Она убила эту зиму своей наготой

Проснулся я от того, что солнечный свет бил прямо в глаза. Ну как "проснулся" — скорее, осознал, что уже не сплю, потому что спать в такой ситуации было бы подвигом, достойным отдельной главы в каком-нибудь героическом эпосе. Постель Суруги, мягко говоря, не предназначена для двоих - на этом футоне, наполовину заваленном книгами, и она одна-то с трудом умещалась. Её левая рука лежала у меня на груди, а правая нога каким-то образом обвилась вокруг моей талии. Я повернул голову. Суруга спала, уткнувшись лицом мне в плечо. Её дыхание было ровным, а на губах застыла лёгкая улыбка — та самая счастливая улыбка, которую она прежде демонстрировала, например, когда обняла меня, поднимаясь по лестнице к храму Северной Змеи. Моя левая рука ощутимо затекла, но шевелить ей я не хотел. Не то чтобы я был экспертом в таких делах, но интуиция подсказывала: стоит мне двинуться — и она тут же проснётся, а заодно начнёт поддразнивать меня за то, что я пялился на неё, пока она спала. А я ведь пялился. Ну, не то чтобы специально. Абсолютно специально. В конце концов, сложно не пялиться на обнажённую девушку, сопящую на твоём плече. Особенно после того, что случилось ночью... Я смотрел на неё и думал: "Вот оно. Вот то, чего я, сам того не зная, искал". Рядом с футоном, где-то между книжными завалами, завибрировал мой телефон. Я протянул руку, стараясь не потревожить Суругу, и поднёс экран к глазам. Двадцать три пропущенных звонка. Двадцать три. Из них двадцать — от Карен, три — от Цукихи. И одно сообщение: "ГДЕ ТЫ, ИДИОТ?! МЫ ТЕБЯ ВСЮ НОЧЬ ИСКАЛИ!" — от Цукихи, разумеется. Я представил, как Огненные Сёстры сейчас носятся по округе, приставая с вопросами ко всем и каждому, и по спине пробежал холодок. Они ведь не поверят, если я скажу, что просто задержался у друга. Во-первых, они не верят, что у меня есть друзья. Во-вторых: вчера Суруга представилась им моей секс-рабыней. Чую, мне предстоит серьёзный разговор. И возможно даже разговором не отделаюсь. Да здравствует вампирская регенерация! — Коёми, ты чем там шебуршишь? — голос Суруги был сонным, но в нём уже чувствовался тот самый ехидный оттенок, от которого у меня обычно краснеют уши. Она приоткрыла один глаз и посмотрела на меня. — Телефон? Ты там порнушку смотришь, да? — Лучше бы порнушку, — буркнул я, пытаясь сохранить лицо. — Сёстры звонили. Много раз. — Ооо, — она потянулась, не убирая ногу с моей талии, и ухмыльнулась. — Моего драгоценного сенпая ожидает семейный скандал! Я сегодня же поставлю свечку за твоё здоровье. — Ты сама виновата, — я ткнул пальцем в её сторону, но она тут же поймала мою руку и притянула к себе. — Кто додумался представляться так… экстравагантно? — Это был рефлекс, любимый, — протянула она, и я почувствовал, как довольная улыбка расплывается по моему лицу. — Но ведь после того, что было ночью, ты не будешь спорить: я сказала им правду. Я густо покраснел. — Сестрёнкам я об этом говорить не буду, — протянул я. — Нет, мне очень хочется повыпендриваться, но они для такого ещё очень маленькие. Кроме того, возможно что я такое признание и не переживу. Суруга звонко рассмеялась, и наконец-то убрала ногу с моей талии, перекатившись на спину. — Знаешь, Коёми, — сказала она вдруг, глядя в потолок, — я тут подумала… Ты ведь не решишь ещё кого-нибудь спасти таким же образом? Например, Хитаги?.. — В смысле? — я нахмурился, пытаясь понять, к чему она клонит. — Ну, ты же у нас мастер жертвовать собой ради других, — она повернула голову и посмотрела мне в глаза. Улыбка пропала, и в её взгляде появилась непривычная серьёзность. — Обещай мне кое-что. — Что именно? — Обещай, что не пожертвуешь нами ради кого-то ещё, — голос её был тихим, но в нём чувствовалась твёрдость. — Я не хочу, чтобы ты в какой-то момент решил, что кто-то другой важнее. Не хочу терять тебя из-за твоей дурацкой привычки всех спасать. Я замолчал. Не потому, что не знал, что сказать, а потому, что её слова задели что-то внутри. Она была права — я действительно мог бы. Если бы Ханекава попала в беду, или Сэнгоку, или даже Хитаги… не думаю, что я бы долго размышлял, перед тем как броситься на помощь. Любой ценой. Но сейчас, глядя в глаза моей девушки, я понял, что её я потерять не готов. — Обещаю, — сказал я наконец, и мой голос прозвучал увереннее, чем я ожидал. — Я не пожертвую нами. Знаешь почему? На этот раз я уверен в своих чувствах. Она улыбнулась — всё той же счастливой улыбкой. Потом подвинулась ближе и коротко поцеловала меня. — Вот и славно, — сказала она, снова включая свой игривый тон. — А теперь вставай, сенпай. Я тебе кофе сварю. А ты звони давай сестрёнкам, объясни им, что с тобой случилось, покуда они тебя в розыск не объявили. — Они уже объявили, — я показал ей экран телефона. — Двадцать три звонка — это не шутки. — Тогда тем более, — она вскочила с кровати, потянулась и направилась к двери, бросив через плечо: — И не забудь сказать, что твоя секс-рабыня готовит тебе завтрак. Вот смеху-то будет.