38. Переговоры

Арсений весь спектакль сидел сам не свой. Думал, о чем будет разговаривать с Павлом. Зачем ему встреча с сыном спустя столько времени, а в особенности раскрыть тайну, что он жив. Думал о том, как скажет это Антону. Ему не хотелось начинать этот разговор. Теперь казалось, что сказать о смерти было проще, чем о внезапном воскрешении. Он с Яной сел в машину и минуту просто сидел. Жена встревоженно смотрела на него. Знала, что что-то случилось. Чувствовала напряжение мужа. Но спектакль пошёл Арсению на пользу. Состояние ярости и злости ушло, мог контролировать свои эмоции. Яна положила руку на его колено и тихо спросила: — Что случилось? Давай поговорим? Арсений посмотрел ей в глаза. Там он видел бесконечную поддержку и опору. Она была единственным человеком, с которым ему хотелось делиться. Который помогал в самые трудные моменты и внимательно слушал. Он не ошибся в ней. И в такие ситуации благодарил всевышнего за то, что в их жизни появился Антон. Не было бы его, Арсений не сошелся бы вновь. Мужчина сделал глубокий вздох и ответил, так спокойно, но тревожно: — Павел объявился. Хочет, чтобы я привёз ему Антона. Глаза Яны округлились, рот приоткрылся. Арсений почувствовал дрожь её рук на своем колене. Заикаясь от страха и волнения, женщина сказала: — Я…я не отттдам. — Сначала я попросил разговор с ним. Ведь приходили его люди. Он, конечно же скрывается, — недовольно и грустно ответил. Перевёл ручку коробки передач в положение драйв и посмотрел налево. Дорога свободна. Нога нажала на газ и он повернул направо. Настроение Яны упало ниже некуда. Она и так не восторгалась спектаклем, ведь чувствовала состояние мужа. А после информации о Павле совсем стала подавленной. — Арс, — грустно начала она, — Антону будешь говорить? — Нет, — сразу же ответил он, не раздумывая. — Что теперь будет? — смотрела в боковое окно. — Я поговорю с Павлом, — внимательно смотрел на дорогу, — а там решим. Во всяком случае, если он будет настаивать на личной встрече, то сказать придется, — вздохнул. А если будет требовать вернуть, — замолчал, сглотнул ком и продолжил, — спрошу у Антона. Только ему решать с кем жить. Он уже взрослый, — эта фраза прозвучала тише. — Я помню, как успокаивала его, — с грустью вспоминала Яна. За окном уже мелькал их район, — ты его в тринадцать забрал? — Суд был уже после его дня рождения, — сухо ответил Арсений, — в тринадцать мы узнали о смерти Павла, а в четырнадцать уже оформили отцовство, — свернул во двор. — И спустя столько времени… Она не стала продолжать фразу. Оба вышли из машины и молча поднялись в лифте. В дверях их встретил радостный Антон, который приложил указательный палец к губам. — Привет, — прошептал он, ведь сестра спала, — как сходили? — улыбался. Яна смотрела на сына, на его улыбку, на то, как помогает повесить пальто. Она не сдержалась. Прям в коридоре, в платке, что упал с головы на шею, крепко обняла сына и заплакала. Антон с круглыми глазами от непонимания посмотрел на отца, крепко обнимая при этом маму. Во взгляде Арсения понял, что и у него нет состояния. — Пап, — прошептал парень, — у нас умер кто? — Нет сын, — потрепал его по голове и взял за плечи жену, чтобы отвести в комнату, — слава богу все живы. Родители ушли к себе. Антон стоял в недоумении. Понимая, что его не должно это касаться, прошел на кухню. Из холодильника достал контейнер с котлетой и положил одну на тарелку. Поставил греться в микроволновку и сел за стол, в ожидании. В телефоне пришло сообщение от Софии: — Тош, завтра смогу. Во сколько пойдём гулять?

— Не знаю пока. У меня что-то родители странные приехали. Мама расплакалась на плече. Папа тоже не весёлый. Хотя были в театре сегодня. Если там что серьезное, то ты прости. Я с ними буду.

