Страшен ты сам с собой

Иногда я думаю, что нет ничего страшнее, чем остаться один наедине со своей эмоциональной нестабильностью — с этим живым, дрожащим существом внутри, которое то замирает от страха быть забытым, то вырывается наружу с криком, требуя внимания, близости, прикосновения. Но это даже не просто страх одиночества. Это излом восприятия, когда ты перестаёшь доверять себе, своему телу, своей памяти, своему праву чувствовать. Сложно объяснить — даже самому себе — как так вышло, что ты оказался в этой точке. Как можно одновременно хотеть раствориться в ком-то до последней клетки и при этом не выдерживать прикосновения? Как можно страстно желать близости, но при каждом шаге навстречу ощущать, будто тебя вот-вот разорвёт изнутри? Это не про каприз, не про слабость. Это про внутренний вакуум, который когда-то начал сужаться, как воронка, и теперь сжимает всё существо, не оставляя воздуха. Ты сам себя вёл вверх, цеплялся за каждый камень, каждую иллюзию, каждую эмоцию, которая хотя бы на секунду казалась настоящей. И вот ты стоишь на этой вершине — надменный, уставший, выгоревший — и думаешь, что теперь тебя полюбят, примут, признают. А потом падаешь. И самое страшное — не боль от падения. А то, что никто даже не заметил, что ты сорвался. С этого момента всё меняется. Тело перестаёт быть домом. Оно становится пустой оболочкой, к которой ты больше не чувствуешь принадлежности. Ты не можешь «достигнуть» себя, не можешь прикоснуться к себе изнутри. Кажется, что ты существуешь только снаружи — в чужих взглядах, в случайных словах, в отражениях, от которых воротит. В тебе начинает жить ярость. Она тихая, холодная, не театральная. Это ненависть к уязвимости, к тому, что ты снова в этом месте — зависим от чужого тепла, как от кислорода. Но ещё сильнее ты ненавидишь себя за то, что не можешь это тепло принять. Что даже если кто-то попытается дотянуться — ты будешь отталкивать, огрызаться, замирать. Потому что потребность быть с кем-то стала больнее, чем одиночество. И вот ты сидишь, ни жив, ни мёртв, между точками «хочу» и «не могу». Неспособный кричать, но и молчать больше не получается. Всё внутри гниёт от тишины, которую ты сам себе устроил. И всё, что тебе остаётся — разбирать себя заново. Камень за камнем. Страх за страхом. Пока однажды ты, возможно, снова не дотронешься до кого-то и не испугаешься меньше, чем обычно.