22. Где он?

Антон лежал без сознания в железном помещении, напоминающее огромный цех. По центру, на сквозь ангара проходили рельсы. На них не было наката, а только ржавые куски металла отпадали пластами. Стояло очень много прессов, каждый был усилием не менее десяти тонн. Здесь явно что-то штамповали. Обрезки листов металла валялись повсюду, стружка липла к ногам. Черная пыль окрашивала всё, только если дотронешься к ней. Антон лежал в углу, где стояли два стола с чертежами и кресла. Это был своеобразный кабинет для вычислений. Он лежал на грязном бетонном полу. Его куртка превратилась в черную, покрытой мелкой стружкой металла. Шапка спала, волосы и голова остались на холодном и грязном полу. Двое мужчин подошли к нему на расстоянии в два метра, посвятили фонарем и убедились, что тот без сознания. — Почему ты уверен, что мы взяли того? — спросил первый с противным кряхтящим тонким голосом. Он был пониже своего напарника, сгорбленный с нелепой шапкой на голове. Худощавый и без мизинца на левой руке. — Потому что это его сын! — твёрдо ответил второй. Голос был уверенный, басистый, но прокуренный. Да и сам по себе мужик отличался размерами. Высокий, накаченный, как шкаф. На черной куртке сзади был белый православный крест, который никак не относился к его вероисповеданию. — Но у него же есть отец, зачем мы его забрали? Нам нужен тот, у его нет отца, — горбатый соображал туго. Очень туго. Был хорошим исполнителем, но очень тупым человеком. — Бошку включи, — «шкаф» стукнул его по нелепой шапке ладонью, — пацана нужно найти и доставить правильному отцу. Сказано же было. Чем слушал? — они начали уходить, светя фонарем себе перед ногами. — Аааа, — прокряхтел горбатый, — понял. Только сколько нам здесь с ним быть? — Блять, ты серьезно? — резко перевел фонарь в лицо напарнику и тот зажмурился, руками пытался закрыть свет. «Шкаф» убрал фонарь от лица и снова пошёл дальше, — ты вообще слушал задание? Мы ждём, пока к нам не дадут дальнейших распоряжений. С нами свяжутся. Думаю, дня три не меньше. — Но три дня на снатворном он не продержит! — Горбатый хоть и был туповат, но идеально разбирался в медицине. В его судьбе всё было бы хорошо, если бы не смерть матери. Жил без отца с малых лет. Мать воспитывала и работала на двух работах, чтобы обеспечить сына. Давала ему все самое лучшее. Горбатый поступил в университет на хирурга. Любил это дело и всецело отдавался учебе. Но в один момент, на последнем курсе, мать умерла. Тромб. Непредсказуемо. Для Горбатого это был шок. Похоронил мать на сбережения, забросил учебу и стал выпивать, баловаться наркотиками и скатился до преступный компании. Отсидел пять лет в тюрьме. Дороги в светлую мирную жизнь уже не было. Теперь он работал на мужчину, которого даже не видел в глаза. Ему исправно платят, хватает на еду, наркоту, алкоголь, сигареты и ночлег в хостеле, куда собираются люди не самый лучших сословий. Грязные туалеты, грязные кровати. Из хорошего - крыша над головой, тепло, свет, вода. — И что ты предлагаешь? — остановился «Шкаф». — Нам либо нужно его пристегнуть, чтобы не сбежал, либо вколоть посильнее. — Посильнее - это твоя приблуда? — Горбатый кивнул, — хмммм… пока оставим так. Этого на сколько хватит? — указала головой в сторону Антона. — Часов на пять. Дальше новая порция. Пацан маленький, я ему большую дозу даю. — Хорошо, — снова пошли к выходу. Арсений позвонил в полицию и заявил о пропаже сына. Фото, данные, почасовой день где был и с кем, показания Артема. Он волновался. В полиции сказали, что сейчас приедут к ним домой, чтобы забрать личные вещи для поисковой собаки. Яна успокаивала дочь, та чувствовала напряженную обстановку и состояние родителей. К часу ночи малышка уснула и в этот момент