Часть 6

POV Кира 29 декабря 2020       Зима выдалась, на удивление, белой. Благодаря толстому слою снега и морозной температуре воздуха, новогоднее настроение поднялось до отметки «десять снежинок из десяти», что навело меня на мысль посетить торговый центр и закупиться праздничными мелочами. Сил отказать сумасбродному порыву у меня не оказалось, поэтому спустя несколько часов блуждания по магазину, я шла домой с двумя полными сумками покупок. Разноцветная гирлянда, несколько наборов ёлочных игрушек, форма для выпекания печенья, огромный пакет мандаринов и грецких орехов, несколько пар новогодних носков и ещё куча приятных мелочей заметно утяжелили сумки в моих руках. От груза мои две конечности тянуло вниз, отдавая неприятной болью в локтевых суставах, но я не жаловалась. Приятная боль.       В наушниках звучал Gotye, Kimbra — Somebody That I Used To Know, унося мои мысли своей плавной мелодией куда-то за пределы этого мира, этой галактики, этой вселенной. Погода, будто почувствовав моё меланхоличное настроение, нажала на кнопочку «снегопад», посылая в подарок мягкие снежинки с неба. Поддавшись эмоциональному порыву, я остановилась и подняла голову, ловя лицом пушистые замороженные кристаллики.       Спустя пару мгновений на душе стало предательски тоскливо от мысли о том, что своим эмоциональным порывом я убиваю такие прекрасные создания. Каждый из этих кристаллов уникальный. Каждый. Нет ни одной одинаковой снежинки. Каждая их них прошла огромный путь: преодолела гигантское расстояние в виде облака, затем, спускаясь с высоты в десять или больше километров, она увеличивала свои размеры и спокойно падала вниз, чтобы оказаться на моей щеке и просто растаять. Проделать колоссальный путь, чтобы просто исчезнуть за одну секунду. Это жестоко.       Чтобы дальше не развивать эту тему в своей голове и не прийти к чему-то более тоскливому, я продолжила свой путь, стараясь вернуть себе исчезнувшее праздничное настроение. Но печальная судьба снежинок так и не хотела уходить из моей головы.       — Эй, — послышался грубый мужской голос позади.       Сердце ёкнуло от страха, а затем забилось в несколько раз быстрее, чем до этого. Мгновенно появилось напряжение в шее и грудной клетке, заставляющее меня ускорить шаг. Не оборачиваясь, я начала быстрее переставлять ноги, почти срываясь на бег. Чтобы слышать все, что происходит, я вынула наушник, засовывая его в карман куртки, запутавшись пальцами в белом проводе.       — Девушка, подождите, — вновь послышался заплетающийся голос человека, идущего за мной. Я слышала его быстрые, тяжёлые шаги, которыми он ломал позвоночники снежинкам, мирно лежащим на земле.       На глазах образовалась пелена из слез, вызванная страхом неизбежного. Вокруг не было ни единой души, которая могла бы мне помочь. Почему никого нет? В этом сквере часто гуляют семейные пары или подростки. Сейчас здесь не было никого кроме меня и преследующего меня мужчины.       Мои ноги сорвались на бег. Снежинки ударялись мне о лицо, оставляя микроскопические порезы своими острыми краями.       Забег не продлился долго, остановленный крепким захватом моего локтя сильной мужской рукой. От резкого рывка я чуть не упала, благо сумела устоять на ногах и развернуться в сторону обидчика.       Меня держал крепкий, высокий мужчина. Его лицо было в красных пятнах от холода или алкоголя. Маленькие глаза старались сфокусироваться на моём лице. Запах перегара и сигарет пробудил во мне накатывающуюся волну тошноты. Ноги обидчика почти не держали его, заставляя шататься из стороны в сторону.       Не медля, я постаралась вырвать руку из его крепкой хватки, но он не позволил этого сделать, ещё сильнее сжимая пальцы, оставляя синяки на моей коже.       Волна паники затягивала меня на дно. Сердце билось, как сумасшедшее. Перед глазами все плыло от страха. Что мне делать?       — Что это за милашка? Дядя Толя тебя поймал. — Пробубнил он заплетающимся языком, притягивая меня ближе к себе.       Запнувшись о собственные ноги, я полетела на него. Чтобы не впечататься в его пьяное тело, я выпустила из рук пакеты, вмиг оказавшиеся на холодной земле, и подняла ладони, упираясь в грудь мужчины. Всхлипнув, я пыталась оттолкнуть его от себя. Ничего не получалось. Ничего!       — Помогите! — крикнула я в полную мощь своего голоса в надежде, что кто-то окажется поблизости. По щекам начали течь горячие слезы безысходности.       — Ну что ты, куколка. Я тебя не обижу. Я буду нежным с такой малышкой.       — Помогите! — от его противных слов стало ещё страшнее.       Ужас накрыл меня с головой. Я начала брыкаться, стараясь вырваться, пока обидчик тянул меня на себя, приближаясь толстым лицом ко мне. Боже, что мне делать?       — Девушку отпустил! — послышался яростный крик из-за моей спины.       Я услышала быстрые шаги, приближающиеся сзади и дарящие мне небывалое облегчение. Кто-то обхватил меня за плечи, потянув на себя. Поддавшись недюжинной силе, я повалилась назад, чувствуя, что моя рука оказалась на свободе. Спустя мгновение я уже стояла за спиной человека, освободившего меня из рук пьяного мужика. Моргнув, я постаралась сфокусировать зрение. Знакомая куртка.       — Ты охуел, чертила? — услышала я злой хриплый голос, который не узнала сначала. Передо мной стоял Киса.       Справа от меня появился ещё один силуэт. Хэнк.       Меня накрыло тёплой волной облегчения. Спасибо.       — Что вам надо, щеглы? Это моя подруга, мы хотели развлечься…       — Ты сейчас со мной развлечешься, обмудок.       Бам.       Кулак Кисы прилетел чётко в красный нос мужчины, заставляя того упасть на снег и громко застонать. Спустя секунду Киса уже сидел на лежащем мужике, нанося быстрые и яростные удары по его лицу.       Хэнк сорвался с места, оттаскивая бешеного парня от моего обидчика, хватая его за плечи и потянув на себя.       — Всё, Кис, успокойся. Ты, блять, его сейчас замочишь, — кричал Боря, чтобы достучаться до друга.       Разъяренный Киса не собирался останавливаться, поднимая и с ещё большей силой обрушивая кулак на лицо мужчины.       Заметив алые капли на снегу, я громко всхлипнула, закрывая рот дрожащим руками.       — Ты Киру пугаешь. Остановись уже!       После этих слов Киса остановил кулак в воздухе, позволяя Хэнку поднять себя за плечи и оттащить от валяющегося на земле мужика.       — Ещё хоть раз, гнида, увижу тебя — убью нахуй! — крикнул Киса, сплевывая на снег.       Ведомый Борей, он, шатаясь, направился в мою сторону. По пути Хэнк наклонился за пакетами, хватая оба одной рукой.       У меня перехватило дыхание, когда я встретилась с потемневшими от гнева глазами Кисы. Таким я видела его впервые.       — Ты в норме? — спросил он, когда остановился напротив меня на расстоянии одного шага.       — Да, — ответила я трясущимся голосом. От пережитого стресса мозг превратился в месиво, не позволяя сказать полноценное предложение.       — Точно? Он не успел ничего сделать? Если, блять, этот имбецил тебя… Сука, я тут его закопаю…       — Он не успел, — тихо произнесла я.       — Всё, погнали отсюда, — потянув Кису на себя за локоть, твёрдо произнёс Хэнк. — Кира, мы тебя проводим. Пошли.       Я кивнула, разворачиваясь в сторону дома и начав движение на негнущихся ногах. Парни шли на шаг позади меня. Тишина оглушала. Запах сигаретного дыма от ядовитых палочек, закуренных парнями, ощущался особенно сильно, отчего в носу першило. Звук шагов успокаивал. Сердце приходило в норму. Руки все ещё пробивала сильная дрожь, которую я пыталась скрыть, спрятав ладони в карманы.       Всё обошлось.       Когда мы оказались около подъезда родного дома, я обернулась на ребят.       — Спасибо, что спасли меня. Не знаю, что было бы…       — Не за что, Кир, — произнёс Хэнк, протягивая мои пакеты. — Ты как?       — Я нормально, — ответила я, перехватывая сумки подрагивающими руками.       Подняв взгляд на Кису, я поймала взгляд его серьёзных глаз. Поджав губы, не зная, что ещё сказать, я кивнула, и, развернувшись на пятках, направилась в сторону подъездной двери, открывая и скрываясь за ней.       Только закрыв за собой входную дверь квартиры, я почувствовала себя в безопасности, облегчённо выдохнув.       После этого я проспала сутки, восстанавливая поврежденную нервную систему. А потом наступил новый год.