— Конечно. В этот момент на кухню зашёл отец и достал кружку жены из шкафа. Антон сразу спросил: — Пап, что случилось? Почему она плачет? — Не бери в голову, — наливал воду, — Антош ты на этой неделе не выходи на улицу. — А… а что такое? — Я не могу тебе пока сказать, — с кружкой в руке честно посмотрел сыну в глаза. — Хххххорошо, — смирился. Арсений ушел обратно в комнату. Парень же написал Софии, что на каникулах он дома по просьбе отца. Тревожное чувство только усиливалось. Арсений прекрасно понимал, что такими загадками делает только хуже, но не знал что и как сказать. Совсем вечером, когда уже все улеглись, мужчина приоткрыл комнату сына. Тот сидел в телефоне лёжа в кровати. — Извини, отвлекаю? — спросил шепотом Арсений, чтобы не разбудить дочь. — Нет, — свет от экрана подсвечивал лицо мальчика. Мужчина присел к нему на кровать. Тяжело вздохнул и сказал: — Сынок. Ты не обижайся на нас, что мы не говорим тебе. Пока не можем. Я обещаю, что подниму разговор на тему того, что сегодня произошло. Но всему свое время. Нам сейчас с мамой непросто, а ей особенно. Она эмоционально слабее меня. Не обижайся на нас, хорошо? — Угу, — промычал Антон. — Спасибо. И спасибо за понимание. Мы очень любим тебя, — Арсений обнял сына и на какое-то время задержался так.

***

Утром все собирались на работу и в сад. Лишь Антон спал в свое удовольствие. Каникулы на то и каникулы, Чтобы отсыпаться. Яна собрала себя в руки и словно ничего вчера не слышала, бодро собрала дочь в сад. Арсений тоже за ночь восстановил свой эмоциональный настрой и уехал на работу. Вот только перед работой, на том же самом месте, его встретили те двое. Арсений вышел из машины и приметил их. Они подошли уверенно, держа руки в карманах. — Добрый день, — первым поздоровался Арсений. — Здравствуйте, — начал мужчина с седой бородой, — мы передали ваши слова и босс согласен. Сегодня у вас встреча. После работы мы будем ждать вас здесь же. Отвезём, а потом привезем обратно. Арсени задумался. Ему не понятно было, почему от него тот скрывается. Ведь Павла то он знает лично, зачем этот маскарад? Но возражать не стал. — Хорошо. Спасибо, — сухо ответил им и направился в двери офиса. Работа шла сумбурно, потому что не знал, о чем будет говорить. Продумывал план вопросов. Написал Яне о разговоре с Павлом после работы и что вовремя не придёт. Голова шла кругом. Он не мог сосредоточиться и сконцентрироваться на договоре. В голове крутилось: «зачем тебе сын?», «где ты был всё это время?», «что с тобой произошло?», «я видел флэшку!», Антона я не отдам!», «для него эта информация будет травмой!». И вот, на часах шесть вечера. Мужчина с дрожью в теле собрал вещи в сумку и вышел из офиса. Те двое, как и обещали, ждали неподалеку. Арсений сразу прошел к ним и сел на заднее сидение мерседеса. За тонированными стеклами пейзаж стал ещё грустнее. Дорога вела загород. И раз ему не замотали глаза, не посадили в фургон без окон, значит особой секретности в месторасположении не было. Южное направление вечерами было загружено, а особенно в час пик. Арсений смирился с участью, напряжение перешло в легкое волнение. Сердце стучало активнее. Из сумки достал таблетки от давления, маленькую бутылочку воды и выпил капсулу. Наконец, затор рассосался и машина набрала скорость под сто сорок. Двуполосное шоссе позволяло, но не разрешало. Хоть Арсений и сам так гонял. Изредка, но гонял. Чувствовать такую скорость на пассажирском сидении было не комфортно. А учитывая, что ты знаешь характеристики машины, её физику, мокрую дорогу - становилось ещё страшнее. Но водитель явно не первый раз так ехал, а поэтому без инцидентов, подъехал к загородному дому. Старый забор, старый сарай. Больше похоже было на заброшенный участок. Арсений вышел из машины и осмотрелся. На всякий случай, запомнил где это находится и номера машины. Двое в куртках повели его к калитке. Скрипучее дерево пропустило их. Под ногами была жижа и грязи. Все лакированные ботинки Арсения мигом стали похожи на старые калоши рабочего. Зайдя в покосившийся