Часть 5

POV Кира 13 марта 2022       Глаза не хотели открываться. Категорически. Они были против того, чтобы этот день начинался. Еле разлепив тяжелые веки, я бросила взгляд в сторону окна, после чего недовольно застонала: серое небо придавало этому утру еще более депрессивное настроение. Опустив правую руку на пол, я нащупала холодный корпус телефона, после чего подняла его и посмотрела на экран. 06:03. У меня в запасе было еще десять минут блаженного и безмятежного сна, которые мой организм был не намерен использовать. Вот предатель.       Задумавшись о несправедливости моей жизни, я не уследила за тем, как телефон выскользнул из ослабевшей ладони, устремляясь прямиком в мой нос. И он оказался более целеустремленным, чем я, поэтому уже через мгновение я схватилась за лицо, чувствуя резкую боль в районе носа. Гадство. Это восстание машин, не иначе.       Так. Всё. Это самовнушение. Я сама себя запрограммировала на тревожность и негатив, поэтому окружающий мир против меня. Пора переписать программу: сегодня отличный день; сейчас я освежусь прохладной водой, и он станет еще лучше; пасмурную погоду тоже надо ценить, жарким летом буду скучать по этой прохладе. Но через мгновение, когда мозг начал, наконец, работать после вчерашнего стресса и крепкого сна, я вспомнила, с какой целью проснулась так рано. Дуэль. Сегодня будет дуэль. Егор будет стреляться с режиссером Романом, которого я даже ни разу в глаза не видела. Егор может умереть. Сегодня.       Сердце забилось, как сумасшедшее. Я резко подскочила с кровати, становясь босыми ступнями на холодный, голый пол между кроватью и ковром. От быстрой смены положения, в глазах забегали черные точки, заставляя меня мгновенно пожалеть о содеянном. Надо пропить курс витаминов. Желательно, всех разом.       А вообще понадобятся ли они мне? Вдруг Егора сегодня не станет? Как я буду жить дальше? Смогу ли? Справлюсь? Не знаю. Я ничего не знаю.       Сердце словно обмотал толстый канат с огромным валуном на конце, который тянул его вниз. Тяжело. Стало тяжело. Дышать. Думать. Стоять. В момент стало тяжело просто жить.       Стол. Окно. Цветок. Ковер. Стол. Окно.       Глаза бегали от одного предмета к другому, не останавливаясь на определенной цели. Чтобы остановить повторяющийся цикл, я зажмурила глаза, стараясь взять себя в руки.       Еще ничего не произошло. Не накручивай себя. Всё будет хорошо.       Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       Сделав еще несколько повторов, я начала успокаиваться, отбрасывая негативные мысли в самый конец сознания, стараясь сосредоточиться на положительных исходах этого утра. С трудом, но удалось немного облегчить валун, висящий на сердце. Неплохой я каменотёс. Может попробовать себя в этой сфере? Мысленно уменьшать камни получалось очень даже неплохо.       Снова бросив взгляд на экран телефона, лежащего на кровати, я отметила, что прошло уже десять минут. Порой я удивлялась тому, как могла погружаться в себя и свои мысли, теряя счет времени. Эта особенность моего сознания часто помогала мне на уроках физкультуры: когда Валерий Михайлович, учитель, ставил перед нами задачу пробежать несколько десятков кругов по стадиону, я просто погружалась в себя, цепляясь за какую-нибудь мысль и разгоняя ее, обгладывая со всех сторон. Таким образом длительный кросс становилось значительно легче преодолеть.       Опомнившись, я направилась в сторону выхода из комнаты, чтобы скорее оказаться в ванной и проделать все гигиенические процедуры. Выйдя и прикрыв дверь, я бросила взгляд в сторону кухни, где Киса уже сидел на раскладушке, потирая сонные глаза. Его волосы были в еще большем беспорядке, чем обычно.       Я вспомнила, как вчера он помог мне. Обработал раны, которые почти не беспокоили: колени были заклеены пластырями, а неглубокие царапины на ладонях затянулись и покрылись корочкой. Я была ему, действительно, благодарна за это. В том состоянии, в котором я была вчера, думаю, я осталась бы лежать на том мокром асфальте.       — Как там твой друг Ниагар? — послышался еще более хриплый после сна голос Кисы, который смотрел на меня с озорными смешинками в глазах.       