***

13 марта 2022       Переставляя ноги в мокрых насквозь кроссовках по лестнице, я смотрела в спину брата, идущего передо мной. Он был напряжен, из-за чего его позвоночник принял форму бамбукового стебля, не сгибаясь ни на сантиметр. Предстоит серьёзный разговор. Его предвкушение упало мне на плечи, образуя тяжеленный груз ответственности, тянущий вниз.       Открыв дверь трясущимися руками, Гена зашел в квартиру первым, а я за ним. Оказавшись в уютной теплоте родного дома, я позволила себе расслабиться и с облегчением выдохнуть: переживать сложности всегда легче в родных стенах.       Стянув с ног кроссовки, я осталась в носках, в которых не было ни одной сухой нитки. Ощущения не из приятных. Чтобы не заболеть, необходимо срочно принять горячий душ и выпить теплый чай. Сегодня еще занятие с ученицей вечером — я не имею права расклеиваться и впадать в отчаяние, ведь деньги в нашей семье не были приятной привелегией.       Гена так и сидел на табурете, закрыв лицо руками. Он всегда был эмоциональнее меня. Если его накрывала злость, брат, не сдерживаясь, сразу ее выплескивал на что-то или кого-то. Благо, не на меня. Если его атаковала грусть, тоска, Гена мог долго жаловаться и причитать, даже немного всплакнуть, чтобы скорее избавиться от тягот уныния. Я так не умела.       — Кира, что нам делать теперь? — простонал Гена сквозь прижатые к лицу красные от холода ладони.       Я села перед ним на корточки, положив руки на его колени, чтобы помочь себе держать равновесие. Выдохнула, чтобы собрать мысли в кучу. Надо говорить.       — Гена, меня послушай. Это уже произошло, мы прошлое никак не изменим. Постарайся понять и принять наши новые реалии. Чем быстрее ты это сделаешь, тем легче будет дальше жить. — Я говорила размеренно и тихо, чтобы слова дошли до брата как можно быстрее, а их смысл успешно усвоился в его мозге. — Возьми себя в руки, пожалуйста. И не накручивай. Проблемы будем решать по мере их поступления. Если надо будет ответить, мы ответим. Сами знали, на что подписывались.       — Не знал я, на что подписываюсь! Не знал! — психанул Гена, вскакивая на ноги. От резкой смены его положения, я отшатнулась, врезаясь спиной в стену позади себя. Оттолкнувшись от нее, я тоже поднялась на ноги, смотря на скитающегося из стороны в сторону брата. — Я думал, мы просто бабла срубим и заживем нормально. Я не думал, что мы режиссера грохнем, сука.       Внутри меня поднялась разрушающая волна негодования. Что значит «не знал»?       — Гена, о чем ты думал раньше? — возмутилась я, разводя руки в стороны. Сил терпеть его истерику уже не оставалось. Почему я должна его успокаивать? Я в няньки не нанималась.       — Я же под кайфом был, когда идею вкинул. Сука, я не думал, что все так далеко зайдет, — он остановился и поднял руки, обхватывая себя за затылок.       Я старалась сдержать в себе поток негатива, который мог вылиться руганью с минуты на минуту. Ядовитые слова готовы были сорваться с моего языка, отравляя и без того токсичную обстановку. Сжав губы, чтобы не дать им вылететь, я молча сняла куртку и повесила на крючок. На стиснутых зубах хрустели песчинки, которые попали туда в бухте, отдаваясь в мозге противным скрежетом.       Я не хочу с ним разговаривать. Не могу. Всё, что он только произнес, не хотело перевариваться в желудке моего мозга. Я не хотела бы слышать эти слова. Я хотела бы удалить их из памяти. Потому что они заставляли испытывать разочарование в единственном родном человеке. А я этого не желала ни одной клеточкой своего тела.       Так и не сказав ни слова, я прошла мимо Гены в ванную комнату, чтобы смыть остатки липкой, красной жидкости с рук и принять горячий душ. Когда деревянная дверь за мной закрылась, я услышала хлопок другой двери. Входной. Брат ушел. Ладно. Его дело.       Выкрутив вентиль горячей воды почти на максимум и только на пару градусов повернув вентиль холодной, я засунула руки под обжигающие струи. Взяв кусок мыла из мыльницы, я начала растирать его, образовывая вокруг ладоней розоватое, пенное облако. Розоватое. Из-за крови. Крови мужчины, которого убил Егор.       Перед глазами пронеслась картинка мертвого режиссера. Я зажмурила глаза, чтобы отогнать пугающий образ. Затрясла головой, чтобы выкинуть его навсегда. Волосы хлестали по лицу, словно плети. Горячая вода жгла кожу рук с намерением оставить болезненные повреждения.       Стоп.       Я остановилась, открыв глаза и посмотрев на себя в зеркало.       Соберись. Не время для истерик.       Лицо превратилось в застывшую маску спокойствия. В глазах пропал огонек паники. Губы расслабились.       Вода окончательно смыла пузырьки пены с рук, оставляя после себя только красноту на коже.       Всё кончилось.

