23. Спасай!

Яна не стала будить мужа. Она тихо прикрыла кабинет и ушла к дочке. Та улыбалась, дрыгала ножками и тихонько пела песни на своем языке. Женщина опустила бортик кровати, села на пол и стала гладить её по животу. Она смотрела в глаза дочери и словно читала «мама, с Антоном всё будет хорошо, не переживай». Яна улыбнулась. Тут в комнату зашёл Арсений, увидев жену на полу, испугался и подбежал к ней. — Яна, все хорошо? — положил руку на спину. — Да, просто сижу, — была спокойна, с легкой улыбкой, — а ты чего не спишь? — Я пересматривал кассеты, — уселся к ней на пол. — Аааарс, — шепотом воскликнула недовольна Яна, — зачем это смотреть в твоем состоянии? — Я сына хочу найти. И в видеозаписи я услышал, что Павел преследует такой же цели, — загрустил. — Он всё же ищет, — грустно смирилась с новостью Яна, — а зачем красть? — Этого я тоже не понимаю. И не понимаю куда бы он мог его украсть. Их квартиру мы продали, значит идти им некуда. Новый адрес. Но какой? — Слушай, а если он крадет сына, а не пришел забрать, значит он скрывается. Значит прячется где-то. Может и не в квартире, — предположила Яна. — Может. Но сколько таких мест по городу? Хостелы, заброшки, цеха, заводы. А если не в этом городе? Если деревня? — пожал плечами, — у нас ни зацепки. — Арс, — виновато сказала Яна, — ты прости, что не в тему. Понимаю, что ты не можешь думать ни о чем другом, но можно тебя попросить сегодня съездить в магазин и забрать стульчик для кормления. Я заказала самовывоз. — Конечно, Янусь, — обнял её, — конечно. Понятно, что я весь в Антоне, но не могу забывать о вас. Мы растим ребёнка, — посмотрел на дочь и улыбнулся, — моя малышка, — накрыл её круглый живот своей большой рукой, — если бы ты знала, как я люблю тебя. Ты моя принцесса, моя радость. Сегодня заберу стульчик для кормления, но пригодится он тебе через годик, — посмотрел вопросительно на жену. — Я думаю, что через пол. Она хорошо двигает ручками, сейчас ещё пару месяцев и переворачиваться начнет. В темную комнату зашёл мужчина в черном. Комната напоминала складское помещение, но была довольно уютно оборудована. Кровать двухместная в углу, стол рабочий посередине. Возле кровати шкаф. Мебель была темная и освещалась только настольной лампой тёплого свечения. Она светила так, что лица сидящего за ним не было видно. За столом сидел мужчина и пил кофе. К нему подошел другой, весь в черном, с повязкой на глазу, как у пирата. — Босс, — обратился «пират», — они нашли его и спрятали в железнодорожном цеху на окраине города. Недалеко от его дома. Ребята ленивые, не захотели его тащить ближе к нам. — В смысле спрятали? — мужчина яростно поставил кружку на стол, кофе из которой выплеснулось. Резко встал и сразу стало понятно, что у него одна рука, — я просил найти, а не красть! — и крикнул, — найтиии! Что не понятного в этом слове? Где они? — За дверью, босс, — «пират» был невозмутим крику. — Зови, — Павел сел на место. «Пират» скрылся за дверь и вскоре зашли двое. Горбатый и «Шкаф». Они не подходили ближе. — Здравствуйте, босс, — никто не знал его имени, ведь Павел скрывался. Он вернулся на родину со своим коллегой и другом, что вытащил их. Сделать новые паспорта не предстояло возможным. Поэтому Павел осел в складах на окраине города и начал вести подпольный бизнес. Никакого криминала. Продавал шапки, которые нашел в складах. А с первой выручки закупил новую партию, набрал людей и дело пошло. Да, прибыль незаконная, но хоть какая-то. Ему нельзя было светиться. Для всего мира он умер. Павел посмотрел на двух мужчин, что зашли к нему и постарался спокойно говорить. Но голос был злой. — Я когда