Не так как хотелось, но всё же сбылось

Мы шли в направлении дома Канбару. Вернее, я изо всех сил пытался поспевать за своей неугомонной кохай, тянувшей меня за руку. Или правильнее назвать её моей девушкой? Потребуется какое-то время, чтобы к этому привыкнуть. Суруга размахивала свободной рукой, на её лице была улыбка до ушей. Удивительно, как это контрастирует с её образом буквально пятнадцать минут назад. Интересно... — Эм, Канбару... — Никаких мне «Канбару»! — тут же ответила Суруга и ухмыльнулась. — Называй по имени, Коёми, сказала же! Впрочем, «любимая» тоже подойдёт. Канбару хихикнула. — Ладно-ладно, Суруга, — полагаю, я покраснел где-то на 8 баллов из десяти по томатной шкале, — а чем ты занималась всё то время, что я на крыше аутировал? Давно тебя, — я крепче сжал её левую руку, — отпустило? — Ооо, я ждала, когда ты спросишь! — воскликнула она. — Сейчас я тебе всё расскажу в подробностях! Я кивнул. — Вы же с Сендзёгахарой-сенпай расстались тринадцатого, я ничего не напутала? Потому что отпустило меня как раз тринадцатого. На большой перемене, если точнее. Сидим мы с Хигасой-тян на крыше, обедаем, я бутербродик кушаю, и тут он возьми да и выпади у меня из руки! Ну, ты знаешь, лапа-то была сильная, поэтому я очень аккуратно старалась вещи держать... И, короче, бутерброд как будто тяжелее стал раз в десять, я его от неожиданности и уронила. Ох, и охренела же я! Хигаса говорит, что у меня глаза были — что твои блюдца. Ну, я, конечно, тут же бинт размотала, чтобы проверить. Результат — ну, ты сам видишь! Канбару отпустила мою руку и помахала своей левой кистью перед моими глазами. После этого она схватила меня под локоть и прижала мою руку к своей груди. Не будь я вампиром хотя бы частично, думаю, сейчас бы носом кровь хлынула. — Ты обрадовалась? — Ну ясен-красен! На первые полчаса, если точнее. А вот потом... Сижу я, значит, на математике, и в голове зудит, будто что-то очень важное забыла. И действительно же забыла! А потом как вспомнила. Сенпай, ты же помнишь условия моего контракта с дождевым дьяволом? — Эй, значит, я тебя должен называть по имени, а ты меня по-прежнему сенпаем? — Извини, любимый, — протянула она. 10 из 10 по томатной шкале. Но мне это определённо нравится. — Прощаю, любимая, — улыбнулся я ей в ответ. — Конечно, помню. Контракт считается выполненным в том случае, если я не препятствую тебе в отношении Гахары. В идеале мне для этого надо было умереть, но я исходил из расчёта, что достаточно будет просто уйти. Хех. Получается, не ошибся. Канбару нахмурилась и крепче сжала мою руку. — Я тебе дам умереть! Ты такие вещи не говори. Но... Я вот именно об этом и подумала. Ну и, не дожидаясь звонка, свинтила с урока и бегом в ваш класс! Уже у двери вашей вспомнила, что у вас вообще-то тоже урок. Едва-едва в коридоре дождалась звонка. А как дождалась, то поняла, что ни тебя, ни Сендзёгахары-сенпай в классе нет. Ни даже Ханекавы-сенпай. Вот здесь я прям серьёзно перепугалась. Думала, может, вы опять впутались во что-то серьёзное и кто-то из вас пострадал. Или умер. Или даже все трое... Хорошо, Киришима меня увидела, успокоила. Знаешь же её? — Неа. Кто это? — Твоя одноклассница, сенпай. Постыдился бы, уже третий год вместе учитесь. Она до сих пор в баскетбольном клубе. Вот она-то мне и рассказала о том, что ты на перемене из школы свалил, а потом и Сендзёгахара-сенпай. Но главное-то что живы! Мне стало поспокойнее после этого. Я тебя пробовала поискать, но не нашла. Кстати! Продиктуй мне свой номер телефона, сохраню его наконец. Вот на такой вот случай. Я продиктовал. Суруга продолжила: — Ну и после этого я побежала к Сендзёгахаре-сенпай. Знаешь, Коёми, мне вот вообще не хотелось её видеть. Наверное, я могла бы уже тогда все выводы сделать, но тупанула малость. Ну... Короче, она мне пересказала ваш разговор. И мне почему-то так здорово стало. Что ты ради меня это сделал. Не потому что попросили, или что-то в этом духе, а просто чтобы мне помочь. Второй раз уже... А потом стало стыдно, что ты всё время ради меня чем-то жертвуешь. — Эй, это было моё собственное решение. — Вот и Сендзёгахара-сенпай сказала то же самое. Сказала, что за это тебя и полюбила и ещё что это, по всей видимости, было неизбежно. Но ей было грустно. По ней не поймёшь обычно, но я же её знаю! Ну, попили мы чаю, и я домой пошла. Она как на иголках была, будто хотела мне что-то сказать. Потом-то я поняла что, а сразу вот не дошло. Ну да и не важно. А потом я всю ночь не могла заснуть. Места себе не находила. Мне бы радоваться — проклятие исчезло, моя ненаглядная сенпай свободна, только руку протяни... А мне вообще не прикольно, и я вообще не о ней думаю. — Обо мне, — я ухмыльнулся. — Вот именно! Мне тогда и поцеловать тебя хотелось, и придушить, за то что всё разломал. Но поцеловать хотелось больше. Это, сенпай, помнишь, ты меня всё убеждал, что я не должна тебя любить чисто по принципу транзитивности? Ну так вот, дело совсем не в этом было. Когда я познакомилась с Сендзёгахарой-сенпай в средней