дом, мужчины провели его в комнату. Темное, занавешенное шторами окно, пространство утопало в грусти, печали и пессимизме. Пахло затхлостью, сыростью и влажной пылью. Так обычно пахнет на стройках, где мешают бетон. Пыльный запах неприятно раздирал горло. Арсений остановился в дверном проеме и увидел у окна мужчину без одной руки. Другой он курил, стряхивая пепел в жестяную банку из-под горошка, что стояла на подоконнике. Он вальяжно раскинулся в кресле, закинув ногу на ногу. Арсений сделал шаг вперед и услышал знакомый, но такой сиплый голос: — Присаживайтесь, — головой указал на стул рядом с дверью. Павел явно выдерживал расстояние. Арсений послушался и прежде чем сесть, протёр рукой сидушку, — вас слушаю, Арсений Сергеевич, — выдул пар в сторону окна. Голубоватый густой дым окутал и без того томное пространство. — Я хотел с вами поговорить, Павел, — уверенно начал Арсений. У самого внутри всё дрожало, сердце стучало неистово сильно. Чувствовал, как холодеют кончики пальцев, как появляется испарина на лбу. Таблетка не справлялась, — зачем вам Антон? Что с вами случилось и зачем вы его пытались украсть? Вопросов много. — Да-да. Но давайте начну сначала, — Павел потушил сигарету. Арсений обрадовался этому, ведь ненавидил запах табака, хоть и сам порой курил электронки, — Я умер для всех, — неожиданно начал, — для друзей, коллег, знакомых… вас и Антона. Это было единственным шансом выжить и не сесть в местную тюрьму. Вдаваться в подробности произошедшего я не буду. Скажу только одно, почему так произошло. Я корреспондент. У меня большой опыт работы и в этот раз меня отправили в горячую точку. К сожалению, отказаться я не мог, хоть и знал риски, — повисла пауза. Павел снова вытащил сигарету из пачки и, придерживая ее губами, спросил, — Антон получил деньги, компенсация моей смерти? — Да, — четко ответил Арсений, — всё наследство осталось его, я лишь помог это правильно организовать. На его имущество я не претендую, — сразу решил отчитаться. — Я не совсем к этому, — поджег сигарету и сделал затяжку, — но спасибо, — выдул пар, — Я снял на видео то, что не нужно было. Что запрещено. Но этот материал очень сильно помог. Из плена в этой стране репатриировали около пятидесяти несовершеннолетних. Это были граждане нашей страны. Думаю, вы догадываетесь, что там делали с этими детьми?! — снова выдул пар. Арсений понимал. Ему не нравился разговор, было тяжело. Он тоже достал электронную сигарету из внутренного кармана куртки и закурил, — получается, что я обменял свою смерть и жизнь пятидесяти детей. Скрываться было тяжело и больно. Больно было осознавать свою же смерть и то, что родного сына я больше не увижу. Руку потерял там же, — поднял остаток конечности, — благо мне помогли бежать и вот я здесь. Условно, жив, условно здоров. Я строил бизнес, искал деньги. Обзавелся людьми. Но к сожалению выйти из тени не смогу никогда. На этом завязаны отношения между государствами. Я не говорю, что стал частью их перемирия. Просто моя смерть повлияла на закрытие границ и разрешение конфликта. Самой большой моей болью было то, я при жизни отдал сына в чужие руки, — повисла пауза, — вы сразу его забрали? — выдул сигаретный дым. — Нет, — признался Арсений, — не знаю, насколько вам нужна эта информация. — Говорите. Эмоции со временем тупеют, если ты одинок. — Вы знаете правила усыновления, если ребенок внезапно остается сиротой? — тоже выдул пар, но сладковатый и почти не заметный. — Наслышан. Надеюсь, что родители супруги… — но увидел, как Арсений кивал, — черт! Они звери! — Историю знаю, можете не говорить. Этот момент дался непросто. Мне, Антону, моей супруге. Антон голодал, был истощен, падал в обмороки, — решил рассказать. Знал, что скорее всего доставляет боль Павлу, но и Павел выпил много его крови, — но Антон ждал решения суда и там выразил свое желание жить с нами. — А супруга? Она как отнеслась? — Прекрасно, — говорил уверенно, чтобы заведомо дать понять свою позицию. В комнате снова воцарилось молчание. История Павла была трогательная, но не для