40. Решать тебе

Арсений возмущался за дверью и негодовал. Он прекрасно слышал диалог. Но при этом не мог препятствовать. Антон взрослый и сам решает, что делать. Хотя очень хотелось ворваться и набить морду этому Павлу. Сначала кинул, а теперь хочет забрать? Антон выдержал паузу после слов Павла и спокойно, но с лёгким негодованием ответил: — С тобой жить я не хочу. Мне не нужны все эти деньги, бизнесы, престиж. У меня семья, девушка. Что мне делать в твоей Италии? — Там хорошее образование, дом. Сделаем тебе обследование. — Ты меня не слышишь, — отошел назад и открыл дверь, пап, — обратился к Арсению и сердце Павла в этот момент закололо, — подойди к нам. Мужчина прошел в комнату и посмотрел сначала на Антона, затем на Павла. — Это мой отец, — продолжил Антон, — я остаюсь с ним. — Подумай, — не стал скрывать Павел, — это твой шанс получить заграничное образование и увидеться с семьей. Антон тяжело вздохнул. Внутри всё кипело. Он сжал кулаки и молча развернулся. Хотел выйти, но Арсений удержал его за плечо. Мужчина спокойно, но со всей ненавистью сказал: — Антон живёт со мной и точка. Если он сам захочет поехать, то вопрос обсудит сначала с нами. Вы не решаете ничего. И если я со своей женой не дам согласие на выезд, то он никуда и никогда не поедет. Вы всё сказали, что хотели? — Антон всё же вышел из комнаты, остановившись в коридоре. Арсений посмотрел на него, чтобы тот не вышел без него на улицу. Но парень захотел найти туалет, а поэтому пошёл по дому на поиски. — Поймите, Антон мой родной сын, — начал Павел, — и даже несмотря на то, что сейчас живу по другим именем и фамилией, я легко смогу аннулировать ваш запрет на выезд. У меня есть связи. И я здесь буду прислушиваться только к Антону. То, что я пошёл с вами на переговоры, это жест доброй воли. Чтобы вы не переживали и семья осталась целой. Но мой сын останется моим сыном и если он захочет, то я заберу его. Меня останавливает только его желание. — Антон! — крикнул Арсений! — мы уходим! — услышал спешные шаги, — а вам, советую держаться подальше от нас! Иначе вся правда вскроется. А у меня есть что рассказать. В комнату зашёл Антон. Его глаза были полны страха и ужаса. Он хотел рассказать всё Арсению, но боялся. — Где был? — спросил Арсений. — Туалет искал, — коротко ответил он. — На улице за дом, на лево, — спокойно подсказал Павел. Антон подошел к Павлу настолько близко, что мог обнять. Но вместо этого сквозь зубы процедил: — Оставь нас в покое! Я никуда с тобой не поеду! И больше не ищи меня, — начал кричать, — не ищи меня и не трогай мою семью! Иначе я порежу себе вены или спрыгну с высотки. Понял, преступник? — Антона трясло от того, что он орет. Орет на отца и не понимает насколько тот смог так низко опуститься. Сердце колотилось. Дыхание прерывалось. Становилось трудно дышать. Воздуха не хватало. Начал закашливаться. Паническая атака. Арсений испугался не на шутку и схватил Антона за плечо. Начал выводить из дома. Павел встал с кресла и испуганно остался стоять в комнате. Провёл единственной рукой по голове и на глазах приступили слёзы. Он всё понял. А главное - принял решение Антона. Робко, Павел вышел следом за ними. Увидел, как Арсений сажает Антона на задние сидение машины. Павел поднял руку и один из мужчин в черной куртке быстро подошел к нему. — В больницу вези их. И побыстрее. Как довезешь - сообщи. Будь аккуратен и слежку с семьи снимаем. С Арсением я потом сам поговорю, — сказал Павел и, стоя на крыльце дома, проводил взглядом уезжающую машину. Арсений пытался успокоить сына. Пытался напоить его водой. Но того трясло как при