6. Ashes of the Past. 3. Alexander

      Pov Author.       1860. Mystic Falls.       Темной ночью, когда луна пряталась за тяжелыми тучами, дом Сальваторе огласился пронзительным криком новорожденного. В спальне, залитой теплым светом масляных ламп, Доротея Сальваторе лежала на кровати с мокрыми от пота волосами, прилипшими к бледному лицу. Ее грудь тяжело вздымалась, пальцы вцепились в смятые простыни.       — Все закончилось, моя дорогая, — прошептал Стефан, прижимаясь губами к ее дрожащей ладони. Его голос дрожал. — Ты справилась.       Акушерка, пожилая миссис Фэлл, бережно завернула младенца в белоснежную ткань с вышитыми по краям инициалами «S» — фамильным знаком Сальваторе.       — Поздравляю, мистер Сальваторе, — сказала она, протягивая сверток Стефану. — У вас сын.       Стефан взял ребенка на руки, и мир вокруг перестал существовать. Маленькое личико, сморщенное и красное, крошечные пальчики, сжатые в кулачки. Его сын. Его кровь. Его будущее.       — Александр, — прошептал он, чувствуя, как что-то горячее и огромное распирает грудь.       Доротея слабо протянула руки: — Дай мне его…       Стефан осторожно опустился рядом на кровать, поддерживая голову жены, и передал ребенка. Доротея прижала сына к груди, и в этот момент по ее щекам покатились слезы.       — Он такой идеальный, — прошептала она.       Стефан не мог оторвать взгляда. Его Дори, его сильная, бесстрашная Дори, сейчас выглядела такой хрупкой и прекрасной, держа на руках их ребенка. Он наклонился и поцеловал ее в лоб, вдыхая запах ромашкового отвара и крови — запах новой жизни, которая только что вошла в их мир.       Дверь распахнулась с грохотом.       — Ну что, умер кто-нибудь или можно войти? — раздался голос Деймона. Он замер на пороге, увидев сцену перед собой. Его острый язык на мгновение отказал ему, и в глазах мелькнуло что-то неуловимое. — Боже, он крошечный, — пробормотал Деймон, делая шаг вперед.       — Не смей будить его, — предупредила Доротея, но в голосе не было привычной строгости, только усталость и счастье.       Деймон подошел ближе и заглянул в сверток. Маленький Александр сморщился во сне, его крошечные губы чмокнули.       — Ну конечно, Сальваторе, — усмехнулся Деймон. — Уже требует бурбона.       Стефан рассмеялся, а Доротея покачала головой.       — Надеюсь он не будет таким же невыносимым, как его дядя, — вздохнула она.       — Лучше, — поправил Деймон и неожиданно серьезно добавил: — Он будет лучшим из нас.       Тишина повисла в комнате, нарушаемая только потрескиванием дров в камине.

***

      Последующие дни превратились в сладкое, туманное блаженство. Доротея, несмотря на усталость, чувствовала себя так, словно парила над землей. Каждое утро она просыпалась от легкого прикосновения — Стефан приносил ей завтрак в постель, а потом осторожно укладывал Александра ей на грудь.       — Смотри, он улыбается, — говорил Стефан, наблюдая, как сын шевелит крошечными пальчиками.       — Это газы, — смеялась Доротея, но все равно прижимала малыша ближе, вдыхая его детский запах.       Стефан не отходил от них ни на шаг. Он научился пеленать ребенка, сменить пеленки, убаюкивать его по ночам, когда Доротея наконец засыпала. Он сидел в кресле у камина, качая сына на руках, и шептал ему истории о храбрых рыцарях и далеких странах.       — Когда-нибудь я покажу тебе весь мир, — обещал он спящему малышу.       Доротея наблюдала за ними, укутавшись в плед, и думала, что никогда не видела Стефана таким… живым. Он светился изнутри, и в его глазах поселилось новое выражение — глубокая, безграничная нежность.       Однажды ночью, когда Александр особенно сильно капризничал, Доротея поймала Стефана на том, что он танцует с ребенком посреди комнаты, тихо напевая старую балладу.       — Ты ужасно поешь, — сказала она, прислонившись к дверному косяку.       Стефан обернулся и улыбнулся — широко, беззаботно, по-юношески.       — Но ему нравится, — ответил он, показывая на затихшего Александра.       Доротея подошла ближе и обняла их обоих, прижавшись лбом к плечу Стефана.       — Я люблю тебя, — прошептала она.       Он поцеловал ее в макушку: — Это навсегда, Дори.

***

      Деймон, вопреки ожиданиям, оказался удивительно терпеливым дядей. Он приходил каждый день, принося с собой абсурдные подарки.       — Ты с ума сошел, — сказала Доротея, глядя, как щенок гоняется за собственным хвостом посреди гостиной.       — Это традиция, — парировал Деймон, ухмыляясь. — Все Сальваторе вырастают с собаками.       — У тебя никогда не было собаки, как и у меня, — заметил Стефан.       — Потому что наш отец был бессердечным ублюдком, — легко ответил Деймон и потрепал Александра по голове. — Но этот малыш получит все, что пожелает.       Доротея поймала себя на мысли, что впервые за долгие годы видит братьев такими… мирными. Без споров, без яда в словах. Только смех и этот странный, новый свет в глазах Деймона, когда он держал племянника.

***

      Прошло несколько недель. Александр начал фокусировать взгляд, следить за движущимися предметами, и особенно ему нравилось хватать Стефана за палец, когда тот склонялся над его колыбелью.       — Он сильный, — с гордостью говорил Стефан.       — Он Сальваторе, — отвечала Доротея.       Они проводили вечера втроем — Доротея в кресле у камина, Стефан, читающий вслух книгу, Александр, засыпающий у нее на груди. Иногда присоединялся Деймон, принося с собой бутылку бурбона и очередную безумную историю.       В одну из таких ночей, когда Доротея уже ушла спать, а Александр мирно посапывал в колыбели, братья остались наедине.       — Ты счастлив? — неожиданно спросил Деймон.       Стефан посмотрел на сына, потом на дверь в спальню, где спала Доротея, и улыбнулся: — Да.       Деймон кивнул и налил им обоим бурбона.       — За семью, — сказал он неожиданно серьезно.       Стефан чокнулся с ним: — За семью.

***

      Доротея проснулась среди ночи от тихого шороха. Стефан стоял у колыбели, качая Александра, который тихо хныкал.       — Дай мне его, — прошептала она.       — Ты должна отдыхать, — ответил Стефан, но все равно подошел и осторожно передал ребенка.       Доротея прижала сына к груди, и он почти сразу затих.       — Он любит твой запах, — улыбнулся Стефан.       — Он любит молоко, — засмеялась Доротея, но все равно провела пальцем по щеке малыша.       Стефан сел рядом на кровать, обняв их обоих.       — Я никогда не думал, что могу быть так счастлив, — признался он.       Доротея посмотрела на него — на его глаза, на морщинки улыбки, на нежные руки, которые так бережно держали их сына.       — Это только начало, — прошептала она.       За окном падал снег, камин потрескивал, а в доме Сальваторе царил покой. И в этот момент, глядя на своего мужа и сына, Доротея знала — что бы ни принесло будущее, у них есть это. Пока у неё есть его любовь. Все будет хорошо.