Я нахмурила брови, в попытке понять, о чем он говорит. Так и не сумев построить хоть одну логическую цепочку, которая бы привела меня к верному ответу, я развернулась на пятках в сторону ванной комнаты и через пару секунд уже скрылась за ее дверью. Перед тем, как она окончательно закрылась, я услышала тихий смех парня. Что это только что было? У него мозговая недостаточность?       Наскоро умывшись, почистив зубы и сделав остальные гигиенические процедуры, я расчесала волосы и собрала их в хвост, чтобы те не разлетались на ветру и не лезли в рот, глаза и все остальные нежелательные места.       Выйдя из ванной комнаты, я заметила, что Гена тоже уже проснулся и сидел за столом вместе с Кисой, о чем-то переговариваясь. Повернув голову на шум, ребята замолчали и посмотрели на меня.       — Сеструха, через минут десять выезжаем, еще за пацанами надо заехать, — сказал Гена, вставая и направляясь в ванную комнату.       — Хорошо, я уже почти готова, — ответила я.       В комнате я переоделась в черные широкие джинсы и такого же цвета объемную толстовку. Жалко, что спортивные штаны безвозвратно испорчены, сейчас бы они были как нельзя кстати. Пару секунд поскорбев по такой обидной потере, я вздохнула и, надев длинные белые носки, вышла из комнаты, направляясь на кухню, чтобы выпить воды с лимоном. Есть совершенно не хотелось, да и времени не было.       Киса все еще сидел за столом, тыкая пальцами по экрану телефона. Как только я подошла ближе, он поднял глаза и остановил взгляд на моем лице. Я нахмурилась. Что-то не так?       — Что? — недовольно пробурчала я, скрестив руки на груди.       — Ничего, — ответил он, вновь опуская глаза в телефон. Содержательный диалог.       Взяв графин с фильтрованной водой, я налила полный стакан прозрачной жидкости, после чего достала желтый флакон с лимонным соком из холодильника и налила немного в стакан с водой. Бросила взгляд на Кису. Закатила глаза. Выдохнула.       — Будешь воду с лимоном? — тряся флакончиком с соком, спросила я.       Брови Кисы подпрыгнули, а большие пальца замерли над сенсором. Он вновь поднял глаза на меня, слегка их прищурив. После чего растянул губы в ухмылке, откидываясь на спинку деревянного стула.       — Буду, — довольно протянул он. Моя правая бровь дернулась, на мгновение поднявшись вверх. Слишком веселый для этого утра.       Проделав те же махинации со стаканом, водой и лимонным соком, я поставила бодрящий напиток перед парнем, хватая свой стакан и выпивая все быстрыми, большими глотками. Повторив за мной, Киса поставил пустой стакан на стол, облизывая губы.       — Спасибо, Кудряшка.       — Пожалуйста, — прищурив глаза, ответила я. Какой-то он странный.       Услышав, что дверь в ванную комнату открылась, я бросила взгляд за спину, на выходящего оттуда Гену, который выглядел значительно бодрее, чем пару минут до этого.       — Бодр, свеж, светел, готов на все, — произнес брат, надевая зеленую толстовку через голову. — Кисуля, давай, у тебя пять минут. Щетку я тебе достал, на раковине лежит. Не бойся, туалет ей не чистил. Новая и кристально чистая.       — Такой заботливый, Гендосина, аж на душе теплее стало, — проходя мимо меня в сторону ванной, усмехнулся Киса. Конечно, просто пройти рядом — это не его случай. Поравнявшись со мной, он проскользил своим локтем по моему плечу. Не сильно. Едва ощутимо. Но коснулся. И я была уверена, что он сделал это намеренно.

***

      Море было неспокойным. Бушующие волны разбивались о берег, а резкие порывы ветра доносили до меня брызги соленой воды, оставляя на моем лице свои мокрые отпечатки.       Я стояла на каменистом берегу, смотря на серый горизонт. Море и небо были практически одинакового цвета, отчего линия их соединения расплывалась, теряя четкий контур. Руки в моих карманах пробивал тремор, а колени слегка потряхивало. Но это было совершенно ничто, по сравнению с ураганом внутри меня, который становился мощнее с каждой секундой.       Егор тоже смотрел вдаль в десятке метрах левее меня. С ним я не обмолвилась ни одним словом сегодня. А что я могла сказать? Всё было сказано еще вчера. На сегодня слов уже не осталось. Да и мои слова для него — просто писк надоедливого комара. Сил смотреть на парня тоже не было: слишком унизительным был вчерашний диалог. Одной ночи не хватит, чтобы набраться сил вновь заговорить с ним. А надо ли?       