Арсения. Возможно другого выхода и не было бы, не знал, как сам поступил бы. Но был уверен в одном. Красть ребёнка у другой семьи, накачивать наркотой и действовать вот такими способами не стал бы. И именно это злило Арсения. Павел тяжело вздохнул, перекинул ногу на ногу, поменяв их местами и продолжил. — А теперь я отвечу на ваш вопрос «зачем мне Антон?». — Давайте начнем с того, зачем вы его крали? — поинтересовался Арсений. — Ммммм, — недовольно протянул Павел, — первый раз я лишь хотел узнать с вами он или нет. Что с ним и жив ли. Но мои два придурка решили привезти его в старый железнодорожный ангар. — Пиздец! — не сдержался Арсений и встал со стула. Он нервно ходил из стороны в сторону возле двери, — и ради этого накачали наркотой? — Чего? — напрягся Павел и моментально потушил сигарету. Он выпрямился на кресле. — Так вы ещё и не в курсе! Антона накачали наркотой, чтобы он спал два дня. Получил серьезное обморожение. Месяц лежал в больнице. Мы с женой разрывались между ним и младенцем… — У вас ребёнок… — констатировал для себя Павел. — Да. Для большего интереса ещё и кошка, — негодовал. — Арсений Сергеевич, — спокойно начал Павел, — успокойтесь. Сядьте! — Арсений нехотя сел на стул и снова закурил, — я приношу свои глубочайшие извинения. Я не хотел всего этого. Моя просьба заключалась в информации. Где сын? С кем? Жив-здоров? Не более. Я очень благодарен вам, что усыновили Антона. Заботитесь и любите. Я вижу по вашему состоянию, что вы любите его. Ну и переводы в другие школы тоже это доказывают. — И зачем нужен был этот бегемот? — всё так же недовольно, но уже спокойнее спросил Арсений. — Какой? — склонил голову набок, не понимая о чем речь. — Отец Лизы. Новой одноклассницы Антона. — Девочка здесь ни причем. Её отца я нанял к себе в команду для других целей. А потом узнал, что его дочь поступила в школу к моему… уже вашему Антону, — на этом моменте Арсений дрогнул. Павел принял факт расставания с сыном, — и тут я решил, что хочу увидеться с ним. Разумеется не лично. Антона должны были привезти в парк. Под предлогом, чтобы погулять с Лизой. Я хотел увидеть, как он вырос, — прозвучало грустно. — Это всё очень трогательно, но почему не поставить меня в известность? — не понимал Арсений, — я места себе не находил с такими похищениями. Снова смена школы, думали про переезд. — Если бы всё получилось, то вы бы и не узнали о похищении. Парня отвезли и привезли бы. — Вы так уверены в этом придурке? — резко встал со стула Арсений и указал пальцем в дверь, — что он бы ничего не сделал бы с ним? А если бы убил? Изнасиловал? — Изнасиловал? — спокойной переспросил Павел, — взрослый мужчина, у которого рядом дочь? Пятнадцатилетнего пацана? Зная Антона, он такого леща дал бы. — В наши дни и взрослый мужик может оттрахать пацана так, что дочь и знать не будет об этом. А Антон, как выяснилось, не такой уж и боксер. Пальцем поманили и пошёл, наркотой накачали и делай с ним что хочешь. — Допустим. Понимаю ваше негодование. Нужно было всё сделать должным образом. Именно поэтому с вами связались напрямую, — Павел наконец-то встал с кресла, — я хочу увидеть сына и поговорить с ним. — Нет! — резко ответил Арсений и тоже встал. — Я родной отец и имею на это право! — Я бы никогда не сказал слова, что произнесу сейчас, но вы доставили мне и моей семье столько боли, что на ваше состояние мне теперь наплевать. Вы как отец - никакой. Антон приходил ко мне на занятия и я видел в этом тринадцатилетнем ребёнке ребёнка. Ему нужно было внимание, забота и любовь. Он ни разу не проходил диспансеризацию в поликлинике. Постоянно ходил туда один. Готовил сам, быт вёл сам. Вас видел только утром и вечером. Ему эти деньги вообще не нужны были, — они стояли в разных концах комнаты и Арсений почти кричал, говорил с напором, — он зовет меня папой. У нас с ним такие отношения, которые бывают только в параллельной вселенной. Я люблю его всем сердцем. И поэтому, зная его психику, не допущу разговора с вами. — Не кричите! — спокойно ответил Павел, — это разговор нужен не