Глава 10. Рвушаяся нить контроля

      В главном зале Восточной резиденции время почти застыло: я едва ли не поминутно бросал взгляд на экран телефона, проверяя время. Мама стучала ногтями по столешнице, бабушка шумно листала книгу. Островком тишины и сосредоточенности был отец. Он застыл, прикрыв глаза. Его лицо было расслабленно, волосы слегка колыхались от всплесков ауры. Он медитировал, чем и выдавал свое напряжение и злость. Дедушка Маха говорил, что глава семьи Золдик больше всего ненавидел ожидание.       — Будни простого наемника испортили характер Сильвы, — в воспоминаниях дедушка моложе: фигура не такая сухая, морщин меньше, а и серьги-талисманы почти не оттягивают мочки ушей. — Никто не торопится на тот свет, — Маха иронично улыбается, осторожно убирая кровь с моего лица. Выволочка отца, после неосторожных слов, которые уже выветрились из памяти, превратилась в запоминающийся, болезненный урок. — А те, кому известно, что на них сделан заказ, и вовсе становятся невыносимы: прячутся, нанимают охрану, — дедушка недовольно морщится, но я вижу, что этот жест наигран, — делают все, чтобы усложнить нам жизнь.       Я киваю. Губы разбиты, кровь уже взялась плотной коркой. Возражать старшим уже не хотелось.       — Не злись на отца, — мокрый бинт ложится на губы, чтобы размягчить корку. Я вижу как белый цвет окрашивается в алый. — Учись у него: оставляй себе лучшие черты его характера и убирай худшие.       Тогда мне было шесть.       — Сынок, о чем задумался?       Я поднял глаза на маму. Госпожа Золдик сегодня выглядит немного неопрятно: прическа не так аккуратна, как обычно, украшений меньше, макияжем она и вовсе пренебрегла. Темные глаза — отражение моих — лихорадочно блестят.       — О разном, — улыбаюсь ей. Удивительно, но сейчас мама даже краше. Живой, безумный, разрушающий огонь ей шел. — В основном о том, какая ты замечательная.       Бабушка Майя громко фыркнула и захлопнула книгу.       — О, лесть, — мама подозрительно прищурилась. — И что же делает меня такой замечательной?       Я улыбаюсь шире. Приятно общаться с умной женщиной, знающей, что в этой жизни ничего не дается просто так — даже комплименты от сыновей.       — То, что ты меня любишь.       Бабушка Майя громко хмыкнула и прошелестела:       — С козырей пошел…       Я почувствовал на себе взгляд отца.       — Гино Хи не отдам, — с вызовом заявила мама. — Я уже все подготовила для его приема!       Строптивая, жестокая, уверенная в своих правах и возможностях женщина. Именно такой я хочу сделать Роу.       Я поднялся из-за стола и, подойдя к маме со спины, обнял её за плечи. Она напряглась, но не отпрянула, хотя я знаю — она хотела это сделать.       — Гино Хи весь твой, — заверил я её, чувствуя, как хрупкие плечи чуть-чуть расслабились. — Я лишь прошу о недолгой беседе с ним.       — Я могу спросить о чем будет беседа?..       — Нет, — рассмеялся я и отстранился, позволяя маме вдохнуть свободней. — Но обещаю, что он будет жив и почти здоров.       В коридоре раздались тихие шаги дворецкого.       — Ну наконец-то, — цокнула бабушка Майя. — Полчаса уже ждём.       — Не похоже, что наше ожидание окончено, — пророкотал отец. Его замечание заставило бабушку поморщиться. Понимаю её — интуиция редко подводила отца.       — Родители Роу все больше разочаровывают, — добавила мама, дотронувшись пальцами до виска. Тонкая пластинка ногтя посинела. Она опять мерзнет, но и словом не обмолвилась об этом.       Надо приказать, что бы подняли температуру: если мама мерзнет, то и Роу может замерзнуть.       Бабушка хмыкнула.       — Стара я для всего этого, — заявила она, едва ли не кинув недочитанную книгу на стол.       «Алмазные горы» — прочитал я. Эту книгу читала Роу перед моим отъездом и восторженно нахваливала сюжет. Как я понял, эта история о геологах, нашедших в дальних землях Отчины залежи алмазов. Приключенческий роман с элементами триллера. А ведь я ожидал, что моей жене будут больше интересны любовные романы.       — Не наговаривайте на себя, бабушка Майа, — несколько отстраненно протянул я, не отрывая взгляда от книги. Я помню, как жена улыбалась, быстро скользя взглядом по строчкам, как касалась кончиками пальцев губ, как нервно убрала пряди волос с лица, чтобы не мешали. Я любовался ей.       — Мне можешь не отвешивать комплименты: я тебе на уступки не пойду. Из вас пятерых я больше всего люблю Каллуто, — бабушка коснулась заколок, поправляя идеальную прическу, и кинула на меня быстрый взгляд.       — Обязательно передам ваши слова Миллуки, — я не удержался от смешка.       — Иллуми! — мама резко повернулась ко мне. От возмущения на её лбу проявились морщинки. — Ты этого не сделаешь!       Теперь смешок себе позволил отец.       — Конечно, нет, мама, — я осторожно дотронулся до её лица. Отпрянет, не отпрянет?.. Не отпряла, хотя и поджала губы недовольно. — Просто не смешно пошутил.       — Не смешно, — кивнула мама, отворачиваясь. — Миллуки и так на взводе из-за этой Сяо…       — Это должно было когда-нибудь произойти, — прервал маму отец и кивнул на дверь. — Мы позже еще раз обсудим эту тему, а сейчас займемся более насущными делами.       Он прав. Пикировка с родителями немного отвлекла от напряженного ожидания и разрядила обстановку, но не прогнала волнение. Это почти забытое чувство крепче сжало ребра в своем кулаке, стоило двери широко открыться.       Скоро я увижу Роу. Живую и здоровую. Она будет прятать взгляд и кусать губы, трогательно обнимая себя за плечи. Она будет знать, что виновата, будет знать в чем виновата, будет знать, что это не сойдет ей с рук. Я позволю себе насладиться её ошибкой.       На пороге Вард и, судя по опущенному взгляду, новости у него дурные.       — Они не приехали…       — Ну это уже наглость, — всплеснула руками бабушка, прерывая моего помощника. — Хи и Ченг вообще не понимают, что их жизнь что-то стоит, пока Роу в их руках?       — Или наоборот понимают это слишком хорошо, — тихо добавил отец.       — Из-за чего они не приехали? — спросил я у Варда, игнорируя отца и бабушку. Нэн нервно заплясала по коже, играя с волосами. Я успел положить руки на спинку стула, на котором сидела мама, и сжать её, а не нежные плечи. Мама вздрогнула от хруста.       — Авария на трассе, — теперь мрачное тяжелое нэн накрыло весь зал, и я не знал, чья аура сильнее давит: моя или отца. Вард положил руку на грудь, стараясь выровнять дыхание, и продолжил доклад: — Машина, в которой ехала госпожа Роу, вынесло на обочину.       