Справа от меня Киса возился с лодкой, двигая ее ближе к воде за толстый, мокрый канат. Зачем лодка? В голове всплыли страшные картины, связанные с этим деревянным судном, от которых я сразу постаралась избавиться. Выходило это неважно, отчего тревога увеличивала свой объем в несколько раз.       Чтобы отвлечься, я направилась в сторону Гены и Хэнка, которые переговаривались о чем-то своем. Сзади послышалось шуршание камней, и уже через секунду рядом оказался Киса, отряхивающий руки от песка. Он присоединился ко мне, быстрым шагом направляясь к ребятам.       — Где Спилберг? — задал вопрос Киса, обращаясь к Хэнку и Гене. Я встала рядом с Геной, спиной опираясь на валун позади меня.       — Еще минут десять есть у нас, — ответил Хэнк, посмотрев время на своем телефоне, после чего убирая его обратно в карман.       Десять минут. Хотелось, чтобы эти десять минут никогда не заканчивались.       — Кис, Кис, слушай, а ты это… — послышался растерянный голос Егора, который, засунув руки в карманы длинного пальто, приближался к нам. — А ты лодку типа на рыбалку взял?       — Ну, типа, если что, то труп притопить. Нет? — я поперхнулась воздухом, чуть не зайдясь в громком кашле. Приступ удалось сдержать. — Ну, там, пара камней, веревка — и все, скинули.       Именно эти картинки возникли в моей голове, когда я увидела эту проклятую лодку. Не ошиблась. В душе теплилась надежда, что она нам все-таки не понадобится сегодня. Я молилась всем, кому только можно, чтобы эта лодка осталась сегодня сухой.       — Нет, ну да, да, чтобы по-честному всё было. У нас же так типа для разводилова вообще, — сказал Гена. Он все еще был уверен, чтобы мы просто разыграем режиссера, поимеем с него денег и уйдем в закат. Точнее, в рассвет. Наивный мой братец. Где же был твой мозг, когда ты предложил эту гениальную идею с дуэлями и пистолетами? Почему опомнился только сейчас?       — Какого разводилова? — грубо пресек попытки свести дуэль к мирному решению конфликта Киса.       — Как «какого»? Если этот Роман деньги предложит, не возьмем, что ли? — искренне возмущался Гена.       — Слышь, дуэль — это тебе ни хера не сделка, ты понял?       Грубый тон Кисы заставил меня напрячься и оторвать спину от холодного камня, становясь рядом с братом. Парень, заметив движение, бросил быстрый взгляд сквозь челку на меня, после чего сразу перевел глаза на Гену.       — Слышь, я понял. Не накаляйся сейчас, я сам на нервах. Понял, нет?       Гена тоже начал выходить из себя. Ситуация неприятная. Я немного сдвинулась влево, прикоснувшись рукой к плечу брата, в попытке успокоить. Ссоры сейчас были совершенно точно лишними. Атмосфера и так напряженная.       — Всё, вон он идет, — перевел Хэнк на себя всё внимание, отвлекая ребят от препираний. Фух, пронесло.       До меня только спустя пару секунд дошел смысл его слов. Приехал режиссер.       Все обернулись в его сторону, и я в том числе. К нам навстречу торопился мужчина в черно-белых штанах, белой футболке и темно-синей куртке. С шапочкой на макушке. Он держал в руке ящик с пивом, а подмышкой коробки с пиццей. Решил подкупить?       — Там дорогу, короче, развезло. Блин, водила застрял! — запыхавшись от быстрой ходьбы по песку, сказал Роман. — Пришлось идти пешком. Парни, простите за опоздание. И прекрасная дама тоже.       Гена, Мел и Хэнк выпрямились и развернулись к нему всем корпусом, смотря на приближающегося мужчину хмурыми взглядами. Я осталась стоять рядом с камнем, на который облокотился Киса, повернув лишь голову в сторону режиссера. Услышав последнюю последнюю произнесенную им фразу, Киса шмыгнул носом и закатил глаза.       — А это вот все зачем? Вот это? — поднимаясь с камня, произнес Киса, вставая передо мной, держа руки в карманах куртки.       Я сделала шаг вправо, потому что парень загородил мне весь обзор. Или это и была его цель? Я закусила губу, отрывая зубами кусочек сухой кожи, наблюдая, как режиссер расставляет принесенную еду и напитки на валуне. Из образовавшейся ранки начала сочиться кровь, которую я сразу же слизала языком. Надеюсь, что это было единственное кровопролитие на сегодня.       — В общем, я…- запнулся Роман, — я, в общем, всю ночь не спал. Думал там всякое. — Из внутреннего кармана куртки он достал еще одну бутылку алкоголя. По-моему, виски. Я стояла чуть позади, поэтом могла видеть всех ребят: каждый из них молча стоял, засунув руки в карманы курток и слушая речь мужчины. — Это однозначно косяк. Каюсь, но ведь кто без греха, ведь так? Егор, ты вообще правильно мне врезал. Приехал какой-то хер с горы, еще девчонку соблазнил! Да я сам из глубинки, у нас бы за такое сразу ноги обломали.       — Ну вот, а у нас даже круче получается! — произнес Киса.       — Да, у вас круче, да, конечно, круче! Я поэтому и… Поэтому хочу у тебя попросить, Егор, прощения. И заочно у Анжелы, конечно. Прости меня.       Говорил Роман, конечно, складно. Но даже я понимала, что этих слов тут будет недостаточно. Его поступок не тянет на обычное «прости меня» и пару пицц. Но, с другой стороны, если бы Егор сейчас принял извинения режиссера, я бы упала от облегчения. А пока я не могла даже вздохнуть без внутренней дрожи.       — Охренеть, а! — вскрикнул Гена. — А компенсация?       — Компенсация, парни, вообще… Конечно, не вопрос. Сколько надо? — разводя руками в стороны, сказал Роман, после чего полез в карманы куртки за имеющейся наличкой.       — Полтинник, — уверенно произнес брат.       — Нормас, что? — вклинился Киса с агрессивной ухмылкой на губах. — Пивко с вискариком пиццей зажевали — и помирились, да? — его голос уже начал срываться на крик. — Слышь, а почем нынче девственность, Спилберг? Полтос — и дальше поехали?       Киса был не таким, как мой брат. Для Гены, в связи с обстоятельствами нашей жизни, деньги играли важную роль. Он везде искал возможность заработать копеечку в дом, даже если эти деньги были грязными. А что ему еще было делать? Без его умения вертеться мы бы не выжили. А для Кисы что было важно? Справедливость? Желание отомстить за друга? Наказать виновного?       — Пацаны, я правда… Я даже предположить не мог, что она… — мямлил Роман в попытке оправдать себя.       — Ага. Что-то ты не сильно расстроился, когда со своей женой по телефону сюсюкался, — продолжал продавливать Киса. Я раньше и предположить не могла, что в нем живет повышенное чувство справедливости.       — Извините, пожалуйста, извините, извините. — Подошел к нам трясущийся мужчина. Он был одет в серую, поношенную вязяную кофту, и старое черное пальто. Сальные русые волосы падали на лицо, а седеющая, короткая борода придавала еще более неопрятный вид. Гена мне объяснил, что этот мужчина, Антон, сегодня у нас за доктора. Доверия мне он не внушал. Абсолютно. — Я правильно понимаю, что ничего не будет, да? — Его руки пробирал сильные тремор, а голос время от времени ломался. — Ген, можно тебя на секундочку? Пожалуйста, пожалуйста.       Гена уже собирался отойти вместе с этим Антоном как послышался уверенный голос Егора.       — Будет. Я не принимаю извинений.       Мои глаза закрылись от боли, пронзившей сердце, словно иглой. Точечный, резкий удар. Больно. Очень. Руки в карманах затряслись еще сильнее, а в ушах появился оглушающий гул.       Страшно. Что будет дальше?       На несколько мгновений все замерли, удивленные словами Егора, как и я. Думаю, что все присутствующие только в тот момент до конца осознали, что Егор не свернет с пути. Что его обида настолько сильная, что он готов убить или умереть сам. Что пути назад уже нет. Впереди только дуэль.        — Что стоишь? Стволы доставай, — первым опомнился Киса, приводя в сознание Хэнка, который в то же мгновение направился к ящику, который мы забрали из дома отца.       В глаза бросились пистолеты серебряного цвета, которые я видела в первый раз. Красивые. И смертельно опасные. Роман бросил ошеломленный взгляд на содержимое ящика. Мгновенно вся краска с его лица исчезла, словно растворилась в белизне. Только сейчас он понял, насколько все серьезно.       — Сейчас я при вас буду их заряжать, чтобы вы удостоверились, что в пистолетах нет абсолютно никакой разницы, — произнес Хэнк, доставая оружие из ящика. Интересно, долго ли они репетировали и распределяли роли? Выглядело все это достаточно кинематографично. Но ощущалось совсем иначе.       При виде пистолетов в руках одноклассника, мое дыхание перехватило. Добрый и светлый Хэнк совсем не сочетался со смертельным оружием. Совсем.       — Нет, пацаны, мне… Это… Нет, нет, нет. У меня же семья. Мне… — Роман все еще пытался избежать того непоправимого, что могло произойти с минуты на минуту.       — Слышь, раньше о них думать надо было, семьянин, — перебил его Киса.       — Поскольку с вашей стороны нет секунданта, я могу им быть. И проследить, чтобы всё было по правилам, — сказал ошарашенному режиссеру Хэнк.       Не став дожидаться ответа Романа, Киса взял две коробки с пиццей и положил одну их них на каменистый берег, кладя сверху тяжелый камень. Я наблюдала за тем, как он тщательно отмерял необходимое расстояние широкими шагами, а после остановился и бросил вторую коробку на землю, тоже придавливая булыжником.       — Значит так, правила такие. На счёт «три» противники сходятся к барьеру. Барьер — это пицца. До нее пять шагов, — объяснял он, подходя к нам ближе. Я обернулась назад, чтобы посмотреть на ребят: Гена держал в руке уже заряженный пистолет дулом вверх, а Хэнк проделывал непонятные мне махинации с другим. — Можно стрелять сразу, можно дойти до барьера, главное — его не переходить. — Я бросила взгляд на Егора: его глаза были немного выпучены и смотрели прямо перед собой. О чем он думал? Понимал ли он, что эти мгновения могут стать последними в его жизни? Я прекрасно понимала, поэтому сил смотреть на него у меня не осталось. Глаза метнулись на Кису, который всё ещё объяснял правила дуэли. — В общем, схема — классическая: Пушкин с Дантесом.       — Пистолеты заряжены. Вы видели, как я это делал. Можете выбирать, — держа гарнитур перед собой, произнес Хэнк, обращаясь к Егору и Роману.       Первым в сторону пистолетов двинулся Егор, выбирая левый. Роман так и стоял на месте, не желая мириться с действительностью. Выбрав себе оружие, Егор направился к правой коробке, проходя мимо меня. Я закусила губу, почти прокусывая ее, и уже собиралась пойти за ним, как поймала взгляд карих глаз Кисы, смотревших на меня сквозь челку. Он еле заметно мотнул головой. Совсем маленькое движение, но я заметила. И опустила глаза, стараясь погасить в себе желание броситься за Егором. Киса был прав. Мне не надо туда идти. Я собью его с мысли. Сделаю только хуже. Я ему помешаю.       — Так, все, расходимся по позициям. Давайте, — прикрикнул Киса, направляясь к левой коробке.       Гена и Хэнк шли вместе с Егором к его позиции. Хорошо. Он не один. Я там лишняя. Боря что-то говорил Егору, чьи глаза были наполнены жутким страхом. Даже со своего места я это видела. Куда же ты полез, Егор? Зачем? Я всхлипнула и подняла глаза на небо, больше не в силах смотреть на его лицо, искаженное гримасой ужаса.       Спустя еще несколько секунд Егор и Роман остались одни на своих позициях. Остальные ребята встали около валуна, у которого стояла я все это время. Так получилось, что Киса оказался справа от меня, а Гена был совсем на другом конце «шеренги». Почему? Мне сейчас нужна была его поддержка.       Мой взгляд был устремлен только на Егора. Ни на кого больше.       — Сходимся на счет «три». — Крикнул Киса, отчего я вздрогнула и бросила на него быстрый взгляд. — Раз. — Начал обратный отсчет он. Сердце бешено заколотилось, словно хотело улететь в космос. Вдруг это обратный отсчет до момента смерти Егора? Что, если он сейчас умрет? Паника словно вампир впилась в меня острыми клыками, высасывая жизненные силы вместе с кровью. — Два. — В груди поднялась новая волна беспокойства, забирая с собой в пучину тревоги все мои мысли. Мысли начали разбегаться, и я не могла уцепиться ни за одну из них. Пустота. — Три!       Вытянув руки с пистолетами перед собой, дуэлянты начали приближаться к белым коробкам. Я не могла смотреть на то, как Роман целился в Егора. Он же сейчас его убьет! Я не могу позволить этого. Не могу!       Не думая ни секунды, я сделала резкий шаг в сторону Романа, чтобы помешать ему, чтобы встать перед ним. Что угодно! Что угодно, чтобы этот кошмар скорее закончился. Но крепкий хват на моей руке помешал мне пройти дальше. Сдвинуться хоть на миллиметр. Киса держал меня за локоть, не давая осуществить мой план. Он потянул меня назад, ставя рядом с собой и не отпуская.       — Не смей, — тихо и быстро проговорил он сквозь зубы, наблюдая за происходящим.       Выстрел.       Еще один.       