. И кошки на душе скреблись. Обычное моё состояние.       Уроки проходили в спокойном и размеренном темпе: опросы домашнего задания, к которым я абсолютно готова, новые темы, ответы у доски, самостоятельные работы, — всё, как всегда. Но я любила школу и не понимала других подростков, которые её ненавидели. За что ненавидеть? За ранние подъёмы? Но это же режим, благодаря которому организм работает правильно. Если соблюдать распорядок, то подъемы в семь утра не будут составлять проблем. За уроки? Но мы же получаем знания, развиваемся. Ни в коем случае не думаю, что нам нужны именно все предметы, и вся полученная информация пригодится в жизни, но каждый урок, будь то математика, литература, биология, учит нас размышлять в разном направлении, тренирует наш мозг — и это действительно круто. Быть умным — это круто. Учиться, читать, узнавать что-то новое — это, действительно, интересно. Я была всеми руками «за» развитие. Плохие учителя? Лично мне не встречались. Если человек с добром и пониманием относится к людям, то ему это возвращается. В большинстве случаев это работает так. Потому с учителями у меня были приятные рабочие отношения. И вообще, я для себя давно поняла, что если быть благоприятно настроенным и не забивать голову негативными мыслями, то будет легче жить, а если голова и сердце будут пропитаны недовольством, раздражением, то страдать от этого придётся самостоятельно. Буду я ненавидеть школу, и что? Мне от этого будет как-то легче жить? Вставать со слезами на глазах, проклинать каждый день, учиться через «не хочу». Нет, я так не хочу. Лучше я буду воспринимать школу, как нечто полезное и положительно, и тогда никакие уныния не будут мне страшны. Аминь.       Последним уроком была литература с Ольгой Васильевной. Кстати, об этом. Пока я слушала её приятный голос, рассказывающий про дуэли на примере Пушкина, обернулась на Хэнка, сидящего на третьей парте второго ряда, и чуть не растеклась от умиления по своей же парте: он такими влюблёнными глазами смотрел на учительницу, чуть приподняв брови, что у меня в душе заскреблись если не кошки, то котята точно. Хотелось бы, чтобы кто-то на меня так же смотрел. Точнее не кто-то, а Егор Меленин. Который сейчас именно таким взглядом смотрел на одиноко сидящую Анжелу. Я заметила это боковым зрением, ведь сидел он позади меня, но на первом варианте. Поджав губы, я отвернулась обратно, садясь прямо.       Экран телефона засветился, заставляя меня потянуть к нему руку и проверить оповещения.       Киса: Палишься.       Закатив глаза, уже в который раз, я завела левую руку себе за спину, поднимая средний палец вверх. Когда я поняла, что сообщение дошло до получателя, ведь смешок позади послышался довольно громкий, я убрала руку обратно на парту, слушая рассказ учительницы.       Уже спустя несколько минут раздался звонок, оповещающий о том, что можно идти домой со спокойной душой. Не торопясь, я складывала свои вещи в рюкзак и краем глаза заметила что-то синее, остановившееся около учительского стола: подняв взгляд, я увидела, что Хэнк о чем-то говорил с Ольгой Васильевной. Мысленно дала ему пять. Красавчик, начал действовать. Не став долго наблюдать за происходящей мелодраматической картиной, я встала и направилась на выход, не обращая внимания на Кису, который стоял за мной, ожидая, когда я уйду, чтобы пройти. Мог бы и с другой стороны выйти, гений.       Одевшись и выйдя на улицу, я вдохнула соленую свежесть, пробирающую до костей. Хорошо. Засунув наушники в уши и включив Дурной Вкус — Пластинки, я направилась в сторону дома, наслаждаясь прохладой, обдающей лицо. Неторопливо направляясь к воротам школы, я заметила Мела и Анжелу, о чем-то переговаривающихся у дерева. Задержала на них взгляд. Но не надолго. Ибо стояли они очень близко друг к другу. Не было сил на это смотреть.       Я такая дура. Как можно любить одного и того же человека так долго? И при этом безответно. Это же абсолютно бессмысленно. В глубине души и совсем не в глубине мозга, я знала, что не будет он со мной. Никогда не будет. Он предан Анжеле (так же, как я ему). Но сердцу я приказать не могла. Один раз прочла цитату, что безответная любовь самая сильная. Боюсь, что это правда. Очень этого боюсь. Я не хочу жить так всю жизнь. Я хочу полюбить, и чтобы меня полюбили так же сильно. Что мне для этого сделать? Что сделать, чтобы забыть всю эту мучительную любовь? Как выбраться из тюремного заключения своего же сердца? Что, если любить Мела уже вошло в привычку? Как от неё избавиться? Мне становится больно от мысли, что я могу быть с кем-то, кроме него. Но для чего вся эта верность тому, кому я вообще не нужна?       Хотелось просто уехать куда-нибудь далеко. И не видеть его больше. Никогда.