Известие на грани фола. В зале повисла секундная, растерянная тишина. Или у меня просто заложило уши?.. Да не важно — важно, что эта тишина неожиданно ярко взорвалась в голове и подтолкнула к действию. За спиной осталось молчаливое возмущение родителей и ругань бабушки Майи.       Свой путь по трассе я помню лишь урывками: вот деревянный настил, по которому Роу любит ходить босиком, вот лужайка, на которой Роу любит рисовать, вот Врата Восточной резиденции, надпись на которых Роу так хотела прочитать, вот трасса, по которой Роу должна была приехать… и вот машина. Машина, на которой Роу должны были привести ко мне.       Обычная белая иномарка представительского класса, которую взяли напрокат. Рядом толпятся зеваки и свидетели происшествия: мужчина указывает на лес, молодая девушка прижимает руки к груди и что-то говорит рядом стоящему парню, на лице которого лишь скука, у черной полосы жженой резины мнется старичок. Шарю по толпе взглядом. Кто? Кто из них знает больше всех? Кто будет полезен?..       А зачем делать выбор? Булавок у меня много.       На плечо ложится рука, удерживая на месте.       — Я сам.       Отец. Тяжелая ладонь не позволяет сделать и шаг — кажется, сожми он пальцы чуть крепче, и мой плечевой сустав превратится в труху. Крепкая хватка.       Киваю и отворачиваюсь, скидывая с себя его руку. Сам так сам. Хотя и не понимаю, зачем терять время на игру в офицера. Расспросы все равно дадут меньший результат, чем игла в затылке.       Правда не факт, что я не сожгу свидетелям мозги. Внутри клубится тьма из хаоса, аура течет неровно — от моего контроля остались лишь ошметки. Я понимаю это, но все равно готов пойти на любые меры, чтобы хоть на мгновение быстрее выяснить, что здесь произошло. Чтобы понять, в каком направлении двигаться и как поступить.       Спешка… Она чаще вредит.       Покачав головой, сжимаю руки и направляюсь к брошенной машине.       В салоне пахнет женскими духами. Запах немного терпкий, совершенно не подходящий моей Роу, значит, это духи госпожи Ченг. Они заглушили все остальные запахи, но не стерли их. Я различил свежий запах мужского парфюма, аромат любимого шампуня Роу, резкий запах пота и старости. Мою супругу посадили у окна с обычным каленым стеклом. Память услужливо подкинула воспоминание того, как звонко и эффектно это стекло разлетается от пули. Тонкая затемненная пленка не защитит от осколков, позволяя посечь плоть, а снаряд легко войдет между удивленно расширенных карих глаз…       Обрываю мысль. Сейчас рано опасаться наемников: пока что мало кто знает, что семья Золдик стала чуть больше.       Закрываю дверь с громким хлопком.       Очевидцы событий наперебой делятся показаниями. Они рассказали о резкой остановке иномарки и побеге молодой девушки. Одна крайне впечатлительная женщина смогла достоверно описать всех участников происшествия. В убегающей девушке я без труда узнал свою Роу. Описания мужчин соответствовали Ченгу и его телохранителю, а плачущей женщиной в дорогом наряде явно была госпожа Ченг. Человек нездорового вида, держащийся за грудь — никто иной как Хи.       Они уже больше получаса бродят по чаще.       — Ты куда?       Отец естественно не оставил без внимания то, что я направился в лес.       — Ты будто не догадываешься, — ответ тих, но отец точно его расслышал.       В спину доносится хмык. Меня никто не останавливает.       