***

      — Здравствуйте, Кира Николаевна! — пролепетала третьеклассница Алиса, быстро замахав правой ладошкой, когда я вошла в её комнату.       С рыжеволосой малышкой мы занимались с начала этого учебного года. Мама Алисы позвонила мне с просьбой о помощи в обучении её дочки, и я, конечно, согласилась. Деньги с неба не падают и на дороге не валяются. К глубочайшему сожалению. С Анастасией Дмитриевной, мамой Алисы, мы быстро нашли общий язык. Это была одинокая женщина в возрасте, постоянно хлопочущая на кухне и причитающая по поводу и без. Где был, и был ли вообще, отец Алисы, я не знала. Не раз случалось, что Анастасия Дмитриевна угощала меня чаем с плюшками после занятий, рассказывая о своей жизни и о жизни всех соседей в радиусе трех километров. Мне было не особо интересно слушать её монологи, но я молча сидела и кивала головой в нужные моменты, показывая, будто я действительно заинтересована, хотя на самом деле просто наслаждалась изумительными булочками с маком. Они были настолько мягкие, что таяли во рту, оставляя за собой лишь блаженную сладость. Как я могла от такого отказаться?       — Здравствуй, Алиса. Как твои дела? — садясь за стол рядом с девчушкой, спросила я.       Алиса была прелестным ребёнком: информацию ловила на лету, все задания выполняла исправно и тщательно. Вот это — воспитание, я понимаю. Её рыжеватые, волнистые волосы постоянно были собраны в два хвостика, отчего в голове каждый раз появлялся образ Пеппи Длинныйчулок, книгу о которой в детстве я читала взахлёб.       — Меня сегодня похвалила учительница. Я у доски решила три примера, которые мы в прошлый раз разбирали с вами. И все правильно, — довольно дрыгая ножками в зелёных носках, рассказывала Алиса. На душе разлилось приятное тепло от гордости и радости за её и свои успехи. — А ещё вчера меня Юра на продленке в щеку поцеловал! — переходя на громкий шепот, возмутилась она.       — Ты ему разрешила? — спросила я, с любопытством глядя на покрасневшую девчонку.       — Нет! Он ко мне постоянно прилипает. То за хвостик дёргает, то щекотит. На физкультуре вообще в голову мячиком попал! — размахивая руками, рассказывала Алиса. — Но он меня от Пети спас. Хулиган хотел мой рюкзак в лужу выкинуть, а Юра его отлупил.       Я слушала девчонку, мысленно погружаясь в свои школьные воспоминания, в которых был точно такой же Юра, постоянно донимающий меня и не дающий прохода. Только звали его немного по-другому.       — Если в следующий раз он к тебе полезет с поцелуями, дай ему отпор. Нельзя позволять мальчикам без спроса себя целовать, — серьёзным голосом произнесла я, смотря в зелёные глазки напротив, которые внимательно смотрели в ответ. Я видела, как малышка впитывает информацию. Это хорошо. — И если тебе не нравится, что он к тебе пристаёт, скажи ему прямо, не терпи, хорошо?       Алиса нахмурила бровки и твёрдо кивнула, поджав губы. Я чувствовала, что в её умной головке крутятся винтики слаженного механизма, усваивая свежую информацию и создавая новые модели поведения.       Больше не отвлекаясь на темы, отличные от уроков, мы разобрали новую главу по математике, после чего потренировались в написании диктанта про жителей леса, и, в завершение ко всему, я слушала, как Алиса старательно читала текст из учебника по литературному чтению.       Я оторвала взгляд от чёрных букв, складывающихся в незамысловатые слова, и посмотрела на девочку, когда ты резко замолчала и нахмурила светлые бровки. Мои брови автоматически повторили за ее, опускаясь ниже.       — А мама мне сказала, что Юра в меня влюбился и из-за этого за косички дергает, — и, поразмыслив об этом еще несколько секунд, продолжила читать текст, водя пальчиком по странице.       Сколько раз я слышала подобное? Несколько сотен точно наберётся. И столько же раз в моей душе поднималась негодование. Серьёзно? Бьёт — значит любит? Кто такое сказал? Со стопроцентной уверенностью могу предположить, что это был мужчина. Эта фраза берет свое начало с очень давних времен, где устои и нормы морали были совсем иными, где женщин считали за глупых, слабых неумех, способных только грешить и вносить в мир раздоры и проблемы. А действительно ли женщины были виноваты в том, что мужчины не могли держать себя в руках? Или просто легче было свалить все грехи мира на прекрасных созданий, которые не могли ответить из-за того, что были физически слабее?       Эту проклятую фразу давно пора уничтожить из голов всех людей этого мира, ведь насилие — это никогда не являлось признаком высоких и благородных чувств. Насилие — это жёсткость, тирания, боль. А это полная противоположность заботе, нежности и счастью. Разве нет? Как можно в одном предложении употреблять слово «бить» и «любить»?       И почему это вдалбливают в голову маленьким девочкам с самого детства? Дёргает мальчик за косички — ты ему нравишься. Щипается или пристаёт на переменах — он определённо влюбился. Что за бред? Такие поступки лишь показывают ограниченность воспитания и неуважение к девочкам с малого возраста, скорее всего, из-за отсутствия достойного примера мужчины в семье. Вот и все. Какая ещё любовь?       — Если мальчик влюбился, он будет провожать тебя до дома, дарить, например, конфетки, не давать в обиду, — вырвавшись из размышлений, объясняла я. — Алиса, запомни, нельзя давать мальчикам себя обижать. Никому и никогда. Если тебя кто-то обидит в школе, сразу говори учительнице. Хорошо?       — Хорошо, Кира Николаевна. Я больше не дам себя стукать!       Я приподняла уголки губ и одобрительно кивнула. Вот такой настрой мне уже больше нравился.

