Часть 2

POV Кира 11 марта 2022       Сидя на красных креслах, принесенных с концертного зала ДК, я читала учебник по алгебре, стараясь запомнить все формулы производных к следующему уроку, пока Гена заканчивал последний сеанс кино. Комната, скорее всего бывший танцевальный зал, потому что во всю стену висело зеркало, а перед ним стояли станки для хореографии, сейчас работала как склад для ненужного хлама: позади меня стояло расстроенное фортепиано, а в углу комнаты находилась старая барабанная установка; гитары, стулья, сломанные музыкальные инструменты, — чего тут только не было. Бывшую тренерскую каморку Гена переделал под себя: поставил стол, стулья, развесил светодиодную ленту, которая сейчас излучала розовое свечение.       Когда брат не зависал на базе и не занимался своими грязными, дилерскими делишками, он проводил время здесь, включая посетителям фильмы в небольшом кинотеатре на втором этаже и играя на музыкальных инструментах, если было вдохновение. Я тоже часто приходила к нему, просто сидела и слушала его музыку, или болтала обо всем на свете: не хотелось находиться одной дома. Компания брата всегда приятнее одиночества.       — Всё, все клиенты разбежались, — заходя в комнату, громко сказал брат, отчего я чуть не подпрыгнула. Напугал. — Киса маякнул, что-то у них случилось, сейчас сюда подтянутся. Ты сидишь или домой?       — Я с тобой, — ответила я, складывая учебник в рюкзак, стоящий на соседнем кресле, чувствуя легкую искорку волнения. Егора сегодня не было в школе, хотелось его увидеть.       — Лады. Что там в школе у тебя? Нормально всё? — спросил Гена, садясь за барабанную установку.       — Конечно, все отлично. Уверенно иду на золотую медаль, — ответила я, приподнимая подбородок. —       Молодец, Кирка, — произнёс он, кивая. — Слушай, ты к матери давно на могилу ездила?       В горле мгновенно образовался ком, не дающий произнести ни слова. Я постаралась сглотнуть его, но получалось плохо.       Наша мама умерла, когда мне было четырнадцать, а Гене шестнадцать лет. Просто уснула и не проснулась. Вот так бывает. Говорят, что так уходят светлые люди. Думаю, что мама и была такой: доброй, заботливой, ласковой. Но глупой. Наш отец бил её, особенно, когда выпивал, а выпивал он часто. Для меня всегда было загадкой: почему она не забрала нас и не ушла? Почему терпела? Почему довела себя до того, что её организм просто перестал работать?       После её смерти отец уехал жить в глухую деревню, оставляя нас с Геной вдвоём. Совсем ещё детей. Брат на тот момент уже окончил школу: ушёл после девятого, — и начал подрабатывать. Сначала это были легальные подработки: грузчик, помощник на стройке, фасовщик, — но, когда с деньгами стало совсем худо, хватало только на пачку гречки и хлеб, Гена ушёл в нелегальный бизнес. Наркоторговля. Сначала я не знала об этом, брат не хотел расстраивать, но люди за спиной много гадостей говорили про него, и тогда я не удержалась и подошла лично к Гене:       — Ген, люди говорят, что ты чем-то плохим занимаешься. Это правда?       — Бля, — опустился Гена на табурет на кухне и посмотрел на меня снизу вверх, — я не знаю, как больше деньги достать, Кир. Делаю, что могу, чтобы мы с тобой с голодухи не сдохли, как собаки уличные.       — Я всё понимаю, — подходя к нему и обнимая за плечи, ответила я. Сердце сжалось от его печального голоса, — только будь осторожен. У меня больше нет никого.       Времени, чтобы долго горевать, у нас не было, и потому, затолкав тоску по любимому человеку куда поглубже, мы, скрипя зубами, выживали, как могли. Гена отвлекал себя музыкой, нелегальным и опасным заработком, новыми друзьями, а я с головой ушла в книги и учебники, не позволяя себе расклеиваться, чтобы брату не становилось еще тяжелее. Он и так старался изо всех сил, чтобы мы жили в приемлемых условиях. Не хотелось становиться для него грузом и обузой.       