Мне нужно уметь существовать среди людей, не делая прежних ошибок.

После пройденных долгих дней я, наконец, поняла, чего на самом деле боюсь больше всего в жизни. Не одиночества, не боли, не предательства. Больше всего я боюсь человечности. Многие, наверное, спросят: что тут такого? Человечность ведь — это добро, тепло, взаимопонимание. Но для меня всё иначе. Я привыкла отбиваться от людей. Научилась строить свои эмоции по заранее заученному сценарию. Для одного человека у меня готова маска дружелюбия — лёгкая улыбка, открытые жесты, доброжелательный тон. Для другого — грязь, раздражение, холодная отстранённость. И так снова и снова. Для каждого — свой образ, своя версия меня. Всё бы ничего, но именно в те моменты, когда ты становишься эмоционально уязвимым, когда встречаешь людей, таких же ранимых, как и ты, вдруг оказывается, что тебе становится всё труднее надевать маски. Труднее строить эмоции по сценарию. Ты больше не можешь сыграть нужную роль — слишком обнажена, слишком настоящая. И это пугает. Многие говорят мне: «Зачем ты открываешься? Зачем рассказываешь свою историю? Ты же делаешь себя только хуже». И, возможно, они правы. Возможно, каждый раз, когда я выпускаю свои чувства наружу, я действительно делаю себе больнее. Я отдаю кусочек себя в этот мир, где не всегда встречают с пониманием. Но… сложно выключить эмоции в моменте. Сложно взять и одним щелчком отключить своё сердце, приказать себе быть равнодушной. Я умею носить маски, умею молчать, умею делать вид, что мне всё равно. Но внутри, где-то очень глубоко, я всё ещё верю в человечность. И именно это делает меня такой уязвимой. И вот, чтобы вы понимали, как вообще это проявляется. Возможно, всё это тянется ещё с тех времён, когда меня всю жизнь затыкали. Когда любое проявление эмоций воспринималось как слабость или как что-то неправильное. И теперь, даже найдя людей, которые вроде бы на тебя откликаются, которые готовы общаться, принимать, — моё первое инстинктивное желание всегда одно: написать, напомнить о себе, рассказать что-то важное, поделиться кусочком души. Но я сдерживаюсь. Это чувство — как собака на привязи. Маленькая, взволнованная, добрая. Она бежит, радостно тянется навстречу, но хозяин резко натягивает поводок, притормаживает. Сдерживает её рывок. Вот так же я сама себя удерживаю. Сжимаю внутренние порывы руками, зубами, дыханием. Держу себя за горло, чтобы не наделать глупостей. Чтобы не позволить себе ту близость, о которой так мечтаю. И от этого становится только холоднее. Появляется ощущение, будто сам себя заключаешь в клетку. Не потому, что так хочется, а потому что слишком хорошо знаешь: если распахнёшь дверь — снова будет больно. А мне предстоит не только жить, но ещё дружить, работать, учиться. Мне нужно уметь существовать среди людей, не делая прежних ошибок. Не открываться там, где открываться нельзя. Не формировать ненужные привязанности. Не строить иллюзий. В такие моменты мне помогают простые живые записи. Такие, как эта. Здесь я могу быть собой. Здесь я могу позволить себе сказать то, что не осмелюсь сказать вслух. С текстами легче. С ними проще. С ними я хотя бы ненадолго перестаю чувствовать себя одинокой.