***

      Вернувшись домой, единственным, что я услышала, было гудение старого холодильника. Всё остальное пространство занимала густая тишина. А это значило только одно: Гены не было дома.       Сняв зимнюю куртку, в которой было невыносимо жарко, но у меня не было другого выбора, потому что более лёгкая куртка сушилась после стирки на батарее: сегодняшнее утро оставило на ней нежелательные следы, — я повесила её на крючок, скидывая кроссовки с ног, и проходя на кухню, чтобы сделать глоток освежающей воды. Больше одного глотка сделать не удалось из-за кома, образовавшегося в горле от просыпающейся тревоги.       Где Гена? Он ушёл ещё утром, в расстроенных чувствах и с полным багажом отчаяния и разочарования. Это нехорошо. Я бы сказала, что это пиздец как плохо.       Только не наркотики. Пожалуйста. Пусть он напьётся. Пусть найдёт себе подружку для того, чтобы отвлечься. Пусть совершит какую-то глупость. Но только не наркотики.       Закусив красный ноготь большого пальца правой руки, я размышляла над тем, как мне поступить. Позвонить брату? А возьмёт ли он трубку? Как я узнаю это, если не попробую? Действительно.       Достав телефон из заднего кармана джинс, я нашла контакт «Брат» и нажала на него, сразу поднося телефон к уху в ожидании услышать родной голос.       Гудок.       Гудок.       Гудок.       Гудок.       Разочарованно топнув ногой, я села на табурет, сбрасывая звонок, чтобы не нервировать себя этими мерзкими звуками ещё больше.       Кира: Ты где? Ответь.       Набрала я сообщение, сразу же отправляя и наблюдая за одинокой галочкой, к которой так и не присоединялась её подружка, оповещающая о том, что сообщение прочитано.       Надо что-то думать. Я не собиралась гнать его домой, не собралась ехать за ним, ругать или спорить. Мне просто надо убедиться, что с ним все в порядке. Что он цел и здоров. Все. Это все, что мне нужно.       С кем он может быть?       В голове мгновенно всплыл образ кудрявого парня. Точно. Он может быть с Кисой.       Быстро пролистав телефонную книжку, я наткнулась на контакт «Киса». И замерла. Сердце почему-то забилось с удвоенной силой, а пальчики на ногах поджались. Что это ещё такое? Я переживаю перед звонком? Что за бред. Встряхнув головой, я, больше не медля, нажала на контакт и поднесла телефон к уху.       Гудок.       Гудок.       — Алло, — послышался голос Кисы, который был более хриплым, чем обычно. Упс, похоже разбудила.       — Эм, алло. Это Кира. Гена с тобой?       — Кудряшка, я спал. Один. Без Гендоса под боком. Что случилось-то?       — Ничего, прости, что разбудила, пока.       Я уже хотела сбросить звонок, как услышала его голос в динамике, который заставил меня поднести телефон обратно.       — Эй, подожди. Он вроде на базе. Звал туда утром, но мне было в падлу. Я могу Хэнка напрячь, он сгоняет, проверит, ему там десять минут идти. Надо?       — Если не затруднит. Гена на звонки не отвечает, я переживаю, — зачем-то пожаловалась я, закусывая нижнюю губу до ноющей боли.       — Не очкуй, сейчас все решим. Я как узнаю, тебе напишу сразу. Гендос ещё отхватит за то, что ради его задницы пришлось с кровати вставать, — усмехнулся Киса в трубку.       — Я не против. — Согласилась я. У самой руки зачесались от желания дать Гене подзатыльник. — Я буду ждать.       — Кира, подожди, — послышался голос Кисы в динамике. — Ты как вообще сама?       — Всё нормально. — Быстро ответила я. — Эм… Ну, я жду новостей. И спасибо.       — Не переживай, найдётся твоя пропажа.       Очень на это надеюсь.

