3. Вторая встреча

      В следующий раз Кара захныкала, едва увидев, что Балтеус из простого ремня стал человеком с ремнём.       — Ну, — закатил глаза он, — трусишка! Вот выкинуть меня в гору мусора тебе было не страшно, вставить шмелю соломинку в такое место, которого приличные люди не называют и надуть, вставить отцовской лошади туда же имбирный корень — это что за мания? — залезть на дерево только для того, чтобы уронить с него гнездо — тоже, наконец, намазать лицо спящей няни не скажу чем… Тоже. Вообще не страшно. А теперь рыдаешь.       Сидя на её собственной кровати и перечисляя проступки последней недели, он выглядел таким невероятно довольным, что Кара возненавидела его даже сильнее прежнего.       — Неужели я был недостаточно доходчив в прошлый раз?       — Я надеялась, что мы больше никогда не увидимся, — фыркнула она совершенно честно.       — Думаешь, кроме меня нет никого, кто может тебя наказать? — хохотнул Балтеус.       — Сужу по этой неделе, — процедила Кара. Проклятый ремень не усмехнулся на этот раз, но его карие глаза весело блеснули.       — Забавное ты дитя, хотя и избалованное.       — А ты нет.       — Та-а-ак… Я определённо был недостаточно доходчив. Иди сюда.       Всё ещё хмурясь, всем своим видом показывая, как ей не хочется этого делать, девчонка подошла к нему. Легко перекинув её через колено, Балтеус несколько раз сильно шлёпнул, и хотя на этот раз её зад был прикрыт не только тонкой тканью ночной рубашки, Кара прочувствовала. Прикосновение его ладони вообще никак не отличалось от звучных ударов ремня. Она захныкала более искренне, взвизгнула от особенно сильного шлепка, дёрнулась. Снова хотелось сопротивляться…       Через минуту Балтеус отпустил её.       — Будешь так разговаривать, и я позову сюда всех своих друзей, ясно тебе? — осведомился строго.       — У тебя ещё и друзья есть? — буркнула Кара, поднимаясь. «Наставник» поднялся тоже.       — Есть, — хмыкнул он. — Тут, в соседних замках. Воспитание непослушных принцев и принцесс — искусство тонкое.       — Ясно…       — Замечательно. Займи-ка позицию.       Кара поняла, что он имел ввиду, мгновенно, но подчинилась не сразу. Её представления о чувстве собственного достоинства, впрочем, никуда не исчезли. Отступать было некуда, и, поняв это, девчонка, косясь с нескрываемой злостью, легла на кровать.       — Что ты делаешь? — прошипела, чувствуя, как юбка из тончайшего шёлка поднимается, и край её заправляется за пояс. — Эй!       — Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — тонко улыбнулся Балтеус. Прошло ещё мгновение, прежде чем бантик на белых панталонах был развязан, и бесполезная ткань разошлась, обнажая её ягодицы. Кара уткнулась покрасневшим лицом в матрас и молча, бескомпромиссно прикрылась руками.       Без всякого предупреждения ремень хлопнул её по ладоням. Громко. Зло. Глаза девчонки наполнились слезами мгновенно.       — Ай!..       — По рукам больнее, — заметил Балтеус почти удовлетворённо. Кара сердито всхлипнула. — Уберёшь, или я так продолжу? — он сделал небольшую паузу, но затем действительно хлестнул её ещё раз, и она завизжала, поспешно вытягивая руки перед собой. — Вот спасибо.       Стоит сказать, что шлепки по обнажëнной пятой точке её Высочества были не сильно терпимее, особенно первый из них, однако Кара решила, что если сумела перенести это издевательство в прошлый раз, то сможет и теперь.       — Что за выходка с гнездом? — осведомился Балтеус, не прекращая её нахлестывать — не очень сильно, но всё-таки ощутимо. — Ты же знаешь, что птенцов спасла исключительно случайность?       — Я не нарочно, — пробормотала Кара и тут же взвизгнула от особенно крепкого шлепка: — Ай! Правда! Я только хотела взять его и посмотреть…       — И тебе вообще в голову не пришло, что что-то может пойти не так?       — А-а-ай! Нет! Ну не пошло же, перестань, перестань, перестань!       — Нет уж, мы ещё не всё обсудили. Тебя кто надоумил, что можно коню пихать имбирь в…       — Да я не знаю! — вскричала девчонка и горько заплакала. — Стой… С-стой, подожди… Нет, я знаю.       — Говори же, пока я не передумал, — хмыкнул Балтеус, предостерегающе, но совсем легонько хлопнув её ещё раз.       — М-мы… Мы продавали мамину кобылу зимой. И конюх тогда тоже… Ну, вставил… Знаешь… И Фа-фантазия тогда так скакала… Её купили. Легко купили. Мне показалось…       Балтеус помолчал.       — И как я могу наставлять ребёнка, — пробормотал он через несколько минут, — которого окружают такие взрослые?       Кара, проникнувшись этой фразой, выразительно всхлипнула… И тут же завизжала снова, потому как порка без всякого предупреждения возобновилась.       К тому времени, как они с Балтеусом обсудили вообще всё, что должны были, несчастные ягодицы маленькой принцессы приобрели оттенок, напоминающий алые шторы в бальном зале, и по ощущениям чуть ли не дымились.       — Просто держи в голове, — сказал напоследок строгий юноша, — что чем больше ты будешь слушаться, сидеть на уроках, думать, и чем меньше проказничать, тем реже и мягче будут мои… Визиты. До встречи!       Кара моргнула, и в следующую же секунду ей на плечо змеёй опустился самый обыкновенный, совершенно молчаливый ремень.