Глава I

Солнце. Лето. На улице стоит запах скошенной травы, теплого песка и чего-то родного, что понять невозможно. Рядом по светлому небу проплывали различные облака незамысловатой формы, которые с явным удивлением разглядывала малышка, на вид 3-4 года. Небо уходило далеко за горизонт, разделяющий сухую землю и поднимающееся солнце. Девочка, одетая в лохмотья, смотрела ввысь и вслушивалась в звуки теплого утра. Пение птиц поражало ее своим тонким и мягким звучанием, но наслаждение природой прервал разговор, в которой девочка и собиралась вслушиваться. Две фигуры, которые были заметны в оконной раме ветхого дома, разговаривали о чем-то, что явно пытались скрыть. Это были родители девочки. - Ричард, пойми, там ей будет куда лучше, - женщина, заикаясь от слез, пыталась не закричать от безысходности. - Моя дорогая Жаннетт, это же неправильно, она должна быть с нами, вырасти с нами, я ее всему обучу, мы сможем достать денег, - мужчина говорит куда тише, переодически пытаясь откашляться. - Нам все равно на все денег не хватит, земля сухая и мертвая, мы ничего вырасти не можем, ничего продать не можем, моя бедная без еды совсем уже побледнела, - Жаннетт тараторила, не справляясь с чувствами, - Нам денег ни на твое лечение не хватает, ты уже на ногах не стоишь, ни на ее содержание. - Я против, чтоб она уезжала до моей кончины, - Ричард повысил на свою жену голос, после чего сильнее закашлял. - Нет, нет и еще раз нет, она маленькая, она ничего и не вспомнит через пару лет. Жаннетт замолчала, заметив Амелия наблюдающую за ними. Ричард закрыл лица руками, показывая своим жестом окончание разговора и отпуская жену. - Делай что хочешь, у меня больше нет сил спорить, прости меня, что я не смог.. - мужчина что-то прошептал, но возможности расслышать у девочки не было. Женщина посмотрела на мужа, вытерла слезы и резким движением руки закрыла окно, проговаривая, что в комнате проветрилось. Девочка сделала вид, что не слушала их, чтобы не получить за нагретые уши. Амелия, так зовут нашу героиню, продолжала рвать травинки и делать из них какие-то узелки. Жаннетт и посмотрела на девочку с белокурой и кудрявой головой. Амелия чувствовала ее взгляд, актерское мастерство трехлетки не могло подвести сейчас. Родители Амели любят ее, она знает, но в последнее время старшие из Милтов питают к ней смешанные чувства, то ругают за всё, как раньше, то обнимают, целуют и извиняются без причины. Да и ругались они, чтобы Ами выросла твердой характером. Но маленькая девочка не хотела доставлять старшим больше проблем. Амелия подняла глаза – ее мама уже подошла к ней. Грязный фартук сливался цветом с темным платьем из тонких тканей. Кудри выбивались из гульки, а тонкие, но теплые руки с острыми пальцами тянулись к девочке. Женщина подняла ее на руки. - Амелия Милт, ты снова испачкала в траве платье, как мне теперь эти зеленые пятна отстирывать? Моя глупышка.. - Прости пожалуйста, я просто задумалась, - девочка попыталась не расплакаться. Чмокнув в щеку Амелию, Жаннетт занесла ее в дом. На узкой и низкой кровати лежал отец семейства - Ричард Милт, мужчина лет 46, болеющий туберкулезом. Он тяжело разговаривал, часто спал. Пару месяцев назад потерял работу из-за болезни. Ричард с явной болью поднял глаза на светлую дочку, посмотрел пару секунд, пока из глаз не начали литься слезы, и отвернулся. Жаннетт отнесла девочку в другую комнату, где пыталась найти сменную одежду для Амелии. - Амелия, не пачкай это платье, у тебя нет другой одежды для поездки. - А папе не стало лучше? - Амелия спросила у матери, пока та завязывались ей на спине бант. - Я не знаю, дорогая. Это платье тебе подарила тетушка Шерил, нравится? Обсудив платья и скорый обед, Жаннетт отпустила дочку дальше гулять, смотря на нее с какой-то режущей сердце болью и тоской. Прошел час, всех собрали к столу, началась трапеза. Девочка на столе увидела тарелку, от которой уже успел отколоться кусочек, но площадь тарелки и так казалась маленькой. На ней оказалась манная каша на воде, странно для обеда. После этого жизнь маленькой девочки изменилась навсегда, но не из-за порции: мать взяла ее на руки и они вместе сели к отцу. - Послушай, милая, нам сложно говорить, но тебе придется уехать в приют, чтобы ты смогла учиться и жить хорошо. - А ты поедешь со мной? А папа, папа сможет выздороветь там? - Мы уже взрослые, прости, нет. Амелия молчала, она не поняла, что такое приют, ее расстраивал факт, что она поедет туда одна. - Но потом вы меня заберете? Я слышала что дети учатся, а потом приезжают домой отдыхать. - Конечно заберем, если получится будем забирать каждые выходные. Врать было тяжело, но девочка верила и детскими яркими глазами хлопала и смотрела на родителей. В глазах и в душе не было страха, Амелия была готова на всё ради своих близких. Дальше собрав вещи, девочка в легкой тканевой кофте и платье стояла рядом с порогом дома. Мать плакала, обнимая девочку, просила прощение, целовала ее. - Мама, зачем ты извиняешься? Ты же меня чуть позже заберешь и увидишь, мы будем снова вместе, я тебя люблю. - И я тебя, моя дорогая Амели. Мы с отцом всегда будем рядом с тобой. Папе совсем плохо стало, он не смог выйти, но знай, что он скоро выздоровеет и мы будем рядом, мы будем помогать и поддерживать тебя, моя милая. - слезы текли из глаз Миссис Милт, ее руки дрожали, а губы трескались от воплей. Амелия никогда не видела свою мать настолько подавленной, настолько сломанной. Жаннетт для Амелии - в меру строгая, справедливая, добрая женщина и одновременно ее любимая и единственная мама, которую невозможно заменить. Этот момент изменил Амелию навсегда. Девочка села в карету и залилась горькими слезами. Она не хотела сильнее огорчать маму, поэтому перед ней не плакала. Несмотря на свой возраст, Амелия понимала, что возможности прокормить ее у родителей не было, так еще и отец заболел. Матери совсем было тяжело, поэтому расстраивать ее не хотелось. Колеса кареты ловили каждую кочку и каждый камень, повстречавшиеся на узкой и длинной дороги. Путь Амелии составлял примерно 20 миль от поселка, где она проживала. Девочка боялась смотреть в окно, но иногда поглядывала туда. Они были в лесу, ветви деревьев напоминали девочке длинные руки, которые были готовы схавить ее. Страх, боль, грусть и обида переполняли нежное сознание малютки, поэтому Амелия под давлением мыслей и слез уснула, чтобы ее детский мозг не сломался от этих тягостных эмоций. Через несколько непонятных часов девочка оказалась в приюте святой девы для детей, оставшихся без родителей или детей, которых сюда отправили, чтобы они выжили, что и произошло с Амелией. Выйдя из кареты, девочка сразу увидела табличку с названием улицы и номером, хотя этот особняк был единственный в этом месте, вдали были пару домом, которые казались пустыми и нежилыми. Это было последнее воспоминание девочки о ее детстве, потом она узнала от воспитателей и учителей, что ее отец умер в тот же день, что она покинула родной дом, а мать повесилась через несколько месяцев. «Я теперь одна» - фраза, которая въелась в сознание Амелии, на которой строился ее характер. Большую часть своей молодости она прожила в этом приюте.