***

POV Кира 8 марта 2022       — Сеструха, подъем! Сегодня твой день!       Послышался громкий голос брата около моего бедного уха и вырвал меня из такого манящего сна в законный выходной. Накануне я засела за учебником по физике, разбирая сложный параграф и зазубривая формулы, поэтому легла довольно поздно. Но перевозбужденного Гену это совсем не волновало.       Открыв сначала один глаз, оценив обстановку вокруг себя, а затем второй, я бросила взгляд на довольного брата, стоящего в центре комнаты с букетом моих любимых нежно-розовых тюльпанов. По телу разлилось приятное тепло, а губы растянулись в ответной улыбке. Мило.       — Кирка, поздравляю тебя с женским днем! Ты вообще самая красивая, умная, офигенная девчонка, которую я знаю, отвечаю. — Немного покраснев, сказал Гена, протягивая мне прекрасный букет. — Я, короче, завтрак там приготовил. Без понятия, что получилось, но я старался.       Я в ответ улыбнулась, зарываясь лицом в прохладные, ещё не раскрывшиеся, бутоны и втянула в себя весенний аромат цветов. Превосходное утро.       После нескольких минут наслаждения, я оторвалась от цветов, откладывая их на тумбочку рядом с кроватью и мысленно возвращаясь в этот мир. Опустив ноги на пол, я сделала глубокий вздох. После чего нахмурилась. В ноздри пробрался запах чего-то горелого. Соединив в голове все кусочки пазлов, я весело усмехнулась — меня ждёт завтрак в дымком.

***

      Киса: Гендосина на базе дрыхнет. Всё ок.       Кира: Он придёт домой?       Киса: Хэнк сказал, что он пива налакался и уснул. Походу там останется.       Кира: Поняла. Ещё раз спасибо.       Киса: Если тебе скучно и одиноко, я могу составить компанию *ухмыляющийся смайлик*       Кира: Я подумала ровно секунду и решила, что откажусь от услуги «Клоун на час». Спасибо.       Киса: Час? Ты меня недооцениваешь, Кудряшка.       Кира: Пока.       Киса: Многое теряешь.

***

14 марта 2022       Последним уроком была литература. От монотонного, плавного голоса Ольги Васильевны глаза сами по себе начали слипаться, а удару головой о столешницу парты мешала только рука, которая подпирала подбородок. Короче говоря, спать хотелось невыносимо.       Заснуть удалось только ближе к часу ночи. Пусть и день выдался очень эмоциональным, и моему организму следовало просто отключиться и впасть в желанный сон, мой мозг — тот ещё проказник. Сначала качал меня на эмоциональных качелях переживаний за брата, затем посадил на американские горки воспоминаний утренней дуэли. Тот ещё парк развлечений. На любителя.       Громкий, протяжный звонок вывел меня из полусонного состояния, заставляя приободриться и собрать вещи в рюкзак.       — Кира, ты идёшь на базу? — послышался позади меня негромкий голос Егора.       Он пришёл только к последнему уроку. Интересно, зачем? Вид его был, мягко говоря, угрюмый, как небо перед грозой. Но это и понятно. Думаю, мало радостного в том, что он стал убийцей. Зная Егора, я могла представить, что за эмоциональный беспорядок творился в его душе и голове.       — Да. Вместе пойдём? — спросила я, подняв голову на стоящего рядом с моей партой парня. Увидев утвердительный кивок, я еле заметно улыбнулась и встала со стула.       Даже после всего произошедшего в душе зарождалась микроскопическая искорка надежды на… Стоп. Совсем дура? Какая надежда? Он ради Анжелы, защищая её честь, человека убил. Какая, ради всего святого, надежда?       Молча дойдя до гардероба и надев верхнюю одежду, мы направились на выход из школы. Егор, как истинный джентльмен, открыл дверь и пропустил меня вперёд, кивнув головой в направлении улицы. Мне оставалось только поджать губы и последовать его молчаливому указанию.       Погода сегодня не отличалась ясностью и мягкостью: пасмурное небо и ледяной ветер заставляли настроение падать вниз с каждой секундой. Сложно быть метеозависимым человеком. Сложно.       — Мел, а твоя теория по поводу этого режиссёра? — послышался тонкий голос Риты, нашей одноклассницы, когда мы проходили мимо ребят, стоящих недалеко от школьных ворот.       Буду честной, вопрос заставил меня напрячься, но виду я не подала. Отработанная годами маска безразличия спасала в трудные моменты. Не зря тренировалась.       — А что такое? — глухо спросил Егор, останавливаясь у кучки курящих одноклассников. Я автоматически притормозила и встала чуть позади Егора, бросая недовольный взгляд на Локона в оранжевых очках.       — Хорош тупого включать! Все уже знают, что ты его грохнул. Он наверное у тебя в холодильнике лежит, да? — с ухмылкой допытывала Рита.       Мне сразу стало понятно, что из её рта льётся, по её мнению, искрометная шутка, приправленная щепоткой игривости, но Егор почему-то замер, напрягаясь всем корпусом. Исходящие от него волны беспокойства можно было пощупать руками. Пока ребята продолжали потешаться, я сделала небольшой шаг к Егору, незаметно, еле ощутимо, толкая его рукой в спину, чтобы тот, наконец, пришёл в себя. Чуть вздрогнув, он повернул голову в сторону Локона, мысленно возвращаясь в это измерение.       Да, Егор, теперь придётся врать и обманывать, много и долго отправлять мозг. Учёные говорят, что в мозгу происходят определённые реакции, когда мы обманываем. Какие-то участки мозга посылают сигналы о том, что сказанное не соответствует действительности. Это нормальная реакция мозга. Допустим, мы говорим о том, что на улице лежит снег, а мозг в это время сразу начинает бунтовать: «Непутевый хозяин, ты ошибся. На улице давно весна и весь снег растаял ещё неделю назад!». Ничего существенного за один такой раз не происходит, но если лгать постоянно, то мозг перенапрягается от усилий исправить неправильные утверждения и быстро устаёт. А когда кто-то или что-то находится в постоянном напряжении, не происходит ничего приятного. Это точно.       Таким образом Егор, сам того не зная, подписал своим друзьям и мне приговор, который с каждым днем все больше и больше будет отправлять наши мозги.       — Анжел, ты чего, уже домой собралась? Тут интрига по поводу твоего режиссёра. — Выдернул меня из раздумий громкий вскрик Риты.       Егор, не раздумывая ни секунды, бросился за своей любовью, оставляя меня одну с одноклассниками. Сердце ёкнуло. И, к сожалению, это было уже привычное его состояние.       Не собираясь никого ждать, я направилась в сторону базы одна. Зачем мучить себя ненужными разговорами, бесполезным ожиданиями чего-то прекрасного, если можно просто уйти? Вот и я не знаю. Кстати, очень рабочий способ. Вокруг происходит что-то неприятное или некомфортное? Развернись и уйди. Пришло понимание, что сейчас начнется ссора и есть вероятность испортить себе нервы? Уйди. Парень, в которого я влюблена, разговаривает с девушкой, которую любит он, стараясь что-то объяснить, унижаясь и заискивая? Отвернись и уйди. Просто уйди.