позвонили в дверь. Арсений открыл и провёл сотрудника с собакой в комнату сына. Взяли любимую футболку и тапок. Попросили включить компьютер и проверить социальные сети. Арсений знал пароль сына, но по уговору ничего не смотрел и не копался. Был честным с ребёнком. Он открыл чаты. Антон обсудил с одноклассниками как списать физику на контрольной, дал домашнее задание. С Софией мило побеседовал про завтрашний теннис. С Артемом договорились встретиться на остановке «Фарфоровый завод». Это было в три часа дня. Больше с ним общения не было. Инстраграма не вел, никуда фото не выставлял, кроме своего канала. Там было около двенадцати подписчиков, все знакомые и друзья. Посты были простыми «родилась сестра», «сходили с родителями в океанариум», «кушаем в ресторане», «заплыв на речке у Софии», «теннис», «я приготовил первые блины». Никаких групп, принуждающих к действию у него не было. Игры на приставке, гдз, комиксы, фильмы. Во вкладках браузера тоже ничего интересного. Тоже самое гдз, калькулятор, электронная библиотека, расписание теннисного корта. В папках инкогнито, порно сайт. Обычный подросток, с обычной жизнью в интернете. Арсений отрицал признаки суицада, ухода из дома, чтобы сбежать. Он не мог поверить в то, что Антон не пришел по собственной воле. Арсений с сотрудником полиции и его собакой, вышли на поиски. Яна осталась с дочерью. Она не могла пить успокоительного, потому что кормила грудью. Состояние женщины было ужасное. Её трясло, кидало то в жар, то в холод. Разболелась голова. Снова уложив дочь, села напротив иконы. Именно в этот день, она молилась так, как никогда в своей жизни. Арсений тоже был на нервах. Он выпил таблетки, чтобы быть на ногах, но давление скакало, как на американских горках. Мужчина достал электронку и нервно закурил, идя путь до остановки. Собака пронюхивала каждый миллиметр. Но снег, куча других людей, машин, сбивали запах. Они доехали до остановки «Фарфоровый завод», где мальчишки расстались и каждый направился к себе. Антон должен был сесть только на один номер трамвая. Ничего другого до дома здесь не ходит. Угадать в какой трамвай он сел, когда в депо их на рейсе около десяти на маршрут в день - было невозможно. Следы стерлись. Собака была бессильна. Единственное, что она учуяла, это то, что с остановки он подошел в сторону, к проезжей части. Дальше пусто. Арсений начал понимать, что сын сел либо в такси, либо в машину. Но списаний с карты не было, отец чётко отслеживал траты ребёнка и пока не доверял ему в вопросе денег. Хотел знать, на что тратит и сколько. Значит Антон сел в неизвестную машину. Но где его искать было не понятно. Куда его могли увезти. Сотрудники сказали, что займутся этим вопросом. Будут обыскивать все заброшенные здания в округе. Арсений вернулся домой около трёх часов утра. Он написал начальнику и попросил отгул на три дня, чтобы найти сына. Если этого будет мало, то возьмёт отпуск авансом. Встретившись с супругой, она увидела его пустое, бледное, полное печали лицо и упала к нему на грудь. Тот пытался утешить, стоя одетый на пороге. Она дала возможность ему раздеться и оба зашли в комнату. Легли на кровать. — Арс, я надеюсь, что он ещё жив. — Жив, конечно. Его надут. Обязательно. Я буду искать, — не было эмоций, голоса, сил. — А ты как найдешь? Если его увезли, то как? Мы не знаем куда. А если загород? — Нужно думать. Сейчас нужно выспаться, постарайся заснуть. На тебе Вика, — поцеловал её в лоб. Они выключили свет и легли спать. Яна заснула быстро в объятиях мужа. Она за день устала с Викой, пол ночи не спала. Тёплые мужские руки убаюкали её. А вот Арсений не мог заснуть. Он аккуратно встал, укрыл жену и ушел к себе в кабинет. Из-за книг достал спрятанную коробочку и вынул