только мне, но и ему. Я не успел ему кое-что сказать. В комнате повисла пауза. Арсений обдумывал слова Павла. Внутри боролись двое: ангел - за справедливость и возможность поговорить сыну с отцом; демон - за враждебность и не послать бы его нахер. Арсений выдохнул и спокойно ответил: — Я спрошу Антона, хочет ли он. — А если нет? — Значит нет, — развел руками Арсений. — Мне нужно с ним поговорить. Я очень прошу. Как отец. — Я уведомлю Антона и на разговоре буду с ним. — Наедине. — Нет! Либо с ним, либо никак. — Поймите. Я не причиню ему вреда. Я люблю его. — Не заметно, — собрался уходить, как вслед Павел крикнул. — Послезавтра в семь утра у дома вас будет ждать эта же машина. Я заберу сына с вами или без! Арсений дождался конца фразы и вышел. Двое снова усадили в мерседес и повезли обратно. По пути думал о том, как же провести с Антоном диалог. Ладони потели. Сердце стучало после эмоционального разговора. Он нервно закурил. Ближе к работе, куда и обещали вернуть двое в черном, Арсению становилось только хуже. В газах темнело, ворот душил. Мужчина набрал номер: — Костя, забери меня с работы. Я не могу вести машину. Выпил таблетку. Встреть. Мужчины высадили под руки вялого Арсения и сразу передали его в руки Кости. Тот не задал им вопросов, а молча повёл друга к его фольксвагену. Усадил на пассажирское, сам сел за руль. — Что случилось? — завел машину Костя и достал воды из его сумки. — Разговаривал с Павлом, — просипел Арсений. — Лично? — опешил друг, промакивая влажной салфеткой ему лоб. — Да. Он хочет видеть Антона и поговорить с ним. — Бляяяяя, дружище. Это пиздец. Антошу даже магний не спасет. — Давай домой, — попросил Арсений. — Яна знает? — О итоге разговора - нет. Что Павел объявился - да. — Когда встреча с малым? — вырулил на дорогу. — Послезавтра, — откинулся на сидении. — Антону надо сообщить максимально плавно. — Боюсь, что истерика будет в любом случае. — Янка может успокоительного ему вколоть? — Ну а какая разница? Отпустит и снова накроет. Нет. Надо так сообщить. — Сейчас домой зайдешь, успокоишься и завтра поговоришь. С Яной обсудишь ещё. Сегодня ничего не делай. Ты как? — быстро окинул друга взглядом. — Тяжко, — держался за сердце, — тогда в больницу, — уже хотел сворачивать, как Арсений остановил. — Не-не-не! Так ещё хуже будет. Давай домой. Яна укол сделает. — Как скажешь, — свернул в нужный район. Через десять минут Костя уже поднял под руку друга на этаж. Дверь открыл Антон. — Папа? — увидел состояние отца и сильно испугался. Сразу взял его под вторую руку и завёл в квартиру. Из ванной выглянула Яна в полотенце и с замотанной головой. — Ян, — увидел её Костя, — уколи его. С работы забрал, — посмотрел на друга, — если что - звони. Я всегда на подхвате. — Спасибо, дружище, — снимал куртку и вяло улыбался. Костя вышел из квартиры, показав Антону раскрытую ладонь в знак прощания. Яна выбежала из ванной в одном полотенце на кухню. Тело было ещё мокрым и с плеч стекали капли воды. Она крикнула сыну: — Антон, уложи его на кровать! Парень повёл отца в их комнату и уложил. — Тебя раздеть? — взволнованно спросил Антон. — Не надо Тошик, я сам, — лёг на кровать и взял его руку. Впитывал тепло сына, словно понимая, что может расстаться с ним навсегда. — Пап… — видел, как глаза у того закрываются. Дыхание слабеет, — пап… только ты не умирай, — почти надрывно кричал Антон и держал отца за руку. В комнату влетела Яна. Увидев мужа в таком состоянии, решительно сказала сыну: — Переворачивай, снимай штаны с него. Антон сразу начал выполнять. Тело не поддавалось, ведь было вялым и расслабленным. Но парню это не мешало. Он повернул отца на бок и с силой стянул с него штаны с трусами до низа ягодиц. Яна быстро ввела шприц в одну половину попы. — Я не переживу, если он умер, — тихо сказал Антон. Яна ничего не ответила. Ей самой было тяжело. Антон повернул отца обратно на спину и сел на пол возле него. Смотрел на грудную клетку, что медленно поднималась и опускалась. Уже почти не заметно, слабее с каждым разом. Глаза уже были закрыты.