судорогах. Мужчина крепко обнял Антона и слегка покачивался вместе с ним, успокаивая. Машина неслась по трассе, обгоняя всех. Арсений спокойно и нежно говорил сыну на ухо: — Я рядом, всё закончилось. Тебя никто и никуда не отдаст. Ты в безопасности, сын мой. Надо успокоиться. Дыши спокойно. Давай, вдоооох и выыыыыдох, — дышал вместе с ребёнком. Антон приходил в себя, но не мог перестать вспоминать об этом ужасе. Арсений заметил, что машина едет в другом направлении от их дома и встревоженно спросил у водителя: — Куда мы едем? Почему свернули? — Павел распорядился отвезти вас в больницу, — безэмоционально ответил водитель. Арсений ничего не сказал. Подумал лишь: «хоть что-то человеческое осталось в этом придурке». Машина подвела их прям ко входу в городскую больницу. Арсений сначала вылез сам и потом помог сыну. Тот полной грудью вдохнул холодный осенний воздух. Мужчина захлопнул дверь чёрного мерседеса и под руку повёл сына в больницу. В регистратуре подошел без очереди и сказал: — Девушка, извините, мне срочно, — искренне извинился перед посетителем и сразу обратился к женщине за стойкой, — у сына паническая атака. Сейчас уже не задыхается, но пять минут назад еле дышал. — К дежурному врачу, — указала рукой женщина, — налево по коридору. — Спасибо, — Арсений с сыном прошли до нужного кабинета и тот постучал. — Да! — сообщил старый мужской голос. Двое прошли в кабинет. Бледный Антон почти рухнул на кушетку. Врач с ужасом приспустил очки на пазухи носа и посмотрел сначала на ребёнка, затем на взрослого. — Здравствуйте! — поздоровался Арсений, — у сына только что случилась психологическая травма и он задыхался. Еле довез. — Ну, это в психиатрическую нужно, — встал из-за стола и подошел к парню, — тебя как зовут? — старый и добрый голос успокаивал. — А…Антон, — пытался дышать ровно. — Замечательно. Что-то болит? — приложил два пальца к запястью мальчика. — Голова… хочу в туалет… дышать…тяжело. — Сейчас спокойно идёшь в туалет. Там умоешься. Потом выпьешь воды. И пока всё это делаешь, подумай как ты папе ответишь на вопрос, как рождаются улитки. Сразу с раковиной или раковина вырастает на них? — Антон уже начал успокаиваться, задумываясь над ответом, — иди. Соседняя дверь. Кулер тоже в коридоре. Папа будет ждать тебя здесь. Антон вышел из кабинета. Арсений проводил его взглядом и потом посмотрел на врача. Седой, пожилой мужчина сел к себе за стол и сказал: — Пульс высоковат. Бледность скоро пройдет. У него так часто? Вы присаживайтесь, — указал на стул рядом со столом. Арсений присел и тяжело вздохнул. Наконец смог расслабиться хоть на чуть-чуть. — Нет. Первый раз. Я приемный отец. Сегодня Антон встретился с родным отцом, которого не любит и не хочет жить с ним. — Угу, — поправил очки, — если подобные признаки будут повторяться, то ведите в психиатрию. А так, постарайтесь быть сейчас рядом. Если он вам доверяет, то пообщайтесь. Вы сможете ему помочь только если будете точно знать, что его тревожит. Но опять же, — развёл руками, я не психолог. Я лишь обычный врач, — улыбнулся, — отец троих дочерей и дедушка пятерых внуков. Арсений тоже улыбнулся. То действительно большой опыт у человека. В этот момент в кабинет зашел Антон, и врач спросил, — ну, как? Легче? — Легче, — уже спокойнее ответил парень. Дыхание стало ровнее, кожа начала розоветь, хоть и оставалась бледноватой. — Ответ надумал? — улыбался врач. — Наверное, они рождаются такими, — пожал плечами Антон и посмотрел на отца. Тот встал и пожал руку врачу. — Спасибо вам. Большое спасибо. Я просто был очень напуган. Тот лишь улыбнулся и кивнул им вслед.