попросил вас найти ребёнка, говорил о его краже? — Нет, босс, — виновато признались те. — Так зачем вы это сделали? — Мы подумали, что вам нужно будет его привезти и мы сразу спрятали, — ответил Горбатый. — Подумали… лучше бы вы думали о словах, которые я вам произнёс. Мне нужно най-ти! Знать адрес, что с ним. Просто найдите его и информацию о нем. Я вам дал примерную область проживания. А вы взяли и выкрали его. С кем он живёт? — Не знаем. Он гулял с другом. Мы забрали его на остановке. С парнем всё хорошо, уверяю вас, — тараторил Горбатый. — Ясно! Половину вашего гонорара будет ждать вас у Всеволода, — те уже хотели уйти, — но получите его только после того, как вернете мальчика. Мне его привозить не нужно! Я не вор и не занимаюсь кражей детей. Ясно? — Да, — хором ответили те. — Свободны. Горбатый и «Шкаф» вышли из склада. Белый снег резал глаза после тёмного помещения. Они, хрустя ногами, пошли в сторону метро. Им было по прямой, на другой конец города. Время подходило к часу дня, когда те взяли сонного ребёнка и посадили в свою старую машину. Они доехали до остановки и осмотрелись по сторонам. Был народ, вытаскивать спящего пацана прилюдно было не очень. Начнутся вопросы, паника. А им этого не нужно. — Что будем делать? — спросил Горбатый, который сидел за рулем. — Думаю, — недовольно ответил «Шкаф» и посмотрел на заднее сидение. Антон лежал никакой. Только дышал. Губы синие, кожа бледная, одежда грязная и черная, — через сколько он проснётся? — Часа через полтора, может меньше, — ответил Горбатый. — Значит так. Если они с другом попрощались и он пошёл на эту остановку, значит ему ехать в южную сторону города. Давай его высадим на следующей? — Уверен? Мы выхватим снова? — Уверен, давай. Горбатый нажал на педаль газа и они поехали прямо, вдоль трамвайных путей. Здесь народу было значительно меньше. Трамвай только что прошел и собрал всех. — Давай сейчас, — скомандовал «Шкаф» и они вышли из машины. Аккуратно достали Антона из машины и отнесли на остановку. Усадили на лавочку под крышу, прислонив к стенке. — Двигаем, — Горбатый командовал и делал всё быстро. Они сели обратно в машину и уехали. Арсений ехал домой со стульчиком для кормления. Ужасно хотел спать, хлопал глазами. Он выпил энергетик, чтобы прийти в себя. До дома осталось немного. Решил, что сейчас ляжет спать, а потом поедет искать сына. Мужчина остановился на светофоре и широко зевнул. Повернул голову направо, в сторону трамвайных путей и посмотрел на остановку. Там в уголочке сидел пацан в грязной одежде. Арсений посмотрел на него, без эмоционально повернул голову на дорогу. Дождался зеленого и проехал перекресток. Но в этот момент резко затормозил. Сзади его посигналили. Арсений свернул во двор и проехал до остановки по узкой дорожке. Бросил машину и через сугробы поспешил к остановке. Заглянул и узнал шапку сына. Начал трясти ребёнка, но тот спал. Нащупал пульс. Есть. — Антон! — кричал он надрывно и громко, — Антон, слышишь меня? Очнись! Антон! Сынок, очнись! — прижал его к себе крепко и зарыдал в грязный капюшон сына. С минуту Арсений поднял его на руки и посадил в машину на переднее сидение. Не смотря на знаки, нарушая скоростной режим, он доехал до дома, кое-как припарковал машину. Достал сына и на руках поднёс его к подъезду. Позвонил в домофон. — Кто? — спросил женский голос. — Яна, быстрее! — крикнул Арсений. Дверь тут же открылась. Мужчина забежал в лифт и нажал нужный этаж. Через три минуты уже стоял у двери и долбил в неё ногой. Яна открыла и ужаснулась. Она пропустила их в коридор и закрыла за ними дверь на замок. — Господи, — крикнула она, — где ты его