О ней, моей сволочи

Сколько лет я её знаю… И всё за эти годы — одно и то же. Нет, это не про ненависть, не про раздражение. Это про усталость. Про ту самую странную, глубокую усталость, когда тебе не больно — тебе просто уже неудобно наблюдать. Она всё так же живёт по своим законам. По-своему. На своём уме. Я смотрю на неё — и не понимаю. Или, может быть, уже не хочу понимать. Когда в очередной раз она упоминает, как покупает специальные бутылки, чтобы прятать от всех, что она пьёт… я теряюсь. Это вызывает во мне не гнев и не жалость — это вызывает отторжение. Не от неё как человека, а от её поведения. Я никогда не была склонна к алкоголю. Раз в месяц — бокал вина или пара глотков чего-то легкого — и то, если звёзды сошлись. И вот она, сидит рядом, такая маленькая, лёгкая, с её десятком банок. И с её фразами: «давай возьмём ещё, одной мне мало.» А мне — достаточно. Мне не нужно это. Я не хочу напиваться, терять контроль, притуплять то, что чувствую. А она будто всё время бежит. От себя? От тишины? От одиночества? От мыслей? Я не знаю. Но знаю одно: когда я тянусь за чем-то лёгким, ради вкуса или момента, она уже допивает третью. И я думаю: зачем? Что именно ты хочешь в себе утопить? Что кричит в тебе так громко, что тебе нужно это затыкать алкоголем? Я ничего не говорю. Я просто наблюдаю. И молчу. Потому что, кажется, моё мнение она слышать не хочет. А я и не навязываю. Просто фиксирую. Сохраняю внутри. В этой записи. Мы разные. Слишком разные. И я не уверена, что это «разное» будет нас ещё долго держать рядом. Иногда, когда я пишу такие вещи, меня накрывает легкий страх. Ну, знаете, тот самый страх, что она это прочитает. Да, она — моя подруга. Та самая, с которой мы вроде бы и на одной планете, но как будто на разных орбитах. Вероятность того, что она увидит этот текст? Да почти нулевая. 99,9%. Потому что даже когда я отправляю ей что-то важное, ей всегда слишком много текста. Она кивает, мотает головой, отмахивается: «убери это от меня, мне неинтересно.» Как будто моё «интересно» и моё «важно» для неё — это вообще с другой планеты. И я каждый раз такая: ну, ладно. Зачем заставлять, если человек не хочет? Но знаете, что странно? В этом году нашей дружбе будет 15 лет. Пятнадцать! Это почти целая взрослая жизнь. Это срок, который для кого-то — уже возраст ребёнка, заканчивающего школу. А для меня — это огромное количество ссор, обид, молчания, примирений, недосказанностей и бесконечных циклов. Кто-то бы на моём месте давно сказал: «да брось ты её, зачем тебе это, вы же совершенно разные.» И, возможно, они бы были правы. У нас вообще диаметрально противоположные взгляды на жизнь. Она — больше про внешнее, я — про внутреннее. Она любит короткие фразы и действие, я — тексты, смыслы, диалоги, душу. Она ржёт над моими драмами, называет меня идиоткой, мол, чего ты себе там накрутила. А я сижу, слушаю, и думаю — ну вот опять. И всё же, несмотря на это, мы дружим. Я не уверена, что это про «понимание». Скорее — про терпимость и привязанность. Про то, что я знаю её почти половину своей жизни. И, возможно, она не всегда понимает, что я чувствую, но… она рядом. В своей странной, шершавой, грубой форме. Она не подкупает пониманием — нет. Бывало, рядом были те, кто слышали и чувствовали меня гораздо глубже. Но с ней — особая марка. Знаете, как штамп на консервной банке. «Тут лежит дружба. Срок годности — бесконечность. Содержимое — непредсказуемо.» И я держу эту банку уже пятнадцать лет. Почему? Не знаю. Может, потому что в этом безумии, в этих шутках про понос и разговоры про убийства, в этих диких перекосах и обидах — есть что-то человеческое. Может, потому что дружба — это не всегда про идеальное совпадение. Иногда это просто про привычку держаться за человека, несмотря на шторм. Может, я дура. А может, я просто живой человек, который не бросает. Даже если иногда надо было бы. Знаете, уже столько написано, столько сказано. А кое-что, пожалуй, ещё не применено. Например, мы ведь совсем не говорили об одной её особенности. О пристрастии. К мужчинам. Причём не просто к мужчинам — к мужчинам с большой буквы «М», как она