***

Антон с Арсением приехали домой на такси. По пути парень сказал, что весь разговор хочет перенести на вечер или на завтра. Сейчас очень устал и хочет спать. Мужчина с пониманием относя к желанию сына. Спросил лишь одно: — Почему ты назвал его преступником? — Я кое-что нашел в доме, пока искал туалет. Но сейчас нет сил разговаривать. Я хочу спать, — они стояли дома в коридоре и раздевались, — тебе на работу? — Я взял удаленку. Пока ты спишь, поработаю, — они разделись, и парень прошел к себе в комнату. Мужчина зашёл за ним и крепко обнял, — Антош, я очень люблю тебя и не дам ему в обиду. — Я знаю, — улыбнулся, — я лучше умру, чем буду жить с ним. Завтра тебе расскажу почему. Пап? — М? — Антон начал снимать толстовку, Арсений просто стоял рядом в его комнате. — Ты бы отпустил меня в Италию? — держал в руках толстовку и стоял с голым торсом. Арсений напрягся, но ответил честно, хоть и не сразу. — Ну, это твое желание. Мне было бы очень тяжело это сделать, но против тебя пойти не могу. А ты хочешь? — Не дай бог! Это теперь самая ненавистная страна. Спросил просто узнать, смог бы ты меня отпустить, если бы у нас с ним были хорошие отношения. — Ну, смог бы. Куда деваться то? — грустно ответил Арсений и развёл руками в стороны. — Но этого не потребуется, — улыбнулся и начал снимать джинсы, — ты не представляешь какое у меня желание стереть память. Именно с родным отцом. Всё оставить, кроме него, — кинул одежду на стул. — Ох, всё наладится, — начал уходить, — ложись спать, — закрыл дверь его комнаты и, выдохнув в стенах родного дома, пошёл к себе. Ближе к вечеру, пока Антон спал, к нему приехал Костя. А там и Яна с Викой. Все сидели на кухне, пили чай и обсуждали, что произошло сегодняшним утром. Арсений пересказал им услышанный диалог, свое общение с Павлом и мнение по поводу всей этой ситуации: — Меня утешает то, что Антон сам не хочет с ним иметь ничего общего. Но пока он не расскажет, что узнал об отце, то я даже понятия не имею, почему ему внезапно стало так плохо. — Почему ты мне не позвонил? — спросила Яна. — И чтобы ты сделала? Там аптек нет. Я и так успокаивал его как мог. — А по поводу рака, — поинтересовался Костя, — это правда? — Этого я не знаю. Без понятия есть ли эти бабушки с дедушками, где они живут и какая наследственность. На последней диспансеризации ничего не выявили. Не знаю, — пожал плечами Арсений и сделал глоток чая. — Мы не узнаем, пока не будет предпосылок и не сдадим онкомаркеры, — печально сказала Яна, — я постараюсь его уговорить сделать обследование. Лучше, чтобы Павел врал насчёт этого, чем говорил правду. Тут из комнаты вышел проснувшийся Антон. Он надел домашние шорты с футболкой и босиком прошел на кухню. — Привет, мам. Здрасьте, дядь Кость, — с мужчиной поздоровался рукопожатием, — можно с вами посидеть? — Чай будешь? — Яна встала к чайнику и краем глаза посмотрела на Вику, что играла на полу у дивана. — Да, — присел за стол Антон и вздохнул. — Как себя чувствуешь? — поинтересовался отец. — Нормально. Вы обсуждаете? — Да, — честно, даже с какой-то ноткой вины, ответил Арсений. Яна поставила сыну чашку с крепким чаем с лимоном и снова сел за стол. — Понятно, — вздохнул парень, — что ж, — выдержал паузу, смотря в кружку, где жёлтая долька плава по кругу, — мой родной отец - мафия! — Чего? — не понял Костя. — Я в доме нашел это, — разблокировал свой