школе, у меня душа была совсем не на месте, а она меня, по сути, вылечила. Вот... И ты то же самое сделал. И даже больше. Хитаги же не знала про всю ту чертовщину с лёгкой атлетикой. Ну, то есть сейчас может и знает, но я-то ей не рассказывала. А ты-то знаешь. И что я убить тебя пыталась, знаешь. И ты после этого не отвернулся от меня. И с тобой я могу быть собой, не пытаться соответствовать статусу звезды команды... Я не перебивал Суругу. Этот поток чувств явно назревал очень долго, лучшее, что я мог сделать для неё сейчас, — это дать ей выговориться. — Так что не думай, что это я всё из благодарности, или потому что тебя Хитаги выбрала, — сказала она уже тише. — Ты на самом деле мне дорог. Очень, — закончила она. — Ты мне тоже, — я улыбнулся Суруге, и она улыбнулась в ответ. К этому моменту мы достигли её дома. Канбару открыла дверь, пропуская меня внутрь, я разулся и зашёл в её комнату. Всё выглядело так же, как когда я был здесь в первый раз. Надо бы снова порядок навести. Стоило мне найти среди книжных завалов относительно ровную поверхность и сесть, как Суруга оказалась у меня на коленях. Как и следовало ожидать. Я, разумеется, не ожидал. — Так вот, Коёми, я же ещё не закончила, — произнесла она, обхватывая руками мою шею и прижимаясь ко мне. Суруга определённо не понимает, что чувствует старшеклассник, когда в него упирается женская грудь... Сказал бы я, если бы знал её чуть хуже. Но я знаю её достаточно хорошо, чтобы утверждать: всё-то она понимает. — Тогда продолжай, — кивнул я, приобнимая её за талию. — Короче, на следующий день я решила найти тебя и обо всём поговорить. Но ты в школу не пришёл. Испугался? — Не в этом дело. Помнишь, Ханекавы тоже не было в классе? Вот её-то проблему я и решал. Я вкратце пересказал Суруге историю с бакенэко, опустив, впрочем, саму причину появления кошки. Канбару не глупая, сама догадается, но грузить её этим сейчас я желания точно не испытываю. — У неё прям нэкомими были? — загорелась Канбару. — Вот бы самой посмотреть! — Ну, вот если ещё раз вылезут, то ты и смотри. А я бы предпочёл с этим больше не сталкиваться, нахер-нахер. Ну так, не пришёл я в школу, а дальше что? — А дальше ты в целом уже знаешь. Вчера ничего особо и не случилось, а сегодня на культурном фестивале Сендзёгахара-сенпай мне встречаться предложила. Только мне уже и не хотелось, как ты понял. Я и отказалась. Разревелась прямо там, но отказалась. Так странно было прошлое отпускать. Здорово, но при этом больно. И ещё... Я была уверена, что, когда ты узнаешь, что я отказала Сендзёгахаре-сенпай, ты просто вернёшься к ней. — И всё равно решила мне признаться? — Если бы ты не сказал, что не станешь к ней возвращаться в любом случае, я бы ни за что не призналась. Но ты сказал. Строго говоря, я сказал это в первую очередь, чтобы Суруга не переживала, но хорошо, что всё сложилось, как сложилось. Не факт, что в иных обстоятельствах я смог бы отказать, если бы Хитаги позвала меня назад. Теперь-то, само собой, смогу. — И правда сказал, — я улыбнулся. — А как ты поняла-то, что я в заброшке был? — Так мы же там были раньше, — Суруга пожала плечами. — Но это не первое место, которое мне в голову пришло. Первым-то делом я вообще к тебе домой рванула, только тебя не застала там. Кстати... Суруга покраснела. Суруга. Покраснела. Я бросил на неё вопросительный взгляд. — Я же всё-таки на нервах была, — сказала она после небольшой паузы. — Ну... А у тебя дома были твои сёстры. Я когда им представлялась, возьми да и ляпни, что я твоя секс-рабыня. Рефлекторно, считай... — И часто ты так делаешь?! — Всегда, когда есть необходимость представляться! — заявила Канбару Суруга (любимый приём — B-dash). — Но думаю теперь, что перед твоими сёстрами надо будет потом объясниться. Та, что пониже, кажется, была зла на тебя... — Уж пожалуй. Ну да бог с ним, я планирую регенерировать быстрее, чем она будет меня убивать, — я усмехнулся. — Вот... А на этом и всё. Дальше ты и сам всё знаешь. Я почувствовал, как Суруга расслабилась. Всё это время она сидела у меня на коленях, пока мои руки лежали на её талии. Забавно, с Сендзёгахарой до такого уровня тактильности мы так и не дошли... Впрочем, от Канбару иного ожидать и не приходится. — Суруга, послушай... — я сказал быстрее, чем сам подумал, — а можно тебя поцеловать? — Можно, но в следующий раз не спрашивай, а сразу делай, — ответила она с улыбкой. Я и сделал. Не знаю, сколько точно времени прошло, но, когда я смог оторваться от её губ, мы уже лежали на полу среди этих её книжек. Сейчас, постфактум, я понимаю, что мог бы придти к определённым выводам уже из того, что, кхм, эротики с парнями у неё существенно больше, чем с женщинами. Насколько больше? Если задуматься, то я вообще не видел ничего, что мог бы отнести ко второй категории. Очевидно, «разбираться в людях» — не моя сильная сторона. Чую, мне это ещё аукнется. — Коёми... — тихо и необычно серьёзно сказала Суруга, — я обещала тебя отмыть, но сначала ещё кое-что должна сделать. Это очень важно.