Вот так и жили. А в десятом классе я стала подрабатывать репетитором, начиная приносить небольшие деньги в дом, помогая Гене в материальном плане. Стало легче. И мне, и ему. Но наркотики он так и не бросил, сам состоял на учете в наркодиспансере. Всё-таки самостоятельно не справился. Я безумно переживала за него, но ничего сделать не могла.       Наконец, избавившись от комка, затолкав его поглубже, я сказала:       — Я ездила перед твоим Днем рождения. Убралась немного. Отец, видимо, тоже заезжал — конфеты лежали.       — Надо тоже съездить, а то снилась мне недавно, — произнёс он и взял в руки барабанные палочки, — ладно, погнали.       Покрутив палочки в пальцах, он начал стучать ими по барабану и тарелкам, создавая только ему понятную мелодию. Я не уловила ритма. У меня было ощущение, что он просто бьёт по ним невпопад, выпуская свои эмоции. Мои губы поджались, а сердце тоскливо сжалось. Захотелось встать и подойти к нему, обнять, сказать, что я его люблю; показать, что я рядом. Я уже почти поднялась со стула, но в дверном проёме появились силуэты хорошо знакомых мне парней, заставляя меня сесть обратно.       Гена, тоже заметив их, встал и начал играть что-то более менее похожее на музыку, издавая весёлые возгласы. Быстро переключился.       — Я не вижу ваши руки! — крикнул он, заканчивая свой мини-концерт. Чтобы поддержать его, я несколько раз громко похлопала. Семья, всё-таки.       Бросив взгляд на вошедших ребят, я мгновенно напряглась: Киса шёл к Гене с мрачным выражением лица, не предвещающим ничего хорошего; Егор сразу сел на кресло, стоящее у зеркала, опустив голову вниз и уставившись на пол; Хэнк сел рядом с ним, посмотрев на меня грустным взглядом исподлобья и кивнув. В воздухе чувствовался запах удушающей тоски. Сердце забилось в несколько раз быстрее от тревоги, поразившей его.       — Здорово, — сказал Гена, пожимая руку каждому вошедшему по очереди. Киса, поздоровавшись первым, развернулся в мою сторону, бросая хмурый взгляд из-под чёлки. — Что стряслось? — спросил Гена, видимо, тоже улавливая общее настроение. — Что, Кисуля, менты за жопу взяли? А? — обхватив щеки Кисы и приближаясь к его лицу, с ухмылкой произнёс брат, после чего отстранился от недовольного парня. Согласна, постой он так на несколько секунд дольше, было бы странно.       — Не кипишуй. У нас в этом смысле все нормально. Тут другая тема, — сказал Киса и бросил взгляд на Егора, — надо, чтобы Мела отпустило.       Что произошло с Егором? Почему ему плохо? С губ уже почти сорвались эти вопросы, но Гена меня опередил.       — А что такое? — спросил он, тоже оборачиваясь на мрачного Егора.       Не став ничего объяснять, Киса достал свой телефон, показывая экран Гене. Мне тоже стало интересно, и я начала вставать с кресла, чтобы посмотреть на то, что было в телефоне, но замерла, когда услышала слова Гены:       — Это что за мужик на Анжелке?       Мои глаза чуть не выкатились из орбит, а бровь почти улетели в стратосферу. В голове начали крутиться всевозможные сценарии того, что там происходит, но у меня словно кончились силы, чтобы подойти и убедиться в своих догадках.       — Режиссёр. Он ей роль дал, — ответил Киса.       Из телефона доносились тихие стоны. Всё стало максимально понятно. Я слышала про режиссёра и про новую рекламу пирожных от Ильи Кудинова, который предлагал мне сходить на пробы. Но я отказалась — внимание я не любила, да и актёрского мастерства во мне не найти даже под лупой. Не удивлена, что Анжела решилась на это. Но то, что произошло с ней после съёмок… Это неожиданно.       Гена присел на корточки, не отрывая взгляда от телефона, явно шокированный тем, что увидел. Я бросила взгляд на Мела, который прикрыл глаза и побледнел. Услышав шаги, я перевела взгляд на подошедшего ко мне Кису, поджимающего губы.       — Нормальная роль, — саркастично произнёс Гена, не отрывая взгляда от экрана телефона.       — Выруби, — послышался напряжённый голос Мела.       — Погоди, погоди, — выставив указательный палец, сказал Гена.       Я была недовольна тем, что Гена не послушал Мела, продолжая смотреть на это безобразие. В любом случае, как бы я ни относилась к Анжеле, она не заслуживает того, чтобы это видео кто-то рассматривал. Я поднялась, чтобы забрать у Гены телефон, как послышался крик Егора:       — Я сказал: «Выруби это на хер!» Сука!       Я не поняла, как все это произошло, но мгновение спустя Егор встал с кресла и схватил стул, поднимая его над головой. Гена подскочил от неожиданности, делая несколько шагов назад, а Киса встал передо мной, отводя назад правую руку. Через секунду послышался громкий звук разбивающегося стекла и крик: стул прилетел прямиком в стоящее почти в центре комнаты зеркало. Испугавшись шума, я вздрогнула и схватилась руками за куртку Кисы, сжимая её ладонями. Осколки зеркала разлетелись по всему полу. Несколько штук докатились до моих кроссовок, ударяясь о подошву.       Пока все отходили от шока, Киса развернулся ко мне лицом, заглядывая обеспокоенным глазами в мои, широко раскрытые от шока.       — Тебя не задело? — тихо спросил он, положив руки на плечи и наклоняясь к моему лицу.       За его спиной происходило какое-то копошение: Хэнк пытался успокоить Мела, Гена убирал все осколки, чтобы никто не поранился. А я просто стояла, смотря в карие глаза напротив.       — Нет, — чуть помедлив, ответила я.       Киса кивнул, ещё пару секунд подержав руки на моих плечах, после чего отвёл глаза и убрал их, направляясь в сторону Гены, чтобы забрать у того свой телефон.       Признаться честно: моё сердце разбилось так же, как это зеркало. Разлетелось на мельчайшие осколки, не оставляя после себя ничего. Без возможности склеить все обратно. Просто пустое место. Кажется, что именно в тот момент я окончательно поняла, что Егор никогда не будет моим. Никогда. Он настолько сильно любил Анжелу, что это его разрушало и ломало. Но он продолжал любить. Всё его большое сердце было наполнено только ей. Для меня там места не было. И вряд ли когда-то появится.       — Погнали в каморку, у меня там есть то, что нас спасёт от депресухи, — произнёс Гена, когда закончил убирать осколки, — как раз ещё пивасик припас.       — Я, наверное, домой пойду, — подойдя к Гене, сказала я. У них будут мужские разговоры, что мне здесь делать? Тем более настроение бесследно испарилось, вынуждая меня скорее оказаться дома и лечь в мягкую кровать.       — Кудряшка, останься, — послышался голос Кисы из-за спины. Парень сделал несколько шагов вперёд, поравнявшись с братом, и посмотрел на меня, — ну, вдруг твой женский совет понадобится, — шмыгнув носом, закончил он.       Я, пожав плечами, просто кивнула и опустила голову на носки своих кроссовок. Какой от меня можно получить совет? В любовных делах я полный профан. Женского опыта у меня никакого нет. Да и жизненного только с полкилограмма наберётся. Но я все-таки решила остаться. А вдруг что? Вдруг Егор захочет моей поддержки?       Когда мы все переместились в каморку, заставленную всяким хламом, Гена достал из небольшой коробочки две самокрутки, содержимое которых всем находящимся здесь было известно. Мы сели вокруг стола, заставленного бутылками пива и пиццей, от которой исходил аппетитный аромат, и которую Гена планировал забрать домой, но, видимо, она пойдёт на благо нуждающимся. Я заняла стул между Геной и Кисой, откидываясь на спинку и скрестив руки на груди. Напротив меня сел Мел, на которого невозможно было смотреть без щемящей боли в сердце. Хэнк уместился позади Кисы на валяющихся коробках.       