нашел? — Потом, Яна, потом. Раздевай его, — мужчина держал ребёнка, а супруга начала судорожно снимать шапку, куртку, ботинки. Всё кинула на пол. Мужчина понес сына в его комнату. Уложил на кровать, — раздевай, я сейчас, — вышел из квартиры, чтобы забрать сумку с телефоном из машины. Яна судорожно расстегивала пуговицы на школьной рубашке. Аккуратно вынула холодные руки из рукавов. Расстегнула ремень. Начала снимать брюки. Они все чёрные и в пыли. Кинула их в коридор. Начала стягивать подштанники. Тёплые, хорошие, но и те не помогли. Ноги были ледяными. Носки тоже не спасли. Яна стянула трусы, не стесняясь, приложила тыльную сторону ладони к пенису. Тот был сморщен, крохотный, ледяной и вжатый в мошонку. На коже всего тела были отеки и красные волдыри. Это говорило о сильном переохлаждении. Женщина поспешила на кухню за градусником. В квартиру зашёл Арсений. — Проверь Вику, — крикнула Яна с кухни. Раздеваясь, мужчина заглянул в комнату. Дочь лежала в кроватке и что-то делала с игрушками. Убедившись, что все нормально, направился к сыну. Тот лежал полностью голым, бледным, в красных пятнах. Грудная клетка еле поднималась. Яна влетела в комнату с градусником. Поставила его подмышку и стала доставать с верхней полки шкафа тёплое одеяло, крикнув при этом мужу. — Вызывай скорую, переохлаждение, сами не справимся, — она достала одеяло и подошла к сыну. Градусник пропищал и показал температуру в тридцать три градуса. — Скорая?! — взволнованным голосом кричал в трубку на громкой связи Арсений, — мальчик, четырнадцать полных лет, переохлаждение, без сознания… — Красные влажные волдыри по всему телу, — вмешалась в разговор Яна, — температура тридцать три градуса. Дыхание ровное, стабильное, но слабое. Подозрение на двустороннюю пневмонию. Нашли ребёнка спустя почти двенадцать часов вне дома. — Адрес ваш, — попросил оператор. — Вишневая улица, дом десять, третий подъезд, девятый этаж, пятьдесять вторая квартира, — уже ответила Арсений. — Через десять минут приедет бригада. Вам необходимо сразу подготовить документы для госпитализации. Полис, СНИЛС, паспорт ребёнка, свидетельство о рождении и если есть на руках карта из поликлиники, то её тоже. До приезда скорой укройте ребенка тёплым одеялом. Его нельзя растирать водкой, класть в горячую ванну, так как синие пятна и волдыри могут дать осложнения и перерасти в некроз. Скорая сейчас приедет. До свидания, — оператор положила трубку. Яна укрыла ребёнка одеялом, села рядом с ним на кровать и погладила по волосам. Арсений подсел рядом на пол на колени, чтобы быть ближе к жене и к лицу сына. — Антоша мой, — тихо сказала женщина, еле сдерживая слезы, — что же с тобой было? Где ты его нашел? — обратилась она к мужу. — На остановке на лавке сидел. Причём на следующей после «Фарфорового». Но, судя по грязной одежде, ночевал он где-то в другом месте. Я думаю, что его принесли на остановку. — Да? — недовольно спросила Яна. — Угу. Я когда из машины его доставал, на плечах были следы и смятость куртки от руки. — Думаешь, что его вернули? Может ошиблись и не того парня взяли? — Фиг его знает. Наверное это сейчас не важно. Жив, дома и уже хорошо, — посмотрел на сына. У того дергались веки, — Антош? — слегка потряс ладонью лицо сына за щеку. Тот медленно начал открывать глаза. Оба родителя напряженно смотрели на него. — Сынок? — позвала его Яна. Тот медленно хлопал глазами. Посмотрел сначала на мать, затем на отца. Потом попытался произнести: — Мааам, — получилось с сипом, хрипом и дикой болью в горле. Антон сморщился. — Тихо-тихо, — успокаивала Яна, — не разговаривай сейчас. В дверь позвонили. Арсений открыл