телефон, открыл картинку и положил в центр стола. Все склонились над экраном. Но было мелко и ничего не видно. Но все поняли, что на фотографии письмо от даты прошлого месяца. Костя взял телефон и вслух прочитал: — Пятого января летим в Италию. Там нас встретят. Первую партию повезу я. Код для прохода в особняк «диетро де порте кьюзе рекеца». Обучай пацана, он нам пригодится для прикрытия. Ну, и он сможет быстрее найти нам клиентов. К детям другое отношение. И мы превратимся из богатой мафии в очень богатую семейную мафию, братишка. Все сидели молча и переглядывались. Арсений посмотрел на Антона, что потупил взгляд в стол, и после неловкого молчания произнёс: — Так вот для чего ты ему был нужен, — почесал затылок, — если бы можно было, я его убил бы. Ты уж прости сын, что я так говорю, но он вышел за рамки адекватности. — Он полная мразь, — процедил сквозь зубы Антон и сделал глоток чая, — как печально, что во мне его кровь. — Так-так-так, — Арсений обнял сына и поцеловал в макушку, — но ты посмотри, каким ты растешь. Какая у тебя семья, друзья. Ты сейчас здесь! И мы уж точно не допустим того, чтобы ты улетел в Италию. Антон тяжело вздохнул и посмотрел на Константина. Тот улыбнулся ему. — Дядь Кость, — начал парень. Арсений выпустил сына из объятий, — София знает, что у меня папа жив? — Увы, да. Она услышала наш с папой разговор, — честно ответил мужчина. — Понятно, — снова посмотрел на чашку, — надеюсь, она со мной не из-за жалости. — Ууууу, — улыбнулся Костя и бодро похлопал парня по лопаткам, — она любит тебя и все уши мне проела, когда вы встретитесь и можно ли вам в лагерь в какой-нибудь. Антон улыбнулся. Ему было приятно, что София действительно любит его. И от этого становилось легче. Когда Костя уехал к себе, а Вику Яна укладывала спать, Антон пришел к Арсению в кабинет и присел на табуретку с краю от стола. — Ты чего? — спросил мужчина, бросив краткий взгляд на сына и снова уткнувшись в документы на экране. — Поговорить хотел, лично. — Закрывай дверь, — мотнул головой в сторону выхода. Дочитал документ, внес две правки и нажал кнопку сохранить. Развернулся на кресле лицом к сыну. Тот вздохнул и виновато сказал: — Прости, я там много чего говорил… — Я слышал, да. — Ну, там всё чистая правда. И про… бухло… тоже правда, — признавался, — я не хотел тебе рассказывать и расстраивать. Я знаю, что ты не будешь кричать и бить, но… ты бы расстроился. — Ну, что сделано, то сделано. Много пил? — тот кивнул, — это когда ты с ночевкой остался у Серёжи? — снова кивнул, боялся смотреть в глаза, — ясно. Состояние своё помнишь? — Блевал потом жёстко, а так - нет. — И так два раза было? — Угу. — Там что-то было помимо алкоголя? — Закуска, — уже посмотрел в глаза отцу. — Я не про это. Наркотики, проститутки, — они говорили тихо. — Нееет. Нет. Я ничего не употреблял, не кололся, ни с кем сексом не занимался, — честно и открыто признался Антон, смотря своими зеленым глазами в голубые отцовские. — Ясно, — смирился, — но больше так не повторяй. Я очень недоволен этим. Понимаю, что взрослеешь и хочешь всё попробовать. А особенно с пацанами. Но чтобы вот так… плохо, что я могу ещё сказать. Надеюсь, что ты сам для себя вынес урок. — Да, пап, прости меня. — Бывает, — похлопал сына по плечу, — мама записала тебя в субботу на обследование. Поедем вместе. — На какое? — Рак. — Да нет у меня ничего. Он на