Я хочу быть живой в этом 2025

У меня накопилось слишком много историй. Не просто в голове — на полках, в черновиках, в груди, под кожей. Они не просто остались в прошлом — они отпечатались. На голосе, который теперь чаще срывается на тишину. На взгляде, который стал избегать зеркал. На спине, что словно сжалась в вечной попытке стать меньше, спрятаться. На теле, которое я больше не чувствую как своё. Оно не моё. Оно — следствие. Оно — щит. Я почти не замечала, как перестала заботиться о себе. Как перестала касаться себя с любовью, смотреть на себя с вниманием. Это случилось не сразу. Сначала — пропуск тренировок. Потом — пересоленые завтраки, срывы в ночи, слипшиеся волосы, одежда, скрывающая всё подчистую. И с каждым новым килограммом я будто строила себе крепость. Медленно, плотно, намеренно. Я толстела, чтобы исчезнуть. Чтобы стать менее желанной. Менее открытой. Менее доступной. Как будто в теле должно быть столько плотности, чтобы ни один взгляд не прорвался внутрь. Чтобы ни одна рука не потянулась. Чтобы ни одно желание не коснулось меня снова. Я не хотела быть красивой. Я не хотела, чтобы на меня смотрели, как тогда. Как раньше — так, что до сих пор горит кожа. Глаза прожигали. Слова липли. Прикосновения были не о ласке — они были о власти. Об уверенности, что я — просто тело. Просто объект. Просто удобство. Я устала быть красивой в чьих-то чужих глазах. Устала быть женщиной, которой восхищаются только для того, чтобы потом раздавить. И да, мне стыдно. Потому что вроде как женщина должна быть лёгкой. Стройной. Ухоженной. Привлекательной. Но я сознательно отказалась от этого. Я захотела стать недосягаемой. Неуязвимой. Забытой. Потому что тогда, когда я была «желанной» — я была беспомощной. А теперь, в этом теле, я хотя бы чувствую контроль. Иллюзию защиты. Но тело всё равно помнит. Как бы я его ни скрывала, ни закутывала, ни прятала под слоями — оно помнит. Оно помнит руки. Запах. Голос. Напряжение кожи. Звук шагов. Оно помнит, даже если я притворяюсь, что забыла. А разум — он не забыл ничего. Он прячет. Но не отпускает. Иногда мне хочется стереть всё. До белого шума. До пустоты. Чтобы не осталось даже обрывков воспоминаний. Ни имени. Ни образа. Ни вкуса того ужаса. Хочется выскрести себя изнутри, как вычищают старую рану. Очистить до боли. До крови. До тишины. Но я не могу. И не получается. Остаётся только одно — писать. Слово за словом. Выгрызать из себя. Вытягивать наружу. Потому что пока это внутри — оно разъедает. А когда выписываешь — становится хоть чуть-чуть легче. Как будто эта боль уже не в тебе, а рядом. На экране. На бумаге. Где ты можешь на неё смотреть. Где она больше не командует. Я не знаю, зачем я это пишу. Может быть, чтобы перестать прятаться. Может быть, чтобы сказать вслух: я есть. Даже если некрасивая. Даже если тяжёлая. Даже если уставшая и разбитая. Я есть. И моё тело — моё. Хоть и не сразу. Хоть и через битву. Но всё-таки — моё. Иногда мне хочется кричать им всем. Всем, кто когда-либо смотрел на меня не глазами, а прицелом. Кто говорил, что я красивая — и это звучало не как комплимент, а как предупреждение. Кто касался не кожи, а границ. Кто считал, что имеет право. Кто приходил — и оставался во мне даже после того, как уходил. Погасните, — хочу сказать им. Исчезните. Уберите от меня свои голодные взгляды, свои липкие руки, свои ожидания. Мне не нужно ваше желание. Мне не нужно ваше одобрение. Мне не нужно, чтобы вы вспоминали меня — в голове, в фантазиях, в своих бесконечных мыслях, будто я вещь, которую можно снова достать с полки. Вы врезаетесь в память, как жвачка в волосы. Как пятно, которое уже не отстирать. Вы не просто смотрели — вы вгрызались. В голос. В походку. В жесты. И теперь мне страшно, что кто-то из вас всё ещё держит моё имя у себя внутри — как нож. Как возможность когда-нибудь снова. Я не хочу быть воспоминанием. Я не хочу быть «той самой». Не хочу быть фантазией. Не хочу, чтобы кто-то из вас ложился спать, держа в голове мой смех, моё тело, мой голос. Потому что я — не ваша. Никогда больше. Мой вес — это не слабость. Это стена. Это попытка стать невидимой для вас. Попытка спрятать не только тело — но и прошлое. Стереть контуры. Затушевать желания. Сделаться безопасной. Чтобы вы, когда глянете, даже не захотели запомнить. Вы умеете вгрызаться в память. А я устала быть чьей-то ностальгией. Я хочу, чтобы вы забыли. Чтобы даже не узнали, если встретите меня на улице. Чтобы я прошла мимо — и никто из вас не захотел обернуться. Потому что я больше не для вас. Потому что я — не вырезка из вашего воображения. Я — человек. И если моё тело сейчас кажется вам недостойным внимания — это хорошо. Значит, я всё делаю правильно. Погасните, — прошу я тишину. Забудьте. Оставьте меня. Пусть в этот раз моя память будет только моей.

***

Этот текст я написала несколько месяцев назад. Тогда всё было иначе. Я была тяжелее — не только телом, но и внутри. В каждом движении, в каждом взгляде на себя было слишком много защиты. Слишком много «чтобы никто не подошёл». Слишком много боли, которую я прикидывала равнодушием. А сейчас… сейчас я стала какой-то другой. Я не могу объяснить, как это началось. Не было ни громкого события, ни внезапного поворота. Просто однажды я проснулась — и захотела дышать. Не просто существовать за своей бронёй, а по-настоящему вдохнуть. Свободно. Глубоко. Как та бойкая девчонка, что тогда не побоялась. Что пошла на него с кулаками, с яростью, с горящими глазами. Не потому что не было страха — а потому что страх больше не командовал. Я вспомнила её. Себя. Раненую, да. Сломанную — временами. Но смелую. Живую. И мне вдруг захотелось снова быть красивой. Не для них. Не для взглядов. А для себя. Красивой — как свобода. Как лёгкость. Как сила, в которой нет насилия. Вы можете сказать: девочки так не делают. Что быть нежной и бойкой — несовместимо. Что нельзя злиться и хотеть любви одновременно. Что если у тебя проблемы с весом, с головой, с телом — ты не готова. Что нужно «сначала разобраться в себе». А я вам скажу: я и есть «разбираюсь в себе». Я слабая. Да. Я зависимая от своих качелей. От этих вечных колебаний — «хочу спрятаться» и «хочу жить». Но я больше не прячусь так глубоко. Уже нет. Время идёт. Зима ушла. Пришла весна. Люди снимают пальто, обнажают плечи, открывают окна. А я… я всё ещё учусь снимать с себя слои. Ткани. Страхи. Старые фразы, которые я носила как вторую кожу. Мне всё ещё страшно. Я всё ещё отвожу глаза. Я всё ещё боюсь, когда чувствую, что кто-то слишком близко. Но теперь этот страх не сковывает — он просто есть. И рядом с ним появляется желание идти вперёд. Медленно. С шагами назад. С дрожью в коленях. Но — вперёд. Я не знаю, кем я стану летом. Не знаю, что будет с моим телом, с моими мыслями, с этим вечным внутренним монологом. Но я знаю одно: Я больше не хочу быть бронёй. Я хочу быть живой.