***

Прошло много времени. Девушка, на вид которой было примерно 13 лет сидела в кресле, одетая в пышное серое платье. Это Амелия Милт, она прожила в этом приюте 10 лет. Комната, в которой была девушка, была скромная, чистая. В ней было комфортно, камин грел, также создавая уют. Картины высели на стене, закрывая дыры в обоях, но тоже создавая антураж. Письменный стол из темного дуба был забит кусты писем и других важных бумаг. Высокий шкаф, из того же дерева, был блестящем и хорошо смотрелся в углу кабинета. Вся мебель хорошо описывала хозяина комнаты - Миссис Фул. Миссис Фул или же Сара Фул была главной воспитательницей этого приюта, она выслушивала проблемы детей, помогала им и также учила вышиванию, попутно знакомясь с учениками и помогая им поддерживать свою одежду в хорошем состоянии. Здесь она работала больше 20 лет. Мешая ложкой чай, Миссис Фул смотрела на Амелию, ожидая еще слов. – Миссис Фул, это все, что я помню, - голос Амели перебил ритмичный стук ложки о чашку. – Тебя беспокоит, что ты больше не помнишь ничего? - Сара поставила кружку на стол. – Нет, меня беспокоит, почему мама отдала меня именно сюда и почему отдала, я говорю это вам каждую нашу встречу, как и свое единственное воспоминание о прошлой жизни. – Да, твое непонимание никогда не меняется, но мне нужно понимать, что ты хочешь обсудить в этот раз. Не называй свою жизнь с родителями прошлой. В этот раз ты упомянула о тетушке Шерил, кто она? - Миссис Фул что-то записала в своей блокноте. – Я точно не помню, хотела попросить Вас найти о ней информацию, но вроде как, это моя тетя, она сестра моего отца.. Шерил Милт. – Шерил Милт.. Я поищу что-нибудь про нее, но ты сама ничего не вспоминаешь связанного с ее именем? – Нет.. Я помню, что она постоянно что-то мне дарила. Отец ее любил, часто звал к нам. Это все, - Амелия вздохнула, - Просто, я хожу на эти встречи с Вами, чтобы разобраться, я была нужна своим родителями, да они были бедными, но не на столько, чтобы отдавать меня сюда. Также моя мать повесилась, зачем она это сделала? - щеки девушки начали гореть, а в глазах появился блеск от слез. – Милая мисс Милт, не следует так много об этом думать, это может плохо повлиять на Ваше здоровье. Скажите мне пожалуйста, что вы хотите получить от наших встреч? – Я теперь одна - вот, что я подумала, когда узнала о смерти родителей. Но разве это так? Я помню только одну историю с родителями, но я хочу найти зацепочку, чтобы когда я выросту, я смогла найти кого-то из родственников или просто близких людей, которые бы знали моих родителей. Я хочу знать, какими они были, чем я похожа на них. Я помню некий страх к родителям, но они относились ко мне хорошо, я хочу в этом разобраться, я хочу найти других своих близких. – Мисс Милт, надо не искать старых близких, а заводить новых. – Тогда зачем вы слушаете мои истории и каждый раз находите в них новые подробности? – Я хочу тебе помочь и одновременно научить уму. Также, если бы ты мне не рассказывала о своих мыслях, то тебе стало бы куда хуже. Их встреча подходила к концу, ведь время уже было к ужину, Миссис Фул отпустила девочку подготовиться к ужину, а сама, допив свой чай, пошла помогать на кухне.