жалость давит, — построил глаза домиком. — Тош, надо исключить, а не найти. И я надеюсь, что это будет именно так. Хотя бы ради нас с мамой сделай обследование. — Хорошо, — сдался Антон, — пап? — М? — Ты маме про секс не рассказывал? — Нет, конечно! И не собираюсь. Твоя взрослая жизнь и я рад, что ты со мной делишься таким. Я подсказать смогу. — Спасибо, — улыбнулся, — а… родители Софи… — С Костей мы обсуждали, что такое возможно. Он очень просил меня дать тебе наставления. Но мы же с тобой разговаривали обо всём. И момент пришел, когда ты попросил погостить вам вдвоём. Я честно скажу, что был не готов к такому быстрому развитию событий. Но прекрасно понимал. У тебя зашкаливает тестостерон, ты молодой и активный парень, подросток. Хочется новых ощущений. Я прекрасно помнил себя в твои годы. Правда лет в семнадцать, — запрокинул голову наверх и почесал подборок, вспоминая юность, — да, в семнадцать первый раз с девочкой в постель лёг. Но тогда и защиты толком не было. А уж тем более, чтобы родители узнали об этом и папа мне купил… — отрицательно замотал головой, — и я подумал, что хочу быть лучше. Сейчас больше возможностей. Презервативы на каждом углу продаются. Поэтому моим долгом было вас защитить, — Антон слегка улыбался и смотрел отцу в глаза. Тепло разливалось по сердцу. Душа чувствовала, что вот его настоящий и родной отец, — но я не рассказал Косте, что это уже случилось. — Спасибо тебе огромное, пап. Ты просто самый лучший. Я честно старался отсрочить этот момент и просил встречу с Софой не для секса. Ну, правда. Так вышло. Я увидел презервативы и понял, что это был ты. Ну, вроде как разрешил, — слегка улыбнулся. Арсений тяжело вздохнул и кивнул, — Пап, спасибо тебе за всё. Ты всегда так спокойно относишься и говоришь. Что даже волнение не успевает разволноваться, — улыбался, — жаль, что ты раньше меня не усыновил. — Ахахаха, — тебе может и жаль, но всё случилось очень идеально. Я не был готов к детям. И даже тебя боялся забрать. Так бы сразу оставил и всё. А так узнал о родственниках и подумал, что «хорошо, будет с кем жить». Естественное, увидев тебя, не смог остаться при своем мнении. Тогда я понял, что нужно забирать. В этот момент я резко повзрослел. Резко стал более ответственным. А потом, с Яной переживал тяжелый момент. Как бы она отнеслась, будь это на два года раньше? — они сидели в обнимку и рассуждали, — да фиг её знает. Она тоже молодая, хотела своих детей. Мы только закончили ремонт в той квартирке. А тут сразу приемный. А вся эта ситуация сыграла на руку. Всё сложилось очень даже хорошо. Я бы хотел лишь одного, — они разорвали объятия и посмотрели друг другу в глаза. — Чего? — спросил Антон. — Побыть твоим отцом, когда тебе было лет пять или шесть, — улыбнулся, — думаю, что ты был бы ещё тем тараканом. — Я был неугомонным. А в школе вообще грозой, — широко улыбался, — батю вызывали почти каждый день, — уже говорил о нем без каких-либо чувств, хотя ненависть сидела очень крепко в душе и будет там ещё надолго, — но с тобой я себе такого не позволял. — Ой, думаю, что мне и так хватило с тобой актива. Надеюсь, что у нас всё закончилось, — улыбка плавно ушла с лица, — я как-нибудь выйду на связь с Павлом… а может и не стоит. Выкинь из головы, — потрепал сына по волосам и снова уткнулся в документы. Антон вышел из кабинета, оставив дверь открытой и направился к себе.

