Юные пиздюки

      Нельзя сказать, что время текло мирно: не уменьшалось показательных разрушений со стороны Диониса, а через шесть лет родился ещё и Гермес. Штатные сотрудники дома Маммона в страхе ожидали пакости новой силы.       В обычной обстановке Маммон сам мог бы вскрывать различные сейфы и шантажировать несчастных грешников, чтобы подчеркнуть свою власть и богатство. Но дети решили устроить «передачу опыта» прежде, чем родители успели объяснить им, зачем вообще нужна вся эта канитель с замками и печатями.       В один особенно неудачный для Маммона вечер, когда он как раз пересчитывал новую партию долговых, раздался оглушительный треск и грохот. Оказалось, что Дионис, сговорившись с младшим братом, обманул парочку особо бдительных охранников, показавшись у одной двери, но на деле проникнув к самой важной комнате — той, где Маммон хранил векселя, контракты на бесчеловечные проценты, долговые книжки и другие бумаги.       Вход в эту комнату напоминал настоящий банк: массивная металлическая дверь с замками, а к тому же постоянно обновляемые магические печати, которые Маммон без устали рисовал специальными символами на стены и пороги. Он искренне полагал, что дети не смогут быстро разобраться в столь сложной системе защиты.       Однако Дионис не выглядел растерянным. Он, кажется, впитал в себя инстинкты Мегатрона, любившего силу и находившего любое препятствие «недостойным шумом». Малой упёр крошечные ручонки в бока, нахмурил крохотные брови и выпустил из оптики (названной импами «призмопушкой») несколько прицельных залпов. Первый удар разорвал часть магической печати, второй выбил один из замков, а третий — и вовсе разметал остатки двери, которая с чудовищным грохотом сложилась, как тонкая фольга.       — Осторожно, там может быть ловушка! — крикнул было один из бесов, заметив, как Дионис, практически не обращая внимания на искры и обломки, ввалился в зал.       Но наследник Маммона не слушал — он уже принюхивался к запаху свежесожжённого металла, высокомерно фыркнул и двинулся вперёд, вглубь комнаты.       Шум битых замков и разлетающихся обломков ударил по ушам Маммона — он понял, что дело плохо. Оказалось, дети сумели обмануть его магические охранные уловки: они ещё и сдвинули какую-то подставку с амулетами, разрушив дополнительную защиту. Прибыв на место, демон первым делом увидел разгромленную дверь и веселящегося Диониса. Вслед за ним поспешил и Мегатрон, который, судя по натянутой уставшей гримасе, уже понимал, что содержимое комнаты может быть безвозвратно уничтожено.       — О, я вижу, мой сын уже научился пробивать бронированные двери, — заметил Мегатрон с еле скрываемой гордостью в голосе, скользнув взглядом по расщеплённой магической печати. — Теперь небось учует, сколько денег лежит внутри.       Услышав это, Маммон угрюмо поджал губы.       — Ладно бы только учуял… — проворчал он, пытаясь сохранить хотя бы остатки своего величия. — Они же ВСЕ бумаги пожгут, а я останусь без расписок. А у меня на них планы — вплоть до завтрашнего повышения ставок!       Однако самым непредсказуемым оказался Гермес. Пока Маммон выговаривал Диониса, он, тихонечко миновав двух потрясённых бесов, начал шарить по верхним полкам стеллажей. В нос ему бил аромат чернильных символов и бумаги, скреплённой блестящими печатями. Чмакающий звук привлёк внимание Мегатрона.       — А Гермес что-то жует… — пробормотал он, нахмурив металлические брови и указывая куда-то вглубь помещения.       Все взоры обратились к младшему, который весело уплетал целую пачку документов. Его глаза сияли дьявольской хитринкой: похоже, вкус у этих бумаг был для него куда интереснее, чем пресные коридорные стены. Маммон чуть не зашипел от досады — ведь эти документы были его самыми заветными векселями.       — Нет-нет-нет! — завопил демон, схватившись за голову. — Это были мои векселя! Чёрт, да там же колоссальные проценты!       Тут Гермес, словно издеваясь, повернулся к отцу и издал короткий смешок, полный сарказма. Его маленькие, острые зубки, запачканные обрывками бумаги, сверкнули, а на губах остались чернильные следы. Он ткнул пальчиком в клочок бумаги, торчащий у него в коготках, после чего выплюнул ещё один кусочек с какими-то полустёртыми цифрами в потолок. Бессердечно наслаждаясь зрелищем, демоненок побежал дальше — его непонятно чем заинтересовало что-то отблескивающее в ящиках. Возможно, блестящие монеты.       Как выяснилось, Мегатрон из чистого любопытства установил в этой комнате несколько скрытых камер, чтобы потом, в случае каких-то переговоров подглядывать. Но камеры мало помогли, ведь едва Дионис со своей призмопушкой выбил дверь, заряд задел панель управления. В результате большинство видеокамер пошли вразнос, а несколько и вовсе закоротило. Контролировать ситуацию извне не удалось, так что родители увидели всё лишь «вживую», когда ворвались в помещение вместе с охраной.       — Вот уж не думал, что они будут настолько шустрые, — сквозь сжатые зубы отметил Маммон, попытавшись отобрать у Гермеса тот самый остаток бумаги, который он всё ещё прятала за спиной. Малыш зашипел, словно предостерегая, что сейчас может выплеснуть на него пламя, и демон поспешно отступил.       — Кажется, им полюбилось выражение «всё моё», — с притворным спокойствием хмыкнул Мегатрон, делая оценивающий взгляд на растерзанное хранилище.       Сцену дополнил ещё один трагикомичный штрих: один из импов, пытаясь спасти огромную связку ключей и бумаг, неудачно сделал шаг и влетел ногой прямо в остатки обугленных дверей. Раздался металлический лязг, документы растянулись елочкой по полу, а один из листков залетел прямо под ноги Диониса. Тот с любопытством вскинул острый взгляд, наклонился, поднял бумагу и, не найдя ей другого применения, аккуратно поджёг её. Листок вспыхнул, осыпая комнату пеплом. Имп, всхлипнув, побрёл дальше, раздавленный безысходностью.       — Люцифер, да у меня там были все важные договора, — горестно проныл Маммон, оглядывая пепелище. — И ведь только вчера я обсуждал повышение ставок с моими «любимыми» должниками…       — Что ж, придётся тебе писать новые, — флегматично резюмировал Мегатрон. — Или кого-нибудь принудить переписать из памяти.       Впрочем, если подумать, Маммон довольно быстро сообразил, что любое повреждение или утрата документов можно обернуть в свою пользу: недостающие бумаги можно «восстановить» с бесчеловечно завышенными процентами, ссылаясь на «непреодолимую силу» и «расходы на ремонт и печать новых экземпляров». Он прикинул это в уме и почти смирился с гибелью векселей. Сохранив остаток гордости, демон смахнул со своих шапки петрушки пепел и покосился на детей, которые в этот момент как раз повалили ящик, откуда посыпался целый ворох каких-то золотистых аксессуаров.       — Да, детишки, по-видимому, привыкнут к ограблениям намного быстрее, чем я ожидал, — стрельнул он взглядом в сторону Мегатрона. — Но всё равно это не отменяет моих расходов.       — Зато они познают жизнь без полумер — либо берёшь, либо рушишь, — добавил десептикон со своей фирменной металлической ухмылкой. — А деньги... ты легко наверстаешь всё обратно. Разве нет?       Сложно понять, рад ли этому Маммон или нет, но факт оставался фактом: юные пиздюки (как подшучивая начали называть их бесы) уже не просто нюхали серу или херачили плазмой в стены — они осознали ценность сейфов и бумажных свитков, что для адских деток являлось приглашением к экспериментам.