Спустя несколько минут в воздухе стоял сладковатый травяной запах, от которого начало жечь глаза. Я курением не увлекалась, но сейчас, надышавшись густым дымом, почувствовала приятное расслабление и окрыление, а все беспокоящие мысли ушли на второй план. Видимо, сегодня я в роли пассивного курильщика. Медленно переведя глаза на сидевшего справа от меня Кису, я наткнулась на его расслабленный взгляд, смотрящий чётко на меня. Что ему надо? Почему постоянно смотрит? Не отводя своего взгляда, я подняла брови в вопросительном жесте, на что парень усмехнулся, издавая тихий смешок. Хитро улыбнувшись, я медленно опустила свои глаза вниз, после чего вернула обратно, смотря на Кису с лёгким прищуром. Он, приподняв брови, проследил за невидимым маршрутом, который я ему проложила и, когда дошёл до конца, прикусил нижнюю губу, чтобы не рассмеяться: на правом колене у меня лежала рука с поднятым вверх средним пальцем. Улыбнувшись удавшейся шалости, я посмотрела на Гену, который с шумом выдохнул густой дым, после чего передал самокрутку Кисе.       — Что, может, вам кинцо врубить какое-нибудь? — поднося бутылку пива к губам, спросил Гена.       — А что есть? — произнёс Киса, затягиваясь самокруткой. Я бросила взгляд на него, заметив, как красиво густой белый дым вытекает из его губ. Точно, надышалась.       — Ну что вы любите? Весёлое.       — Не, по-братски, давай не весёлое, — послышался голос Мела, наполненный разъедающей тоской. Это меня немного отрезвило. Как можно веселиться, когда ему так плохо?       — Братан, у меня нет больше ничего, — начал оправдываться Гена, — ты знаешь? Ты знаешь в чем самая засада, братан? То, что я сам над этими комедиями начинаю угорать. Прикинь? — его искреннее возмущение заставило меня прыснуть от смеха. Прости, Мел, но сейчас я не могу грустить вместе с тобой. Я прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться во весь голос. — Вот так вот сидишь целый день. День, второй смотришь, потом — третий. А потом через год у тебя начинает кукуху подрывать, понял? Я вот думаю: «Что это такое вообще»?       — Всё, братишка, пора тебя к психиатру вести. Диагноз «Сошел с ума от российских комедий», — сдерживая смех, сказала я, кладя руку ему на плечо в знаке поддержки.       — Это, Ген, звоночек, — подхватил меня посмеивающийся Киса, — ранняя деменция.       — А я бы, кстати, сейчас не против вообще был, чтобы… — сказал Мел, разбавляя весёлую атмосферу своей меланхолией, — чтобы не помнить, там, никого, не знать. И вообще такой… В прострации, — медленно ведя правой рукой по воздуху, изображая небольшие волны, произнёс он. Я проследила на плавными движениями его пальцев, после чего опустила глаза в стол.       — Братан, а если мы твоего этого режиссёра закажем? — неожиданно произнёс Гена, заставляя меня закашляться. Хэнк, подошедший к столу, посмотрел на Гену, точно так же, как и все остальные, включая меня. — Ну, дядька, у кого я затариваюсь, короче, он сам проблемы не решает. Но у него люди серьёзные есть. Могу поинтересоваться!       — Ген, ты что такое говоришь? — отходя от шока, произнесла я. — Надеюсь, ты шутишь?       — Да нет, спасибо, Ген, мне он нужен живым, — сказал Мел, от чего я выдохнула. С Геной ещё будет серьёзный разговор, — чтобы глаза в глаза, через дуло пистолета.       Гена с Кисой, не приняв его слова всерьёз, начали смеяться, смотря друг на друга. А мне почему-то было не смешно. Мел говорил очень даже серьёзно. Я это почувствовала. Не было там никакой шутки.       — Геныч, а ты знаешь, как Пушкин помер? — задал вопрос Киса, заставляя меня тем самым переключиться на него. Высокоинтеллектуальные разговоры от Кисы. Что-то новенькое.       — На дуэли, — ответил брат, делая глоток пива.       — Да. А с кем? — продолжал свою викторину Киса.       — С Дантесом, — молодец, брат. Пять баллов.       — А Дантес кто? — не отставал от него Ваня.       Гена задумался, потирая руки, и через пару секунд ответил:       — Француз?       — Ну не только, — сказал Киса, заставляя даже меня задуматься.       — Масон, что ли? — предположил Гена.       — Отсосон, — воскликнул Киса, переводя взгляд на меня и показывая движение с применением руки и языка. Заметив это, я закатила глаза и откинулась на спинку стула. Довольно познавательный факт, о котором я знать не хотела.       