Егор! Егор стоит. Он жив! Он цел!       Взгляд влево. Роман упал.       Не мешкая ни секунды, я побежала в сторону лежавшего на земле мужчины, на белой футболке которого показалось большое пятно алой крови. Как же я ненавижу кровь.       В голове крутилась только одна мысль: он не должен умереть! Егор не должен стать убийцей!       — Доктор! Ты что стоишь! — крикнула во всю силу моего голоса, мгновенно чувствуя жуткую резь в горле. Но абсолютно плевать.       Я упала на больные колени рядом с лежащим режиссером, кладя свои руки ему на рану, крепко нажимая. Кровь не должна вытекать — это я точно знала. Это противоестественное, что кровь вытекает из тела. Надо остановить ее. Через пару секунд доктор уже сидел рядом, убирая мои руки и отталкивая в сторону, чтобы я не мешала его работе. От неожиданности я потерялась в пространстве и упала назад, упираясь спиной в ноги стоящего позади Хэнка. Он поднял меня за подмышки, ставя на землю. Скорее всего он помог мне на автомате, потому что, когда я обернулась, его лицо было белее снега от накрывшего шока.       Что делать?       Я вновь села рядом с доктором, осматривающим рану. Самой мне смотреть туда совершенно не хотелось.       — Чем помочь? — произнесла я, смотря на мужчину.       — Размотай рулон ваты, надо остановить кровь, — дал указания он.       Я сосредоточилась на его просьбе, разрывая пачку с ватой трясущимися руками и разворачивая рулон. Полностью размотав его, превратив в толстый пласт, я протянула белый материал Антону. Он, почему-то, не взял.       Доктор встал. Почему он не лечит?       — Он не выживет. Задета важная артерия. Три-четыре минуты — и все.       Как это не выживет? Я поднесла вату к кровоточащей ране на животе режиссера, накрывая ее и прижимая руки как можно сильнее. Надо остановить кровь. Почему доктор не лечит его?       Режиссер начал что-то бормотать, мотая головой из стороны в сторону. Гена упал на колени рядом с его головой, наклоняясь в попытках разобрать хоть слово.       — Что ты стоишь? Сделай что-нибудь! Ты же доктор, блять! — начал паниковать брат, указывая руками на режиссера.       Меня накрыл очередной приступ паники. Роман не должен умереть! Как мне это остановить? Толстый слой ваты уже давно пропитался алой, горячей, вязкой жидкостью. Мои руки были полностью в крови. От этого мерзкого ощущения в горле образовался большой ком, грозящий вырваться наружу при первом же вздохе. Нет! Не сейчас.       Бормотание режиссера давило на уши. Крики парней за спиной вызывали еще большую тревогу. Вытекающая кровь не прекращала свое движение, отдаваясь пульсацией в мои ладони. Ноющие от боли колени еще больше сбивали с толку. Когда это закончится?       Закончилось через несколько секунд.       Роман замолчал.       — Он умер, — вскрикнула я, поднимая взгляд на Кису, который мрачным взглядом смотрел на меня в ответ. Почему-то сейчас я могла обратиться к нему. Он казался самым адекватным. — Что делать?       — В лодку, — ответил он, подходя ко мне и хватая меня подмышки, поставил на ноги, — спусти лодку к воде. Ты сможешь? — твердость в его голосе заставила меня кивнуть и побежать в сторону лодки, чтобы выполнить поручение.       На моем пути оказался Егор, который лежал на земле. Сейчас не до него.       Добежав до лодки, я достала свернутый до этого Кисой канат и потянула деревянное судно на себя, переставляя ноги в сторону моря. Из-за накрывшего адреналина я совсем не чувствовала тяжести. Оставив лодку около воды, я увидела, что ребята уже практически принесли тело режиссера, держа его за руки и за ноги.       Бросив взгляд чуть левее, я заметила, что Егор так и лежал на земле. Я побежала к нему. Перед глазами все шаталось и плыло, от чего меня таскало из стороны в сторону.       — Егор, соберись! Ребятам нужна помощь! Вставай!       Опомнившись, он с трудом поднялся на ноги и заплетающимся бегом направился к ребятам, сразу свалившись в лодку, где уже лежал труп режиссера.       Труп.       Я стояла на месте, смотря за тем, как парни толкают лодку. Неспокойное море мешало им, сопротивляясь волнами. Оно не хотело становиться соучастником. Но его заставили. Море возмущалось, стараясь опрокинуть лодку, уронить парней. Но его никто не слушал.       