Часть 15 Слова для камер, мысли для себя

Мы все стояли под водопадом, облачённые в хаори, руки в молитвенном жесте. — Прибью его, — прошипел Юра, приоткрыв глаза. — Почему и я тоже? — с закрытыми глазами спросил Кацуки. — Какая разница?! Чёрт, кому нужно это агапе… Достали уже, — Юра, выплеснув злость, постепенно расслабился. — Вот что я тут делаю, реально интересно? С учётом того, что это вроде мужская часть, — бросила я, не поворачиваясь к ним, глаза по‑прежнему закрыты. — Юрио, эй, Юрио! — громко окликнул брюнет и вытащил его из‑под водопада. — Ты как? — спросил, всё ещё держа за запястье. — Давай на сегодня закончим. Юра лишь расширил глаза, потом успокоился и спокойно кивнул: — Ага. Его взгляд словно стал добрее. — Ари! — громко позвал он. Ария явно пребывала в своих мыслях: тепло водопада и поток размышлений окутывали её, словно тёплое одеяло. Она всё думала и думала, пока её резко, но аккуратно не вытащили из‑под потока воды. — А? — она подняла взгляд на Юру. — Всё в порядке? — с лёгким беспокойством спросил парень. — А, да, всё нормально. Просто водопад — реально вещь, — улыбнулась она. — Мы на сегодня решили закончить, — сообщил фигурист. — Ага, — кивнула и улыбнулась Ария — «Я впервые за долгое время вижу глаза друга такими… Как будто что‑то поменялось изнутри». Юра чихнул — лицо тут же приняло привычное выражение, по щеке потекла сопля. — Пошли домой, а то простудишься ещё, — кивнула девушка. Уже наступили сумерки. — Где Виктор? — спросил Юра. — Кажется, пошёл есть рамен, — ответил Кацуки. — Что?! Мы идём к нему! — воскликнул Юра. — Что?!

***

На следующий день все трое завязывали коньки. — Виктора до сих пор нет? — подал голос Кацуки. — Сказали, он пил до самого рассвета, болван, — вставая, ответил Юра, даже не посмотрев на брюнета. — Юрио, Ария, — окликнул Кацуки. — Чего? — обернулись друзья. — Научите приземлять четверной сальхов, пожалуйста, — сложив руки в молитвенном жесте, попросил Кацуки. — Эм‑м… — тихо почесала голову Ария и кивнула. Лёд. — Отстойно! — крикнул Юра, когда Кацуки упал. — Эй, котлета, ещё раз! Смотри на меня внимательно! — со злым лицом проговорил Юра, полуобернувшись. — А вот и я, — все обернулись: в дверях стоял лохматый Никифоров. — Господи, что с тобой не так, а? — выдохнула Ария, уперев руки в бока. Она стояла рядом с парнями, пытаясь объяснить Кацуки, как приземлить сальхов в теории, чтобы ему было не так тяжело от практики Юры. — Ого, что вы тут тренировали? — спросил Виктор. — Проверю‑ка я хореографию, — оба парня разъехались в разные стороны, а Ария подъехала к мужчине. — Эх ты, Вить, совсем себя не бережёшь, идиот, — она достала из сумки расчёску и усадила его на трибуну перед бортом — так, чтобы Никифоров видел, что делают двое парней. — Похоже, Юрио нашёл своё агапе. Пожалуй, он готов для нового этапа, — приложив палец к подбородку, произнёс Виктор, обращаясь словно бы к девушке, которая уже закончила расчёсывать его волосы. — Спасибо, — улыбнулся Никифоров, встал и поцеловал Арию в висок. Юра это заметил — лишь сжатые до побелевших костяшек кулаки выдавали, что его выбили из равновесия и ему это не понравилось. Чуть поодаль стоял Кацуки, вытирая пот с лица. Взгляд со стороны катка. Юра замер, едва Ария достала расчёску. Сначала он даже не понял, что именно его зацепило — просто что‑то в этой картине резануло взгляд, заставило сердце сбиться с ритма. Она усадила Виктора на трибуну, провела пальцами по его спутанным волосам, аккуратно разделила пряди. Движения — плавные, бережные. Голос — тихий, почти ласковый. «Что это?..» Юра невольно сжал край перчатки. Внутри что‑то зашевелилось — не злость, нет. Что‑то более колючее, вязкое. Ревность? Но ведь он знал: Ария всегда такая. Заботливая. Внимательная. Она и Кацуки часами объясняла, как приземлять сальхов, и Юре приносила воду, когда он валился с ног от усталости. «Это просто Ария. Она со всеми так». Но мысль не успокаивала. Он не мог оторвать взгляд от её рук — как они мягко скользят по волосам Виктора, как она слегка наклоняет голову, чтобы лучше разглядеть пряди. В этом было что‑то… домашнее. Близкое. «Она никогда так не делает со мной. Никогда». Он попытался сосредоточиться на льду, на дыхании, на ритме коньков, но глаза снова и снова возвращались к этой сцене. А потом — Виктор встал. И легко, почти невесомо коснулся губами её виска. Юра почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Кулаки сжались до хруста. «Просто дружеский жест. Она сама говорила: он ей как старший брат». Логика билась в голове, как птица в клетке, но не могла пробиться сквозь это странное, острое чувство. «Почему тогда так больно? Почему я не могу просто улыбнуться и сказать: «Ну и ладно»?» Он резко развернулся, сделал широкий вираж, будто пытаясь убежать от этого ощущения. Но оно преследовало его — липкое, настойчивое. «Я знаю, что это не значит ничего. Знаю. Но почему… почему мне так хочется, чтобы она вот так же расчёсывала меня? Чтобы вот так же улыбалась мне? Чтобы вот так же…» Мысль оборвалась. Юра сглотнул, чувствуя, как в груди что‑то сжимается. «…чтобы она смотрела на меня так. Только на меня». Он снова бросил взгляд на них — Ария уже смеялась над чем‑то, сказанным Виктором, а тот улыбался в ответ. И Юра понял: дело не в поцелуе. Не в расчёске. Дело в том, что он никогда не видел её такой — мягкой, беззащитно‑тёплой — рядом с собой. «Может, я просто не заслуживаю этого? Или…» Он оборвал мысль, резко оттолкнулся ото льда. «Или я должен доказать, что могу быть тем, кто увидит эту её сторону. Тем, кто заслужит её взгляд — такой же тёплый, такой же настоящий». Спустя время костюмы выбраны.

