7. Ashes of the Past. 4. Catherine

      Pov Author.       1860. Mystic Falls.       Спустя несколько месяцев после рождения Александра в поместье Сальваторе прибыла загадочная гостья. Кэтрин Пирс.       Она появилась на пороге с грацией хищницы, ее темные глаза мерцали игривым огнем, а улыбка скрывала тайны. Доротея сразу почувствовала что-то странное — словно в доме стало прохладнее. Деймон застыл, вглядываясь в Кэтрин с восхищением, а Стефан резко напрягся, будто почувствовал надвигающуюся бурю.       — Какое у вас прекрасное поместье, — мурлыкнула Кэтрин, проходя внутрь. — Я надеюсь, мы все станем хорошими друзьями.       Доротея вежливо кивнула, но внутри нее зародилось беспокойство. И она не ошиблась.       Со временем все стало меняться. Стефан становился все более отстраненным. Он долго сидел в одиночестве, все чаще задумывался. Доротея замечала, как его взгляд скользит в сторону Кэтрин, и сердце сжималось.       — Что с тобой, Стефан? — однажды спросила она, когда он в очередной раз избегал ее взгляда.       — Ничего, — ответил он слишком быстро.       — Ты изменился. Ты… ты смотришь на нее, — голос ее задрожал. Стефан резко развернулся, его глаза вспыхнули злостью.       — Ты себе надумываешь! — почти крикнул он, и малыш Александр, мирно спавший в колыбели, начал плакать. Няня вошла в комнату и не глядя на спорящих супругов поспешила взять мальчика и убраться.       Доротея вздрогнула, но на этот раз не отступила. Она подняла подбородок и твердо произнесла: — Нет, я не надумываю. Думаешь, я не вижу, как ты меня избегаешь? Как ты больше не смотришь на меня так, как раньше?       — Доротея, мне нужно пространство. — Стефан отвел взгляд.       — Пространство? — она рассмеялась, но в ее голосе не было радости. — Ты хочешь сказать, что тебе нужно пространство от меня? От нашей семьи? От нашего сына? — Он сжал кулаки, но молчал. Это молчание злило ее больше, чем любые слова. — Я не позволю тебе разрушить нашу семью, — продолжила она. — Ты можешь сколько угодно лгать самому себе, но я знаю, что ты чувствуешь. Я знаю тебя, Стефан. И если ты не готов бороться за нас, то мне придется сделать это одной.       Она развернулась и вышла из комнаты, чтобы выйти из комнаты, но Стефан грубо потянул ее к себе впиваясь в ее губы. Доротея едва успела вскрикнуть, когда Стефан резко притянул ее к себе. Его губы обрушились на ее рот – жестко, почти болезненно, но в этом поцелуе не было нежности. Это был поцелуй-битва, поцелуй-наказание, поцелуй-исповедь.       Она попыталась оттолкнуть его, но его руки уже сжимали ее талию, прижимая к себе так сильно, что она чувствовала каждый мускул его тела. Его пальцы впились в ее кожу сквозь тонкую ткань платья, оставляя следы, которые завтра станут синяками.       — Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на нее? — прошептал он, отрываясь на секунду, его дыхание обжигало ее губы. — Ты думаешь, я не знаю, как Деймон шепчет тебе на ухо, когда думает, что я не слышу? Пытается тебя успокоить, мой старший брат.       Его слова ударили ее, как пощечина. Она широко раскрыла глаза, но не успела ответить – его рот снова нашел ее, а руки рванули шнуровку корсета, освобождая ее тело от стягивающей ткани.       — Стефан, мы не можем сейчас, — ее голос дрогнул, когда его ладонь скользнула под юбку, грубо приподнимая слои шелка и кружева. - Няня может вернуть Александра в любой момент.       — Можем, — прошептал он, и в его глазах горел огонь, который она не видела уже месяцы.       Он поднял ее, посадив на край письменного стола, смахнув со стопки бумаг и чернильницу. Флакон разбился, оставляя черные кляксы на полу, но ни один из них не обратил на это внимания.       Его пальцы нашли ее под платьем, и она вскрикнула, когда он вошел в нее без предупреждения.       — Ты все еще моя, — прошептал он, прижимаясь лбом к ее плечу.       Она хотела ответить, хотела крикнуть, что он не имеет права так с ней обращаться, но его движения становились все жестче, все безжалостнее, и вскоре она уже не могла думать.       Только чувствовать. Только ненавидеть. Только желать.       Он кусал ее шею, оставляя следы, которые завтра придется скрывать кружевным воротником. Его руки сжимали ее бедра, оставляя отпечатки пальцев на ее коже.       — Смотри на меня, — приказал он, и она повиновалась, встречая его взгляд.       В его глазах была только всепоглощающая страсть. Когда волна накрыла ее, она закусила губу, чтобы не закричать. Он не дал ей опомниться, продолжая двигаться, пока сам не достиг предела.       Доротея чувствовала, как ее тело предательски отвечает на каждое его движение, несмотря на ярость и обиду, кипящие в груди. Его губы снова нашли ее, но теперь поцелуй был глубже, медленнее, словно он хотел выпить из нее все – каждый стон, каждый вздох, каждую каплю сопротивления.       Его руки скользнули под ее расстегнутое платье, обнажая плечи, затем – грудь. Холодный воздух комнаты обжег кожу, но его ладони тут же согрели ее, грубо сжимая, заставляя выгнуться навстречу.       — Ты дрожишь, — прошептал он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на торжество.       — От злости, — выдохнула она, но тут же вскрикнула, когда его зубы впились в нежную кожу ее груди. Стефан рассмеялся – низко, хрипло, и этот звук заставил ее сердце бешено колотиться.       — Лжешь, — он приподнял ее, заставив обвить его талию ногами. — Твое тело знает правду.       И он снова вошел в нее, на этот раз медленно, мучительно, заставляя почувствовать каждый дюйм. Доротея вцепилась в его плечи, ногти впиваясь в ткань сюртука.       — Ненавижу тебя, — прошептала она, но ее бедра предательски двинулись навстречу.       — Знаю, — он ухмыльнулся и начал двигаться, задавая ритм, от которого темнело в глазах.       Их дыхание смешалось, тела слились в яростном танце, где гнев и желание стали одним целым. Она кусала его губы, он оставлял синяки на ее бедрах – это была битва, где не было победителей, только жертвы.       Когда волна накрыла ее во второй раз, она закинула голову назад, беззвучно крича. Стефан не отрывал от нее глаз, наблюдая, как ее лицо искажается от наслаждения.       — Вот видишь, — он прошептал, ускоряя движения, — ты не можешь меня ненавидеть. Не полностью.       И прежде чем она успела ответить, его тело напряглось, и он погрузился в нее до конца, издав низкий стон. Наступила тишина, нарушаемая только их тяжелым дыханием. Он не отпускал ее еще несколько мгновений, словно боялся, что если разомкнет объятия – она исчезнет.       Но потом отстранился, поправил одежду и посмотрел на нее: — Теперь ты точно знаешь, где твое место.       Доротея, все еще дрожа, сползла со стола и с ненавистью посмотрела на него: — Мое место – с моим сыном. А ты... — ее голос дрогнул, — ты сам не знаешь, чего хочешь.