и впустил бригаду в квартиру. Проводил до комнаты, а сам зашёл проверить дочь. Та сладко спала на спинке, раскинув ручки и ножки в стороны. Прикрыл дверь, взял радионяню и направился к сыну. Врачи раскрыли одеяло. Поставили свой градусник, надели перчатки и одна фельдшер стала прощупывать синюшные отеки. — Тебе так больно? — спросила у Антона женщина в синем. Тот замотал головой из стороны в сторону, — а так? — Чуть-чуть, — просипел парень. Их градусник показал температуру на градус ниже, что было ожидаемо. Второй фельдшер в это время измерял давление. Перед тем, как надеть рукав на голую руку, он обернул предплечье футболкой, что дала ему Яна. Ведь так мог нанести вред мальчику. — Давление низковато. Начинает появляться озноб, мышечная дрожь. С одной стороны это хорошо, — он сматывал тонометр, — некроза нет, а с другой - плохо. Это всё равно переохлаждение. Первая фельдшер начала делать ЭКГ, чтобы понять работу сердца. Но там было всё в порядке. — Нужна госпитализация, — фельдшер собрал оранжевый чемодан и встал со стула, что дала ему Яна, — в больнице возьмут кровь, мочу, доплерограмму, узи, рентген, флюрографию. И будут приводить мальчика в норму. Потому что сейчас самостоятельно конечностями двигать не может, дыхание короткое, яркие сипы и хрипы при прослушивании стетоскопом. Может быть пневмония, но решение за врачом. Тут полностью нужен осмотр тела. Скорее всего повредились почки, мочеполовая система. Лёгкие, кровоток, мозг, горло. Всё в целом, — развёл руками. — Угу, — нервно согласилась Яна, — в какую больницу его госпитализируют? — Сейчас повезем в центральную, 135. — Поняла, — она посмотрела на мужа. В соседней комнате проснулась Вика и тот поспешил к ней. Взял дочь на руки и вернулся в комнату к врачам. — Арс, я поеду с ним, — она твёрдо решила, но по взгляду словно отпрашивалась. — Конечно. Я посижу с ней. Женщина ушла в комнату собирать документы, вещи и себя. Пока Антона на каталке вывозили из квартиры, женщина обратилась к мужу. — Арс, прикорм стоит во втором шкафу над микроволновкой. По инструкции разведи. Вместо молока моего. Она его ест хорошо, — поцеловала в губы, — спасибо тебе. — Конечно. Вызови такси себе обратно. Женщина кивнула и поспешила за сыном. Через пол часа они были уже в больнице. Ребёнка сразу повезли на обследование. Нужно было взять кровь и мочу. Яна заполняла документы на стойке регистрации. Заполнив, она спросила: — Извините, — сотрудница подняла на неё голову из-за стойки, — а сколько времени займут все анализы? — Вы с кем? — спросила пухлая женщина в очках. — Попов Антон, только что поступил с обморожением. — А… ну дня три-четыре точно будут делать. — В смысле? А за день? Чтобы назначить ему лечение? У него обморожение, может быть пневмония! — Так аппарат занят. Всё по расписано. Итак его стараются без очереди провести, — с пофигизмом и полным безразличием произнесла женщина в очках. — Я могу его перевести в платную? — Ради бога, если вам ребёнка не жалко в таком состоянии по больницам возить, — уткнулась в бумаги. Яна взяла сумки и отошла к железным креслам в приемной. Она набрала номер платной детской клиники. — Алло, здравствуйте! Могу я вызвать скорую к больнице 135, госпитализировать к вам ребёнка с обморожением? Четырнадцать, мальчик. Отёк, здесь поставили вторую степень. Анализы будут делать три-четыре дня. Спасибо, — Яна вернулась обратно к стойке регистрации и обратилась к той же женщине, — Как Антона привезут с анализа крови, я его сразу забираю, — твердо сообщила она, — давайте бумаги на подпись. Пока она подписывала документы, привезли Антона. Он был укутан в тёплое домашнее одеяло