***

Через неделю после обследования Арсению пришли анализы Антона на почту. Пятничными вечером мужчина вернулся домой и почти сразу подошел к жене с распечатанными результатами. Они стояли в своей комнате с закрытой дверью. — Что делаем? — печально спросил Арсений. Яна изучала строчку за строчкой. Переворачивала листы и просматривала их снова. В конечном итоге тихо и спокойной сказала: — У него микрометостазы. Рак в спящем режиме. — И… Как быстро он может проснуться? — волновался. — Он может спать много лет. Может и в сорок лет проснуться. Я не онколог, но скорее всего иммунная система перестроится и это может повлиять. — Это лечится? — Скорее всего да. Пойдём с ним к онкологу. Запишусь на завтра. Схожу с ним, — положила бумаги на кровать и тяжело вздохнула, — хоть за что-то я благодарна этому Павлу. Он больше не появлялся? — Нет, — обнял супруг, — я сказал ему, что если попытается притронуться к нашей семьей, то я его раскрою. У меня же флешка! — Тооочно, — протянула Яна, смотря на мужа снизу вверх, но при этом всё ещё обнимая его, — раз он мафия, то не будет рисковать своей личностью. — Угу, — промычал Арсений. Какое-то время они стояли в обнимку молча. Каждый думал о своём. Арсений - что закончилась погоня родного отца за сыном. Яна - что своевременно выявили у Антона рак. И одна мысль была у них схожа: «вылечить бы сына». Женщина понимала, что скорее всего всё обойдется хорошо. Ведь образования слишком малы, но они всё же есть и это несло угрозу организму. А учитывая растущий организм, то всё может произойти довольно быстро.

***

Павел прилетел в Италию. Там его встретили на машине и привезли на окраину города, в большой особняк на берегу моря. Из ворот вышел родной брат Павла, Михаэль. С раскрытыми руками и улыбкой обнял Павла и сочувственно похлопал по одной руке. — Ну как долетел, Пауло?— с итальянским акцентом спросил Михаэль. — Привет, Миш. Нормально, — не так восторженно и кратко ответил Павел. Михаэль обнял брата одной рукой за плечо и медленно повёл в сторону дома, обходя бассейн. Швейцары при этом несли багаж в особняк. — Как племянник? Чего не привез его? — Михаэль улыбался и был навеселе, чего не скажешь о Павле. — Мы поговорили с ним. Разумеется он негодовал, и я понимаю это. Антон не захотел ехать и поставил мне условие, что если я притронусь к его нынешней семьей, то сделает самоубийство. — Да броооось, это пацан. Обычно в таком возрасте все горазды говорить, но сделать - кишка тонка. — Только не у моего сына, — Павел немного грустил. Они сели на веранду дома и Михаэль закурил сигару, — он упертый, а сейчас особенно. Я плохой отец, но очень его люблю, — тоже закурил, но свои сигареты, выдул пар, — и именно поэтому уважаю его желание остаться там, с семьей. — Эх, — выдул клубок пара, — жаль. Он нам бы здесь ой как помог бы. А потом, жил бы в хоромах. Машину бы купил себе. С дядей родным познакомился, да с бабушкой и дедушкой. Дед у его мировой. Сколько партий продал. Вот на это сейчас и живём. А теперь пришло наше с тобой время, — похлопал брата по плечу, — ты кстати всё детство хорошо помогал нам с клиентами. Может Антонио там запрячь? А чё? — сел ровно на кресле и взбодрился, — он ищет там клиентов, как ты в детстве, сообщает нам. Мы делаем поставку и наши люди уже сами доставляют товар до покупателя. А Антонио деньги получает. Причём не хилые такие. Павел почесал бороду и тихо сказал: — Он Антон, а не Антонио…