Гена, не выдав никакой реакции, смотрел на стол, держа в руке бутылку пива. Меня это напрягло. О чем он думает?       — Ген, ты чего завис? — спросила я, смотря на его профиль. — Расстроился? — проведя ладонью по плечу, я поинтересовалась.       — Слушайте, пацаны, — сказал Гена, на секунду замолчав, — и Кира, — спасибо, что не забыл, — а мне тут одна идейка пришла, ну, насчёт дуэлей, — подозрительно серьёзно продолжил он, заставляя меня напрячься.       — На водяных пистолетах? — спросил Хэнк.       — Не, — сказал Гена, — на настоящих.       Я в очередной раз была в шоке с идеи моего братца. Что он задумал? Это звучит пугающе опасно       — Где мы их возьмём? — сказал Мел. Я видела, как его глаза загорелись этой идеей. Он, действительно, хотел справедливости.       — К бате надо ехать, — ответил Гена, переведя серьёзный взгляд на меня.       — Это без меня, ребята, — вставая со стула и разглаживая брюки вспотевшими ладонями, сказала я. К отцу ехать я была не настроена. Категорически.       — Кир, без тебя ничего не получится, — произнёс Гена, поворачиваясь ко мне и сжимая предплечья, — если я один приеду, он точно прочухает.       — Я не хочу туда ехать, Ген, — тихо произнесла я, чувствуя себя маленьким ребёнком, которого заставляют съесть манную кашу с комочками на завтрак. Если честно, то я была готова уже захныкать, чтобы от меня отстали.       — Братан, если не хочет, пусть не едет. Мы что-нибудь придумаем, — сказал Киса. От неожиданности его слов, я обернулась и поймала взгляд серьёзных карих глаз. Вцепившись зубами в нижнюю губу, я отвела глаза и вновь уставилась на брата, который хмурил брови, глядя на меня.       — Кира, — обратился ко мне Егор печальным голосом, — это для меня очень важно. Помоги нам, пожалуйста, — смотря на меня, произнёс он.       — Бля, — еле слышно прошептал Киса, делая глоток пива.       Полностью с ним согласна. Я чисто физически не могла отказать Егору. Даже если все моё нутро было против, упираясь ногами в землю и крича, сопротивляясь, голова все равно кивнула, соглашаясь на эту авантюру. Плечи опустились вниз вместе с головой. Я капитулировала. Гребаная слабачка.       — Ну все, заебись, поехали тогда, — поднимаясь со стула и хлопнув в ладоши, произнёс Гена голосом, полным энтузиазма. Который я не разделяла. Совершенно.       С отцом у меня были очень напряженные отношения: я помнила, как он бил мать в пьяном угаре; я помнила, как он кинул нас с Геной одних, без какой-либо поддержки и помощи после смерти матери; я помнила, что он даже ни разу не позвонил, чтобы узнать, как мы существуем; я помнила, как он воспитывал Гену, муштруя всё детство, чтобы вырастить его «нормальным мужиком, а не слюнтяем»; я помнила, как он ни разу не был ко мне нежным и заботливым, оставляя эту «миссию» маме и Гене. Потому и я не ездила к нему в ту глушь, где он живёт. Только в редких случаях: перед Новым годом Гена обдолбался наркотиками почти до беспамятства, и его знакомые отвезли его домой к отцу, чтобы меня не напугать. Но, конечно, отец сразу позвонил мне, чтобы я приехала его откачивать. Чем я и занималась всю ночь. Благо, отец не отходил от нас, помогая мне не дать брату умереть. Когда я вспоминаю ту ночь, моё сердце заходится в бешеном ритме, а кончики пальцев пробирает мелкий тремор. Никогда мне не было так страшно, как тогда. Никогда.       Смирившись с тем, что мне всё же придётся переступить через свои «не хочу» и поехать с ребятами, я направилась на выход из каморки, в которой сейчас, кроме меня, был ещё и Киса. Остальные парни уже вышли в танцевальный зал, надевая верхнюю одежду и о чем-то переговариваясь. Медленным шагом я направилась в сторону дверного проёма, чувствуя почти неподъемную тяжесть на сердце.       — Если ты не хочешь, я выйду и побазарю с ними, — раздался хриплый, тихий голос позади меня, заставляя остановиться, — хер с ним, придумаем что-то другое.       — Я справлюсь, — ответила я, немного поворачивая голову вправо, улавливая его шаги, приближающиеся ко мне. Не собираясь его ждать, я направилась в зал, по пути хватая куртку со спинки стула и накидывая на свои плечи.       Через несколько минут мы впятером уже сидели в машине, которая ехала в знакомом мне направлении под управлением выпившего брата. Доверия ко всему происходящему — ноль. Но что имеем, то имеем. Я сидела сзади между Кисой и Хэнком, которые обсуждали свои дела. В мои ушах словно образовались пробки — я ничего не слышала. Просто смотрела вперёд, положив сцепленные в замок ладони на колени. На улице было уже темно, несмотря на то, что стрелка часов даже до восьми вечера не дошла. Дорогу, расстилающуюся перед нами, освещали яркие фары, благодаря чему на лица всех пассажиров падали блики жёлтого цвета, давая возможность рассматривать их: Гена серьёзно смотрел на трассу, выстраивая в своей голове дальнейший план действий, о чем говорила морщинка между бровями; Мел напряжённо вперил свой взгляд на приборную панель, задумавшись о чем-то своём; Хэнк смотрел в окно, цепляясь взглядом за деревья, быстро сменяющими друг друга. Посмотрев налево, я остановила свой взгляд на Кисе, который смотрел на меня, положив голову на окно и привалившись к дверце. Просто смотрел. И все. Нахмурив брови в непонимании, я ответила на его взгляд. Он в ответ еле заметно покачал головой, отворачиваясь к окну. Ладно.       Уже спустя пару минут мы свернули на проселочную дорогу, которая вела к дому отца, и остановились неподалёку, сразу выходя из машины. Гена направился к багажнику, вытаскивая из неё заначку с алкоголем и начал рассказывать план действий:       — Короче, нам нужно будет пять-десять минут. Ваша задача, пацаны, выманить его на улицу. Как угодно, понятно? — Суетясь, объяснял он, — Киса, Хэнк, перепрыгнете через забор. Там — сарай с курицами, — указал Гена рукой в нужном направлении, — пошумите, попинайте его. Короче, надо, чтобы он вышел. Это понятно? Самое главное — не ссать. Батя, скорее всего, выйдет с охотничьим ружьём. Но патронов у него нет стопудово. Их нет в доме вообще, понятно? — убеждал Гена, — Самое главное, Мел… Будешь стоять у ворот. Я выбегу: «Я испугался. Что происходит?». Надо сымпровизировать нам драку.       — Ну, Гендос, ты меня только топором не заруби, — послышался полный сомнений голос Мела.       — Всё, хорош мусолить, давайте, — психанул Киса. Всё были на нервяке, — погнали.       — Малая, ты на чердаке коробку достань, там сбоку лежит, пока мы на улице будем копошиться, и беги к тачке, поняла? — Сказал мне Гена, когда мы направились в сторону дома, — фары, Хэнк, — оборачиваясь на машину, добавил он.       — Я выключу, выключу.       Пока мы быстрым шагом направлялись к дому отца, мои руки вспотели от нервов, а под грудью образовался комок, не дающий спокойно вздохнуть. Во что я ввязалась? Всё моё существо было против происходящего. Всё моё тело отказывалось идти, из-за чего я еле переставляла ноги, отставая от брата на несколько шагов. Заметив это, Гена взял меня под локоть, практически волоча за собой. Оказавшись на участке, ребята разошлись по указанным им местам, а мы с братом подошли к двери, громко в неё постучавшись.       — Нормально все будет, сеструха, не очкуй, — сказал Гена, пока мы ждали ответа из дома. Я только кивнула, засовывая руки в карманы.       — Кто? — послышался приглушенный голос отца по ту сторону двери.       — Мы, бать. Открывай, — крикнул Гена.       — Гена? Кира?       — Да, да, это мы, — сказал Гена.       — А что голос не твой?       — Пап, да это мы. Чей ещё голос может быть? Открывай, — сказала я, чтобы убедить отца.       — Вдвоём вы? — приоткрыв дверь, спросил отец.       — Нет, бать. Мы и мой член, — ответил Гена, от чего я поперхнулась сорвавшимся смешком.       — Шутки здесь шутишь, знаешь… — пропуская нас в дом, начал рассказывать отец, — у Жигалкиных вон залезли среди бела дня. Долбанули по черепушке — и вытащили там компьютер, телевизор. Дети, а вы что припёрлись вообще? — Спросил отец, разворачиваясь к нам и садясь за стол, на котором уже стояла начатая бутылка алкоголя, — денег у меня нет. Были бы — не дал бы.       Я закатила глаза, плюхаясь на стул и скрещивая руки на груди. В этом весь отец.       — В этом никто и не сомневается, — буркнула я себе под нос.       — Бать, мы навестить тебя приехали, — ответил Гена, бросив на меня предупреждающий взгляд и тоже садясь на стул, который перетащил к столу, — что мы не можем навестить отца, что ли, родного? А?       — Слушай, ну что ты? Что ты юлишь-то? Ты — хитрая жопа! — чуть заплетающимся языком говорил отец. Видимо, уже не одну рюмку выпил. — Навестить папку. Ты, наверное, забыл, когда в последний раз ты меня навещал. А я вот помню. Перед Новым годом привезли обдолбанного. Фу! Сгрузили, как дрова, блин! И кто здесь с тобой вошкался, между прочим?       — Я тоже там была, если что, — возмущенно сказала я.       — Да помню я, бать. Все я помню, — быстро ответил Гена, чтобы не раскручивать эту тему. — Давай, — наливая в рюмку коньяк, добавил он.       — Слышь, Гендос, что бы у тебя там не вот… — начал говорить отец, размахивая правой рукой, — дом продавать я не буду.       — Ну и красавчик! — нарезая лимон, сказал Гена, — я тоже не знаю, что его продавать-то?       — Пап, ты вообще как? — сказала я. Голос отца показался мне немного нездоровым, а цвет лица отдавал серостью, — как у тебя здоровье? Не болеешь?       Пусть я была на него в глубочайшей обиде, но все-таки он мой родной человек. По-другому не могу.       — Ага, не дождётесь, — возмущённо сказал отец, заставляя меня нахмурить брови, — болею… Когда мне болеть? Я утром сто пятьдесят — весь день забот полон рот. Куры, гуси, — рассказывал он, — ну давайте, детишки, — протягивая стакан с коньяком, сказал отец.       Спустя пару мгновений послышался громкий шум, заставивший меня напрячься — началось.       — Тихо, — замерев, сказал отец.       — Да давай, давай, давай. Ты что, бать? — пытался отвлечь его Гена.       — Тихо, я сказал, — прикрикнул отец, от чего я немного вздрогнула. Рефлекс.       Шум на улице стал ещё громче: Киса с Хэнком выполняли свою часть идеально. Отец направился в соседнюю комнату, выглядывая в окно, а Гена — за ним. Я оставалась сидеть на месте, чтобы подгадать удобный момент. Нога сама по себе затряслась, отбивая пяткой дробь по полу. Через несколько секунд отец вышел из комнаты, уже держа в руках ружье. Он остановился у стола, заряжаясь оружие, что заставило меня напрячься и встать.       — Это что такое? Ты где патроны взял? — чуть дрожащим голосом сказала я и посмотрела на ошеломленного Гену.       — Купил по случаю. А вот и случай, сука!       Перед глазами начало двоиться от шока и ощущения надвигающейся трагедии: там же Киса и Хэнк. Как их спасти?        — Ты что, бать? — тревога в голосе Гены выдавала его с потрохами. — Да это мелюзга какая-то. Зачем стрелять-то в неё? Я их сам сейчас разгоню вениками, бать. Перестань, хорош, — стараясь помешать отцу, говорил Гена.       Но отец не слушал, а уверенно направлялся в сторону выхода, оттолкнув от прохода Гену, который уставился на меня глазами, полными паники. Думаю, мои мало чем отличались. Долго не размышляя, Гена бросился за ним, попутно указывая мне глазами на чердак, с которого я должна была забрать коробку.       Я, собравшись с мыслями, метнулась в соседнюю комнату, вставая на стул и открывая белый люк в потолке. Роста не хватало, поэтому пришлось встать на носочки. Когда кончики пальцев нащупали коробку, я, почти подпрыгивая, старалась сдвинуть её ближе к краю. Через пару мгновений я уже подцепила ногтями края этого ящика и потянула на себя, как можно быстрее доставая его сверху.       — Пацаны! — громкий крик Гены заставил меня действовать быстрее. Я уже спрыгнула со стула с довольно тяжелой коробкой в руках, когда в комнату влетел брат, — ты все? Погнали!       Прижав коробку к себе, я уже хотела сделать шаг в сторону выхода, как услышала пугающий звук затвора ружья: перед Геной, в дверном проёме, стоял отец, направив оружие на грудь брату. До этого момента моё сердце и так билось, как сумасшедшее, но сейчас… Сейчас я думала, что оно вырвется из груди и плашмя упадёт на пол. Гена сделал несколько шагов назад, вставая передо мной. Пальцы сжались ещё сильнее, заставляя ногти практически впиваться в ящик в руках.       — На место положила, — бросая на меня взгляд из-за плеча брата, рявкнул отец. Я ничего не предприняла, стоя на месте как вкопанная, прижимая ящик к себе, — ну и падла же ты, Гендос! — переведя свое внимание на брата, продолжил он. Я заметила, как отец шатался из стороны в сторону. Что у них там произошло? — Вот на хер тебе жить, если ты батю родного по черепу долбишь? — спросил он.       Я видела, как время от времени отец хватался за затылок, а в его карих, уставших глазах стояли слезы. Сердце предательски сжалось от жалости к нему. Что же делать? Я могла понять и Гену, который защищал своих друзей от огнестрельных ранений или даже смерти. Я могла понять и отца, который ни о чем не подозревал и думал, что просто защищался. Глаза заслезились от чувства вины, которое, словно лавина, накрыло с головой.       — Пап, прости нас! — прикрикнула я, становясь рядом с братом. — Но ты бы нам это просто так не отдал!       — А может быть отдал бы, — сказал отец, не убирая ружья, которое все ещё было направлено в сторону Гены, — а так теперь что мне с вами, сучарами, делать? Завалю вас на хер, а потом — себя! И пути нет другого у нас!       — Бать, как «нет другого»? Кира вообще ни в чем не виновата, пусть домой едет. А это мы сейчас аккуратно на место положим, — закрывая меня правой рукой, трясущимся голосом сказал Гена, — и мы с тобой коньячок выпьем, да?       — Да на поминках будут коньячок за нас с тобой пить. И за Кирку тоже. Два сапога пара. Короче, решил я, — крикнул отец, — и отступать нельзя!       В его глазах читалась сумасшедшая решимость. Я узнала в нем чудовище, которое било маму, от чего мне стало безумно страшно. Я была уверена, что он не остановится.       — Бать, какие поминки, ты чего? — успокаивающим голосом говорил Гена, — пап, мы ещё с тобой цесарок разведем.       А дальше все произошло, как в ускоренной перемотке: Гена кинулся на отца, перехватывая ружье, которое старик не хотел отдавать; толкаясь около стены, они оба вцепились в оружие, которое через пару мгновений издало оглушающий хлопок — пуля попала в стену; «Беги!» — крикнул Гена, повалив отца на землю. И я побежала.       Выбежав на улицу, я со всего размаха во что-то врезалась. Подняв голову, я увидела встревоженный взгляд Кисы, направленный на меня. Обеими руками он обхватил меня, чтобы я не упала, за что я была ему благодарна: ноги совершенно не держали.       — Ты цела? Что случилось? — донесся обеспокоенный голос до моего мозга, который с трудом переваривал всё происходящее.       — Я испугалась, — прошептала я, смотря в встревоженные карие глаза напротив.       Киса не успел ничего ответить, потому что запыхавшийся Гена уже выбежал из дома, и я, отстранилась от парня, осматривая брата. Вроде, все в порядке.       — Пацаны! Погнали, — крикнул он. Я подбежала к нему, отдавая коробку, — получилось, — сказал он, смотря на меня, — не идеально, но получилось, — прерывистым от тяжелых вздохов голосом продолжил брат, направляясь в сторону машины. Я и догнавшие нас Киса с Хэнком быстрым шагом следовали за ним.       Оказавшись за воротами участка, мы побежали в сторону машины, подгоняемые бешеным адреналином. Я смогла облегченно выдохнуть только в тот момент, когда двигатель машины был заведен, а я зажата между Кисой и задней дверцей.       Всё, мы в безопасности.