и сверху фольгиоированное одеяло. Буквально через пять минут, в двери больницы зашла бригада в одинаковых фиолетовых костюмах. Яна позвала их. Двое мужчин взяли мальчика, аккуратно переложили на свои носилки, под голову положили мягкую подушку и повезли в машину. В отличии от городской ГАЗели, они приехали на Мерседесе. Сразу видно за что платят деньги. Яна села рядом с сыном и они быстро, с сиренами, с мигалками, поехали в другую клинику. Там мальчика моментально взяли на все анализы и обследования. Яна провела в клинике около трёх часов. Она не ела, не пила, не ходила в туалет. Лишь сидела и ждала. И наконец, врач, который встретил её и взял Антон под свое лечение, вышел к ней из белых дверей. Над ними висела табличка «посторонним вход запрещен». — Яна, здравствуйте ещё раз. — Здравствуйте, Аркадий Александрович, — женщина встала и с надеждой на лучшее заглянула в его темные карие глаза. — Что я могу вам сказать? Сильное воспаление лёгкие, до тяжелой пневмонии дело не дошло. Сейчас расскажу почему. Ваш сын был под наркотическими препаратами, — Яна от ужаса резко закрыла рот рукой. Затем замотала головой, пытаясь не верить в сказанное. На глазах проступили слёзы, — тише-тише, — взял её пол локоть врач и усадил на мягкое кресло, с которого она встала, — успокоительное? — Нет, я кормлю. — Оооххх. Вам лучше сейчас не волноваться. Может приедет муж? — он заметил кольцо на безымянном пальце и не боялся задавать такого вопроса. Голос врача был тяжелый, низкий, спокойный. Разговаривал, словно убаюкивал. — Всё хорошо, я хочу узнать максимально всё, что возможно. Сама медик, поэтому, — выдохнула и успокоилась, — поэтому поехала я. Муж с ребёнком дома. — Хорошо, — не стал препятствовать, — так как Антон был под наркотиками, заснул не только он, но и весь организм. Это сыграло нам на руку. Все процессы впали в спячку, если можно так назвать. С почками есть небольшие проблемы, но поправимые, мочеполовая система тоже повредилась. Сердце работает как часы, лёгкие поражены, но не критично. Мозг не затронут. Мальчик в сознании, говорить больно из-за горла. Сейчас отогреется по-тихоньку и сможет уже с вами поговорить. Кровоток приходит в норму. По УЗИ. Про почки сказал, про мочеполовую сказал, — загибал пальцы и смотрел куда-то в пространство, — а, — вернул взгляд в глаза Яны, — нужно будет разрабатывать пальцы рук. Они пострадали больше всего. Ампутировать ничего не нужно, скажу сразу, — Яна выдохнула, — будем делать массаж, но сначала отогреем и вернем эластичность кожи. Это мази, повязки, укутывание, ванночки. Конечно будем лечить лёгкие, почки, мочеполовую. Это вот самые важные сейчас задачи. По срокам, я думаю, месяц мы его тут продержим до полного выздоровления. — Месяц? — удивилась Яна. — Мы можем отдать вам его через две недели, не меньше, но вам придётся продолжать лечение самостоятельно и ездить на обследования. Я предлагаю оставить его здесь, вы можете хоть каждый день приезать в любое время. Мы принимаем круглосуточно. Мы не городская, строгого режима посещения нет. Если не может уж совсем, можем перевести в семейную палату и вы будете всегда рядом. Там две кровати… полноценный номер. — Я поняла. Нет, у меня ребёнок дома, я лучше приезжать буду или муж. Спасибо. Скажите, Аркадий Александрович, а последствия после лечения и такого обморожения будут? — Мы постараемся их избежать. А что вы именно имеете ввиду? — Ну… меня волнует его репродуктивная функция. — Не переживайте, — сразу успокоил, — здесь всё нормально. Кровоток хороший, всё будет работать. Сейчас есть проблемы с мочеиспусканием. Ему больно, есть кровь в моче в малом