***

Прошло еще несколько дней. Сейчас на трибунах занимали места зрители. Девушка села на самый верх, рядом расположился телохранитель. Внизу у катка Юра и Юри давали интервью: один — со злобной физиономией, второй — дрожа от волнения. Ария спустилась, чтобы пожелать удачи, но случайно попала в камеру. — Это же Ария Третьякова! Она приехала сюда, в Хосецу, прямиком из России вместе с Юрием Плисецким, — заговорил корреспондент с новой страстью. Казалось, интервью уже должно было закончиться, но камеру развернули на девушку, и к ней подбежал сам репортёр. Телохранитель слегка прикрыл её собой. — А? — безразлично посмотрела на него Ария, выглядывая из‑за спины охранника. — Как вы думаете, кто победит? — спросил один журналист. — Вы были на тренировках вместе с обоими фигуристами? — подхватил второй. — А что насчёт Виктора Никифорова в роли тренера? — поинтересовался третий. Вопросы посыпались градом. Убегать было уже поздно. Ария выдохнула и вышла вперёд, оставив охранника позади, жестом показав, что всё в порядке. — Да, так оно и было. Я видела все этапы подготовки. Даже больше скажу: я тоже выступаю — самой последней. Сказать что‑то определённое насчёт того, кто победит, я не могу, — развела руками. — К сожалению, это очень сложно, поскольку оба фигуриста имеют свои шансы. Её чуть не перебили: — Вы тоже участвуете в соревновании?! А за кого вы в таком случае болеете? Девушка кашлянула: — Да. У меня с Виктором были личные счёты — таким способом мы их, так сказать, свели. А болею я за своего друга, разумеется, — пожала плечами. — Уверена, он справится. Хотя, судя по тренировкам, Кацуки явно делает успехи. Но всё равно у Юры больше таланта: Кацуки никогда не выигрывал, а у моего друга есть опыт — он знает, что делать. Она слегка наклонила голову и посмотрела на лёд — в глазах отразилась ледяная гладь, и взгляд стал холоднее. — А что всё‑таки скажете насчёт тренерства Никифорова? — продолжил журналист. Ария всё так же задумчиво смотрела на лёд: — Думаю, ему ещё не хватает опыта. Это его первый ученик. Вот, к примеру, заслуженный тренер Яков Фельцман… У него гора опыта за плечами. Он может позволить себе индивидуальный подход к каждому ученику и разработать уникальную программу обучения. У Никифорова такой привилегии пока нет. Он мой друг, но, не в обиду ему будет сказано, тренер из него пока не особо хороший. Корреспонденты восторженно кивали. — А что вы скажете насчёт того, что между вами и Юрием Плисецким? Фанаты часто замечают общие посты или парные вещи на вас — это всё намёк на что‑то? Ария перевела взгляд на журналиста, не меняя позы, но вдруг вспомнила, что не стоит пугать людей и зрителей. Она расслабила лицо и слегка улыбнулась: — Нет, это ничего не значит. Мы долго дружим, и, понятное дело, копятся парные вещи. Можно без спроса выкладывать парные фото. На репутацию наших отношений, по мнению других людей, нам не особо важно. Нас не волнует вообще, что они подумают или скажут. Её перебили: — А что по поводу вашего будущего дебюта во взрослой категории? Девушка устало выдохнула и махнула рукой. Телохранитель тут же перекрыл ей путь. — Интервью окончено, до свидания. Ария подошла к катку — ей навстречу прикатились все трое. — Ну что? Готовы? — спросила она. Все кивнули. Двое отъехали. — Юр, расслабься. Думай о том, что в тебе вызывает любовь, и дыши. Всё будет хорошо — и лицо не напрягай, — усмехнулась в конце, разряжая обстановку. Юра кивнул. — Я буду наблюдать с самой верхней трибуны, — сказала Ария, положив руки на его плечи. — И я верю в тебя, Юра. Она слегка помассировала его плечи, чтобы снять лишнее напряжение. — Спасибо, — Юра положил свои руки поверх её, и она их опустила. Пожелав ещё раз удачи, Ария подозвала Константина и ушла наверх. Юра провожал её взглядом.