***

      Деймон тоже изменился. Он не скрывал своего восхищения Кэтрин. Когда она появлялась, его взгляд становился голодным, а улыбка — лукавой. Он следовал за ней, ловил каждое ее слово, будто заколдованный. Доротея попыталась поговорить с ним.       — Деймон… будь осторожен. Она не та, кем кажется, — сказала ему девушка. Он рассмеялся, откинув голову назад.       — О, Дори, ты всегда такая мудрая, но поверь, я знаю, что делаю. Кэтрин… она особенная.       — Ты правда думаешь, что она любит тебя? — Доротея шагнула ближе, ее взгляд пронзал его. — Или ты просто удобная игрушка в её руках? Деймон замер, но быстро вернул себе насмешливый вид: — Ты слишком драматизируешь.       — А ты слишком слеп, — бросила Доротея и вышла, оставляя его задумываться над ее словами.       Она больше не собиралась стоять в стороне. Если Кэтрин угрожала её семье, то Доротея была готова бороться.       1861. Mystic Falls.       Последние несколько месяцев их брак напоминал море перед бурей. Волны ещё были спокойными, но в воздухе витало что-то тревожное. Стефан всё чаще пропадал в делах, а Доротея чувствовала себя всё более одинокой в доме Сальваторе. Они всё ещё любили друг друга, но каждый разговор заканчивался спором.       — Я не понимаю, почему ты не хочешь поговорить со мной, Стефан, — воскликнула она однажды вечером, когда он в очередной раз закрылся в своём кабинете. — Я твоя жена!       — Дори, пожалуйста. Не сейчас. — Стефан устало потер переносицу.       — Не сейчас? А когда? Когда мы окончательно забудем, как любили друг друга? — Он молчал, и это молчание ранило сильнее слов.       На следующее утро Доротея отправилась на верховую прогулку. Она любила это занятие — ветер в волосах, запах леса, свободу. Но в этот раз её мысли были не о природе. Она думала о Стефане, о том, как всё стало сложным.       Она пришпорила лошадь, желая хоть на мгновение почувствовать лёгкость, которая покинула её сердце. Однако внезапный резкий звук — треск ветки, чей-то оклик вдалеке — испугал животное. Лошадь резко встала на дыбы, и Доротея не успела удержаться в седле.       Она ударилась о землю, почувствовала острую боль в боку, затем темнота окутала её разум.       Когда она открыла глаза, над ней склонилась женщина с волнистыми тёмными волосами — Марианна Фэлл. Одна из врачей и из семейства основателей.       — Слава Богу, вы очнулись, — прошептала она. — Миссис Сальваторе, у вас серьёзная рана… Я могу помочь, но вам нужно довериться мне. — Боль пронзала каждый сантиметр её тела, дыхание было тяжелым. Доротея едва кивнула. — Пейте. — Она протянула девушке маленькую склянку наполненную чем-то красным.       Кровь была тёплой, с медным привкусом, и как только первые капли коснулись её языка, по венам разлилось странное тепло. Боль исчезала, как туман под солнечными лучами.       Через несколько мгновений Доротея смогла подняться. Она провела рукой по боку — раны больше не было.       — Что… как? — прошептала она, глядя на Марианну с недоумением.       — Просто пообещайте мне, что никому не расскажете, — сказала та, убирая склянку подальше. Доротея кивнула. Она не понимала, что только что произошло, но чувствовала благодарность.       Вечером в особняке Сальваторе крики Доротеи и Стефана слышались казалось везде. После того, как Джузеппе проверил девушку на вампиризм заставить выпить вербену и порезав ее ладонь, он понял, что кровь ей дали в больнице, невестка сказала, что когда очнулась все было в порядке. Зная девушку он не стал сомневаться в правдивости ее слов.       — Ты понимаешь, что наделала?! — его голос звенел от напряжения. — Теперь весь город говорит о тебе, как ты встала на ноги сразу же после падения.       — О нас, — поправила его Доротея, сложив руки на груди.       — Ты даже не представляешь, насколько это опасно, Дори, — говорит он имея ввиду проверки, которые устроил его отец.       — А может, ты просто ищешь повод, чтобы снова закрыться от меня? — её голос дрожал от злости и боли.       — Ты так говоришь, будто я виноват в том, что ты упала с лошади, — Стефан замер.       — Ты не виноват в этом, но ты виноват в том, что мы стали чужими, Стефан, — Эти слова висели между ними, как нож, занесённый над их любовью.       Сальваторе вышел из комнаты ничего не говоря девушке. В тот же момент Доротея приняла решение.       Стефан вошел в комнату смотря, как девушка складывает вещи их сына.       — Я уезжаю к родителям, — объявила она, собирая вещи. — На какое-то время.       — Ты забираешь Александра? — Стефан смотрел на неё с болью.       — Я не могу оставить сына в доме, где его родители постоянно ссорятся, — говорит девушка. — А отец вместо того, чтобы решить это, зная, что пока что у них есть шанс, предпочитает ночевать в комнате гостьи, трахая ее.       Он хотел возразить, но не нашёл слов. Потому что знал — она права. Когда Доротея с сыном уезжала, Стефан стоял на крыльце и смотрел вслед экипажу. Он не остановил её. И это было самым страшным.