количестве. На самом деле я больше волновался бы не за почки, а за лёгкие. Мы вылечим, но вот там, вероятность последствий высока. — Сильные рецидивы? — Да. Слабые лёгкие это всегда Ахилесова пята. Чуть что - сразу заболел и сразу по лёгким. Любой холодный воздух через рот - сразу теремпература под 38. Имейте ввиду. — А я могу ему передать вещи? — указала на сумку. — Пока нет. Ни телефона, ни кроссвордов. Ни тем более одежды, включая трусы. Антону самостоятельно двигаться ещё тяжело. А лишняя ткань будет только раздражать поврежденную кожу. Я понимаю ваше стремление помочь ему, что так лежать взрослому мальчику некомфортно, его видят врачи… понимаю. Но ради его скорейшего выздоровления нужно потерпеть, — Яна кивнула. — Спасибо вам, Аркадий Александрович, — они оба встали, — сколько я должна? — По поводу оплаты это в кассу, — указал на окошки, — но я бы рекомендовать сразу положить на депозит. Так буде выгоднее. Это не призыв к действию, а чисто человеческая рекомендация. Лечение сейчас не дешевое, у вас второй ребёнок… — Спасибо, — улыбнулась и направилась в кассу. Через сорок минут Яна вернулась домой уставшая и изнеможенная. Она кинула ключи на полку возле входа. Сняла польто и повесила его на вешалку. Ботинки, что были все в грязном снегу поставила на коврик. Прошла в их комнату и увидела, как Арсений укачивает на руках дочь и поет ей колыбельную. Яна улыбнулась и нежно положила руку на плечо мужа. Тот повернул голову, но укачивать не перестал. Поцеловал её в губы и прошептал: — Ну, чего там? — Он был под наркотой, — чем сразу остановила укачивание дочки. Арсений замер. — В смысле? — Его накачали наркотиками. Не думаю, что он сам употребляет. Ну, а потом, украли, накачали, чтобы спал. — Ууужааас, — не отрывал взгляда от жены. — Но именно они спасли нашего сына. Они затормозили процесс переохлаждения. Не так всё страшно. Через месяц вылечат. Я отвезла его в платную, потому что в городской обследования только до четырёх дней делать будут. А тут уже лечить начинают. Всё уже сделали. — Правильно. Молодец, что так сделала. По бюджету сильно ударило? Мне не жалко, просто интересно. — Нормально. На НЗ откладывали же. Вот, пригодилась. — Вся сумма? — опешил Арсений. — Нет. Треть. — А…а, — выдохнул, — по-божески. — Это сразу за месяц лечения. — Аааа… ну вообще хорошо тогда. А вот с наркотой, да… ты не спросила, повлияет ли это как-то на его молодой организм? — Ой, — растерялась Яна, — не сообразила. Я в таком шоке была. — Ну, ладно. Завтра заеду к нему, узнаю, — уложил дочь в кроватку, — ужинать будешь? — Да, — устало села на кровать и откинулась телом. Ноги остались висеть. — Ты молодец, — сел рядом с ней и погладил по животу рукой, — главное, что мы его нашли. Он жив, пришел в себя. Сейчас его вылечат. — Угу, — смотрела в глаза мужа. Ты тоже герой. Нашел его, — устало улыбнулась. — Осталось понять, что это было и зачем его крали. — Ты же сказал, что Павел?! — не понимала Яна. — Да. Но стал бы родной отец накачивать наркотой? Ладно выкрасть. Ну ладно, допустим. Снесло бошку и решил украсть родного сына, соскучился, любит. Но, — поднял палец вверх, — зачем накачивать ребёнка наркотиками. И зачем его возвращать обратно? Антон не сам пришел, его притащили. Ты его куртку видела? — Не обратила внимания. — А вот посмотри. Её, кстати, на выброс. Как и всю его одежду. Я тут посмотрел её, пока Вика лежала и песни пела у себя, штаны грязные, в моче. Это железнодорожная пыль. Если принюхаешься, пахнет поездными тормозами. Всё промаслено. Ну и металлические опилки. Я собрал всё в мешок, полы промыл, но там всё равно воняет. Яна встала и подошла в коридор.