говорит. Но если быть честной, то это такие мужчины, чьи паспорта давно стали ветхими от времени, а медицинские карточки хранятся в архиве с пометкой “60+”. Наши вкусы, прямо скажем, не совпадают. Я даже не знаю, откуда у неё это. Может, с детства? Может, просто ей нравится ощущение зрелости, уверенности, авторитета? Не знаю. Но то, с какой серьёзностью она обсуждает достоинства и недостатки мужчин 45+, мне сложно передать. Причём 45+ для неё — это такая юношеская категория. Её по-настоящему возбуждает цифра 55+. Причём желательно с бородкой, солидной сединой и взглядом человека, который лично читал газету «Правда» с утренним кофе. Она говорит, что в них есть что-то настоящее. Мол, они знают, чего хотят. Что у них уже нет этих подростковых заскоков, как у «вот этих твоих», обращаясь ко мне. А мне и не надо «этих моих». Я вообще не зацикливаюсь на возрасте. Для меня важен человек, химия, энергия. А она — как истинная ценительница винтажного вкуса — выбирает только выдержанное. Иногда я сижу и думаю: Господи, это что, реально её возбуждает? Но знаете, я ведь даже это уважаю. Ну, в какой-то извращённой форме. Просто… мы разные. Настолько, что это иногда пугает. А иногда — смешит. И, да, я уверена, если она прочитает эту запись, она обидится. Наверняка. Закатит глаза, скажет что-то из серии: “Ну ты и дура. Я тебе по секрету, а ты вот так?” А я, как обычно, пожму плечами. Потому что это мой дневник. И мои наблюдения. А если человек живёт рядом со мной уже 15 лет, он должен привыкнуть: я замечаю. Я запоминаю. И — да, я пишу. И вот, представляете себе: сидит она, рассказывает мне очередную историю. Какой-то Игорь, 58 лет, весь такой брутальный, с квартирой и проблемами с простатой. А я слушаю и думаю: да как вообще в этом можно увидеть секс? Но она говорит, что в этом вся магия. И пусть. Её магия — её правила. А моя — в словах. В смехе. И в этих строках. Есть одна история в моей жизни, которая преследует меня уже почти восемь лет. Да, восемь. И она всё ещё на поверхности, как бы я ни пыталась её закопать глубже. Забавно, но именно она — моя подруга, тот самый человек, которого я знаю, казалось бы, дольше многих — до сих пор чморит меня из-за этого случая. Настоящий друг, да? Можно было бы сказать с сарказмом, но ведь это как будто её формат любви — странный, с привкусом грубости и вечного подкола. И нет, речь вовсе не о какой-то банальной истории уровня «похудей», или «посмотри на себя со стороны». Это личное. Настолько личное, что даже я не хочу озвучивать это здесь. Есть границы. Пусть и тонкие. У нас даже появилась своя особенная шутка, связанная с той историей. Стороннему человеку она показалась бы оскорбительной, кто-то даже сказал бы, что она ёб…я, прости, Господи. И действительно, в начале я обижалась. Ранилась. Молчала. А потом? Потом как-то отпустила. Посмотрела на всё с иронией. Стала произносить эту шутку сама — первая, громко, со смехом. Наверное, это было моё оружие. Ирония — самая крепкая броня. Даже если она сквозит болью. Но всё равно, каждый раз, когда она закатывает глаза и говорит: «Как же мне это надоело», во мне что-то ёкает. Потому что внутри — это моя история. И мне, если уж на то пошло, тоже это надоело. Но ведь это я. Это моё прошлое. Мой опыт. И, может, именно потому я до сих пор об этом помню. Иногда я даже думаю — а не поэтому ли я закрыла комментарии? Ведь в какой-то момент в личку начали приходить вопросы, уточнения, странные подколы от тех, кто «просто прочитал». Я не хочу ваших версий моей жизни. Не хочу читать домыслы под собственной головой. Кто-то, конечно, скажет: «Зачем тогда вообще это выкладывать в интернет?» Честно — не знаю. Просто… мне нужно это проговорить. Это своего рода терапия. Это путь к себе. Может быть, именно так — через буквенное проживание, через текст, через такую искренность — я наконец смогу подойти ближе к себе. Настоящей. Без масок. Без постоянного стремления всё контролировать. Просто быть. А в следующей главе, да, как я и обещала, я расскажу про обратную сторону. О страхах. О тех моментах, когда я боюсь. И о том, как я с этим всем борюсь — или хотя бы пытаюсь.