***

      Зайдя на базу, я почувствовала горьковатый запах сигарет. Сколько можно курить?       Слева послышался лязгающий звук, который издавали металлические детали в руках Хэнка. Он собирал свой мотоцикл, переваривая его из давно сломанной рухляди, пылящейся в гараже.       Я бросила взгляд на Кису, который сидел на стуле и что-то смотрел в смартфоне. Услышав посторонний звук, он поднял голову, и его карие глаза остановились на мне.       Стук сердца.       Ещё один.       — Привет, Кудряшка, — произнёс он, убирая телефон в карман толстовки. — Гендосина, поднимай жопу с дивана, твоя смерть пришла.       Гена встал с дивана, на котором лежал до этого момента, и направился в мою сторону. Видок у него был довольно помятый, что было ожидаемо.       — Кир, я, короче… Прости, что дома не ночевал и трубу не брал, — его перебил звук открывающейся двери, заставивший нас всех обернуться. Пришёл Егор. Быстро со всеми поздоровавшись, он прошёл к игровому автомату и прислонился к нему спиной. — Так, на чем я остановился. Перегнул вчера. Извиняюсь. — Гена начинал нервничать. Я это видела по тому, как его нога быстро застучала пяткой по полу, а руки чуть подрагивали, напряжённо опущенных вниз. — Бля, не, я не могу, — сорвавшись с места, он начал ходить из стороны в сторону, притягивая взгляд каждого к своей нервной персоне. — Вчера был полный пиздец. Мы человека грохнули. Вы что все такие спокойные?! Почему, блять, я один на нервяке? — и после его надрывного монолога послышался звук удара кулака о висящую на потолке грушу.       Гена, переполненный эмоциями, не мог остановиться на месте и как неугомонный метался из стороны в сторону, нервируя меня и ребят.       — Да хорош, Гендос, — не выдержав, возмутился Киса.       — Осталось только пулю в лоб закатать, и все, — сказал брат, явно гиперболизируя.       — Жизнь — она непредсказуемая. В этом её кайф, — произнёс Киса.       По моему мнению, он всегда придерживался этого девиза. Киса взбалмошный, сумасбродный, непредсказуемый. Невозможно угадать, что он будет делать через несколько часов: влезет в очередную драку или пойдёт гулять с новой подружкой; будет рассекать на байке по ночному городу или играть на гитаре одну из сочиненных мелодий. Но, что его действие будет наполнено эмоциями и впечатлениями, — это точно. Вряд ли Киса сидел бы дома за учебниками или занимался уборкой, к примеру. Всё это, безусловно, полезно и важно, но какой смысл, если это не приносит кайфа? По мнению Кисы — никакого.       — Ага, кайф. Кайф закончен, понятно? Я забираю гарнитуры — и точка. — Сказал Гена, получая от меня мысленные десять баллов одобрения.       — Ну конечно. Когда все это начиналось, кто из нас мог подумать, как все это будет? — пробубнил Хэнк, заставляя мои глаза закатиться.       Если честно, если бы все подумали о последствиях заранее, всего этого можно было бы избежать. Но, действительно, кто же из нас мог подумать? Да все могли! Все! Просто юношеский максимализм настолько застилал им глаза, что очевидные вещи было просто не рассмотреть.       — Я, например, реально представлял даже вон, что Мела могли завалить. А чего? Спокойно. Это же дуэль, сука! А как вы хотели? — возмущался Киса, неожиданно для меня озвучивая мысли, крутившиеся в моей голове.       — Да какая дуэль? Чего ты несёшь, дуэлянт? — быстро приблизились к Кисе, кричал Гена. — Тебя на зоне закроют, раком тебя поставят без секундантов. Что ты будешь делать? Дуэлянт ты…       Где были эти твои мысли позавчера, Гена? Почему ты осознал это только сейчас?       — Мы же школьники. Нас вообще хер закроют! — произнёс Киса, вызывая во мне молчаливое возмущение. За убийство человека не закроют? Сомнительно.       — Кто школьник, блять! Я — школьник, что ли, а? — крикнул Гена, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. — Я закончил нахуй школу давно. Я наркологичке стою на учёте. Школьник, блин!       — Всё, хорош собачиться, — вскрикнул Хэнк, чтобы прекратить ругань.       Спустя мгновение наступила напряжённая пауза, сопровождаемая давящим на уши молчанием. Я опустила глаза в пол, прокручивая в голове прошедший диалог, и злилась на то, что у меня нет машины времени, чтобы вернуться во вчерашнее утро и проткнуть колеса машины, или затопить квартиру, или выкинуть пистолеты в море. Всё, что угодно, лишь бы сейчас этого разговора не было.       — В Индии в 19-м веке два английских офицера заперлись в тёмной комнате. — Послышался голос Егора, наполненный таинственностью и загадкой. В голове проскочило воспоминание о том, как в детстве он рассказывал мне страшные истории с точно такой же интонацией, наводящей жуть. — Запустили туда кобру и сидели не шелохнувшись, пока она не укусила ни одного из них.       — Нехило, — усмехнулся Киса, — можно скорпиона достать.       — Да нет, нет, — продолжил Егор, потирая бровь. — Это судьба, а она же слепая. У неё глаза завязаны, как у кобры. Она не знала, кто виноват, а кто — нет. Она просто сделала выбор. Пистолет — это та же кобра. И у нас с вами теперь появилась реальная возможность отвечать за тех, кто не может за себя постоять. Кто вынужден вечно жевать сопли. Разве это не круто?       Дальше послышалось молчание. Затем хлопок двери. Егор ушёл, оставляя нас задуматься над его словами.       — Что скажете? — разорвал тишину Киса своим хриплым голосом.       — Если у нас реально получится помогать людям, то почему нет? — произнёс Хэнк, все ещё перебирая детали на столе.       — Тоже думаю, что тема реально рабочая. Кто ещё обсосам… Бля, то есть слабым поможет из жопы выбраться? — крутя телефон в пальцах, произнёс Киса.       — Я хрен знает, пацаны. Надо обмозговать. Но если так подумать, то мы-то больше никого не грохнем. Всё по правилам сделаем. Может ещё бабла получится срубить, — уже более расслабленным тоном произнёс брат. Быстро же у него поменялось отношение ко всему произошедшему.       — Кира, а ты что думаешь? — обратился ко мне Киса, смотря исподлобья сквозь чёлку.       — Я думаю, — спустя несколько секунд размышлений, произнёсла я, — что мы не в праве управлять весами справедливости. На одну чашу мы ставим проступок какого-то человека, а на другую чашу — наказание. Но как мы можем понять, что оно соразмерно? Вдруг чаша наказания перевесит, и вина окажется гораздо легче? С кого будет вычитаться эта разница? Думаю, что с нас. То, что кажется справедливым наказанием, может оказаться слишком тяжёлым по весу. А в нашем случае, наказание — это смерть, так ведь получается? Думаете, мы уравновесили проступок режиссёра и наказание, которое он понёс? Я так не думаю. Но это мы узнаем только впоследствии, когда придётся выплатить разницу. — Я подняла глаза с пола, ловя на себе взгляд серьёзных глаз Кисы, который словно прожигал во мне дыру. Я обычно не говорила много, но сейчас язык развязался сам. — Я не уверена, что у нас есть право вершить чьи-то судьбы. Но, в любом случае, я с вами. Из-за Гены. Куда он, туда и я. — Я бросила взгляд на задумавшегося брата, кивнула ему и, развернувшись на пятках, направилась на улицу.       Хотелось домой.