Ноги подогнулись и я осела на холодные камни, застилающие весь пляж. Опустила голову вниз. Закрыла глаза. Хотелось просто раствориться и улететь при первом же порыве ветра. Потому что я не представляла, как буду жить дальше. После того, что сейчас произошло. Как жить?       Я открыла глаза и подняла голову, смотря на лодку, отплывающую от берега. Перевела недвигающиеся глаза на что-то яркое справа. Гена. Он не в лодке.       Брат сидел на коленях, смотря перед собой. В глазах плескался страх и отчаяние. Он точно не предполагал, что сегодняшнее утро закончится именно так. Он не предполагал, что его идея выльется в убийство человека.       Погасив в душе искру вспыхнувшего раздражения на Гену, я встала на деревянных ногах и побрела в его сторону. От того, что я скажу ему, что во всем случившемся есть частично его вина, брату легче не станет. Я уверена, он понимает все сам. Сейчас мое дело — быть рядом, чтобы он не сорвался.       Я встала позади него, садясь на корточки и обнимая за спину, прижимаясь щекой к его плюшевой куртке. Липкие от крови ладони я постаралась спрятать в рукавах, чтобы не пугать Гену еще больше. Я чувствовала и слышала его тяжелое и хриплое дыхание, срывающееся на редкие всхлипы. Не зная, что сказать, я просто оставалась рядом, стараясь забрать весь его страх и печаль. Я еще успею отдать себя на растерзание этих убийственных чувств, но пока я не могла позволить себе такой прелести. Меня пугало то, что Гена может сорваться и пойти искать расслабление в наркотиках. Я боялась, что ему не удастся взять себя в руки.       Мы просидели в такой позе, не говоря друг другу ни слова, до того момента, пока не услышали шум брызг воды позади. Обернувшись, я наблюдала, как Кисы выпрыгнул из лодки, находясь по колено в море, и потянул судно с Борей и Егором на берег. Его штаны были насквозь мокрые, а куртка казалась в несколько раз тяжелее от сырости. Ему, наверное, очень холодно. Но он не жаловался. Просто действовал.       Я перевела взгляд на Егора. Его лицо сливалось с серым небом. Глаза выделялись из-за красных ореолов вокруг них. Губы были настолько синими, что всем своим видом он напоминал мертвеца. Часть его души точно погибла сегодня и утонула вместе с трупом режиссера. Он убил человека.       Поднявшись на ноги, я подошла к Кисе, который все еще тянул лодку, и взялась за нос судна, заходя по щиколотку в ледяную воду. Как он в ней стоял вообще? Приложив все свои оставшиеся силы, я потянула лодку к берегу, помогая парню. Он бросил на меня быстрый взгляд, после чего продолжил своё дело. Спустя минуту мы уже вытащили лодку на берег, помогая выбраться ребятам.       Когда все оказались на земле, Гена подошел к нам, смотря себе под ноги. Никто не мог выдавить ни слова. А что вообще говорить в таких случаях? Меня такому в детстве не учили.       — Давайте все по домам. Сегодня отсыпаемся, завтра после школы на базе словимся, — первым нарушил тишину Киса. — Гендос, ты в состоянии тачку вести?       — Да, — только и ответил Гена, разворачиваясь и направляясь в сторону машины.       Хэнк пошел следом за ним, по пути собирая пистолеты с земли и кладя их в ящик. Смотря себе под ноги, Егор побрел по берегу, засунув руки в карманы пальто. Киса стоял на месте. Я тоже. Подняв на него глаза, я наткнулась на серьезный взгляд его карих глаз. Закусила губу. Отвела глаза.       — Ты нормально? — спросил он, шмыгая носом и растирая руки. Замерз.       — Да, за Гену переживаю, — ответила я. — А ты? — вырвалось неожиданно из моего рта.       — В поряде, — сказал он, — пошли?       Я кивнула и развернулась в ту сторону, куда ушли остальные ребята. Киса шел рядом.       Вот и все. POV Киса       Мы сидели в тачке Гендоса, в которой обогреватель работал на полную катушку, но этого все равно было мало. Мокрая одежда мерзко липла к телу, забирая все тепло. Пальцы рук нещадно сводило от холода, заставляя меня сгибать их и разгибать, чтобы те совсем не отвалились.       Слева от меня, у окна, сидела Кира, смотря на быстро сменяющиеся пейзажи за стеклом. Ее руки все еще были в крови Спилберга. Ее стало значительно меньше, чем до этого, потому что она помогала мне дотащить лодку в холодном море, не испугавшись замерзнуть и намокнуть, тем самым смыв красную жидкость морской водой.       