от туда флешку. Глубоко вздохнул, набравшись сил пересмотреть, и вставил в компьютер. Три видео. На первом - Павла пытают. Избивают. Арсений закрыл глаза и стал вслушиваться в звук. Вопросы задавали на непонятном языке. Смесь арабского и местного диалекта. Павел отвечал лишь «ноу» и «ай донт ноу». Первое видео не принесло никакой информации. Второе - Павел бежал со своим другом. Они переоделись в местную одежду, закрыли лицо платками. Свою же нацепили на трупы, которые лежали с ними в камере. Они оставили документы, карточки «пресса» и пробрались через дыру в решетке. На третьем видео появился ещё один. Судя по всему, он помогал бежать. Указывал, звал рукой, подготовил лодку. Лица не было видно сквозь платок, но глаза. Глаза были голубыми. Не местный. Чистое лицо. Арсений перемотал назад. Делал паузы. Ухоженные руки, из-под одеяний в виде халата виднелись дорогие часы. Качство съемки оставляло желать лучшего. Все дрожало, тряслось, где-то забито платком, чтобы не спалиться. Но Арсений хорошо разбирался в часах и был уверен в стоимости тех, что были на руке у третьего участника. Сидя в лодке, они общались. Слышно плохо, так как камеру видимо забыли выключить в сумке. Арсений разобрал лишь «у меня тоже сын», «мы найдём его». Снова какой-то шум, слышно, как вода бьется о борт и кто-то говорит «координаты в запис…», очевидно «в записке». Шуму очень много. Арсений морщился, вслушиваясь в каждый звук. В какой-то момент тревожно сказали «спрячь данные…», «железная… дно». Потом камера достается со словами «ой блять». Это была последняя секунда видеозаписи. Остальное развитие событий можно лишь догадываться. Их накрыл шторм, они пытались сохранить данные и спрятали их в коробку с координатами. Откуда у них координаты и почему в таком виде - не понятно. Как они умудрились забыть коробку в лодке? Они бежали и им что-то угрожало? Дальнейшая судьба Павла оставалась неизвестной. Арсений выключил компьютер и вынул от туда флешку. Внимательно её изучил. Обычная накопительная флеш-карта для устройств видео- и аудиозаписи, передачи документов. Маленькая, портативная, без каких-либо повреждений, надписей, отметок. Мужчина убрал её обратно и откинулся на кресле. Почесал подбородок и задумался: «неужели Павел решил украсть родного сына? Почему он так сделал? Ведь можно просто встретиться и обсудить?! Да, я бы не отдал и отстаивал до последнего. Но ещё нужно учитывать решение Антона. Захочет ли он? Зачем красть ребёнка?» Яна проснулась около шести утра, потому что Вика захотела кушать. Она посмотрела на кровать. Арсения не было. Женщина устало и грустно вздохнула, взяла дочь на руки и села обратно на кровать. Спустила лямку пижамы, оголяя грудь. Вика сразу обхватила сосок губами. Яна погладила её по жидким волосикам и сказала: — Маленькая моя, дай нам чуть-чуть отдохнуть, поспи побольше. Мы ищем твоего брата. Я очень волнуюсь и безумно устала. Малышка моя. Яна докормила дочь, вытерла грудь и положила её в кроватку. Та не спала, но и не плакала. Просто двигала ручками и ножками. Женщина вышла из комнаты и посмотрела по сторонам коридора. В кухне никого, а вот дверь кабинета была приоткрыта и горел легкий теплый свет. Она прошла туда, заглянула в комнату и увидела, что муж спит сидя за столом, положив голову на руки. Антон приходил в себя на короткое время. Ему было плохо, всё расплывалось перед глазами. Замёрзший, несмотря на теплую куртку. Ангар не отапливался, он не ел, а значит и обогревать тело было не откуда. Мокрые штаны, в беспамятстве ходил под себя. Нужду нужно было справлять и организм принимал экстренные решения. Как только приходил в себя, пытался понять где он и что с ним, ему сразу же кололи новую дозу. И тот моментально проваливался в сон.