Кира. Эта девушка шокировала меня сегодня. Она так отважно боролась за жизнь режиссера. Первая бросилась к нему на помощь. Не поддалась панике, хотя я видел в ее глазах яркие искры страха и тревоги. Видел, как ее кидало из стороны в сторону еще перед дуэлью. Сука, я чуть не обосрался от страха, когда Кудряшка двинулась в сторону Спилберга, который готовился стрелять. Повезло, что я стоял рядом с ней и успел отреагировать, а то хрен знает, как закончилось бы это утро. Даже представлять не хочу.       Она сказала, что с ней все нормально. Действительно ли это так? Я думаю, что нет. Но Кира не признается — это я знал точно. До последнего будет держать чувства в себе, переживая всё наедине. Только вчера она позволила мне увидеть ее слабость, но всего на несколько минут, после чего вновь спряталась за толстую броню.       Эта девушка… Блять, от нее перехватывало дыхание. Как бы я ни пытался выкинуть ее из башки, как бы я ни пытался избавиться от ее образа в мыслях и снах — нихера не получалось. Просто нихера. А после сегодняшнего… Я не знаю, что делать. Просто не знаю. Сука, долбанное сердце.       Я перевел взгляд с Киры на Гендоса, чтобы не выглядеть маньяком. Слишком долго на нее пялился.       В голове возникли картинки, как Гена запаниковал, увидев лежащего на земле режиссера. Вроде брат с сестрой, а такие разные. Почему-то именно Кудряшка поддерживала его, а не наоборот. Интересно.       Мел сегодня тоже отдался эмоциям по полной программе. Он же хотел завалить режиссера, разве нет? Отомстить, глаза в глаза, через дуло пистолета. И что в итоге? Не особо-то он и доволен. Для меня случившееся — самый идеальный исход: Мел жив и здоров, Спилберг ответил за свой гнилой поступок в честной дуэли. Мы же его не убивали. Это была реальная дуэль, по всем правилам. У режиссера тоже был пистолет. Конечно, в наших реалиях мы пиздец как накосячили, но мы же были готовы к этому, разве нет? Все знали, на что шли. Все на это подписались. Если что, и разгребать будем вместе. «Мы с первого класса вместе. И за все, что мы делаем, отвечаем тоже вместе,» — неожиданно возникла цитата из любимого сериала в моей голове. Подходит под обстоятельства, реально. Как бы Саша Белый поступил на месте Мела? Думаю, что церемониться бы не стал и пистолет был бы только у него.       А как бы я поступил на месте Мела? Если бы Кира с этим Спилбергом… Пиздец. Только представив это, мои кулаки сжались настолько сильно, что я был уверен, что кожа на костяшках сейчас разорвется, а кости вылезут наружу. Я бы убил его. Даже ни на секунду не задумался. Ворвался бы прямо в номер отеля и отхуярил его настолько сильно, что режиссер на месте бы кони двинул. Сука…       Всё, спокойно. Кира — не Анжелка. Кира бы такого не позволила. У нее есть принципы, я это точно знал. Что бы ей ни лили в уши, Кудряшка ни за что в жизни не легла бы под женатого мужика.       Машина резко затормозила, вырывая меня из неприятных мыслей. Я посмотрел в окно, чтобы разобраться в том, где мы находимся. Дом Хэнка.       — Всё, давайте, пацаны. Кира, пока, — пожимая всем руки, вполголоса пробормотал он. Его сегодняшнее утро тоже знатно подкосило: благородный и до жути правильный Хэнк не готов был к такому развитию событий. Но держался молодцом.       Спустя три минуты Мел тоже распрощался со всеми еще более тихим голосом, чем Хэнк до этого, и отправился домой.       — Киса, ты от нас доберешься сам? — спросил Гендос, смотря на меня через зеркало заднего вида. Я уже готов был ответить согласием, но услышал тихий голос слева.       — Мы довезем его до дома, — твердо произнесла Кира, не отрывая взгляда от окна. — Он весь сырой, а на улице холодно. Гена, подумай головой, — в ее голосе слышалось еле сдерживаемое раздражение.       — Не заводись, сеструха, — примирительно сказал Гендос, начиная движение машины, прокручивая руль вправо.       Я еле заставил свои губы не расплываться в довольной улыбке. Не из-за того, что Гендос все-таки соизволил проехать несколько дополнительных метров и доставить мою замерзшую задницу домой. Нет. Кира позаботилась обо мне. Я готов был каждый день купаться в ледяном море, чтобы получить от нее эти крохи внимания, отвечаю.       Я такой жалкий, просто пиздец.