***

      Четыре часа двадцать три минуты.       Уже четыре часа двадцать три минуты моя жена бродит по чаще, а мы не можем её найти. Порой мне кажется, что издалека доносится её звонкий голос. Я поворачиваюсь на призрачный звук, надеясь заметить среди деревьев её силуэт, но вижу лишь деревья.       Сожгу всё.       Я глубоко вдыхаю. Ребра раздвигаются под давлением легких, но это не помогает разжать кулак, сдавивший ребра. Выдыхаю, оглядываюсь. Деревья, сумрак и мошкара. Насекомые не подлетают ко мне — опасаются покрова ауры, солнечный свет изредка прорывается средь густых крон. Вне леса ветер свободно гонит тучи и играет с травой, оживляя мир звуками и запахами, а здесь будто время остановилось.       Чаща Денторы опасна и обманчива. Роу об этом предупреждали, но она все равно решилась на побег по буреломам. Не верит, что я способен все исправить? Не может доверить мне свои проблемы и волнения? Что взбрело ей в голову?..       Ловлю себя на том, что вновь начинаю злиться. Но уже не на ситуацию, а на саму Роу. Это не правильно. Я годами наблюдаю за родителями и раз за разом вижу одно и то же: мама что-то делает, действуя на эмоциях, а отец потом подчищает. Моя Роу не устроила показательное сожжение своих неприятелей, она не перерезала горло главе мафиозного синдиката, ориентировки на неё не разлетелись по всему Сагельту. Мне повезло — моя девочка просто чего-то испугалась и сбежала.       Стандартный рингтон на телефоне перекрывает все остальные звуки. Рука метнулась в карман, в мыслях пустая надежда на то, что Роу уже нашлась — сегодня я уже обманывался так дважды.       Вард.       — Слушаю.       — Госпожа Роу в Коттедже дворецких, — быстрые слова помощника вкручиваются в мозг. Ненавистный кулак на ребрах разжимается, плечи опускаются, осанка больше не безупречна. Как-то слишком незаметно напряжение последних дней стало для меня опорой.       — Не отходи от неё ни на шаг, — я не пускаю в голос эмоции, но слова льются почти безумным потоком, выдавая мое состояние: — Если она куда-то идет — ты следуешь за ней. Если она в спальне — ты сидишь рядом и развлекаешь её. Если она в душе — ты сидишь под дверью и ждешь, когда она выйдет. Если она ест — ты следишь, чтобы она не подавилась. Ты понял?       — Понял, господин Иллуми.       Телефон трещит, но этот звук почти не слышен за барабанным стуком сердца. Быстро… как быстро Роу устроилась внутри меня и стала неотъемлемой частью.       — Как она? — вопрос задан так тихо, что Вард мог его и не расслышать. Повторить громче?.. Не могу. Даже смешно: у меня, Иллуми Золдика, бесчувственного ублюдка, ком в горле.       — Устала, — кратко ответил слуга. Расслышал все же. — Царапины, ссадины, испуг…       — Подробнее! — рявкнул я, неосознанно подражая отцу.       Окрик подействовал — Вард начал говорить.       После рассказа госпожи Сяо о планах своего возрастного жениха, мама ясно дала всем понять, что ни Хи, ни Ченг не покинут территорию семьи Золдик. Она потеряла покой: бродила по дому, плакала и проверяла оснащение пыточных, нетерпеливо ожидая дорогих гостей. Никто даже не попытался образумить — лишь выдавили обещание не трогать Ченга.       Решение о чете Ченг так и не было принято. Запрошенная за Роу сумма была больше той, которая пошла в оборот «Уголка», в чем отец смог углядеть благородство. Отец рассматривал Ченга не только как дельца — он видел в нем мужчину, отца, у которого украли единственную дочь, и не сбрасывал со счетов желание защитить семью любыми методами. Завышенный выкуп — не самое плохое решение для простого бизнесмена. С таким человеком глава семьи Золдик не отказался от ведения дел, превращая блаж и поспешность детей в крепкий союз. Однако и вариант, при котором решения Ченга продиктованы не более чем попыткой нажиться, Сильва Золдик не отринул. Разобраться с Ченгом он хотел сам, о чем сказал мне прямо. Я же хотел просто устроить для отца Роу несчастный случай, в котором никто не смог бы углядеть мою причастность.       Найти бы их в чаще — и мое желание исполнится.       — Госпожа Роу очень волнуется за госпожу Каллуто, — Вард заканчивал рассказ похождений Роу по лесу. — Госпожа Майа забрала её в Главную резиденцию.       Заболела голова.       Я видел теплое отношение Роу к Каллуто, но не смог бы предугадать, что именно из-за этого моя послушная и ласковая жена проявит инициативу и сбежит от родителей. Не представляю, как к этому относится: с одной стороны поступком Роу можно гордится — проявила смелость и долю смекалки, но с другой… С другой стороны моя дорогая жена заслужила хорошей порки. Хватило же ума бежать в чащу. Даже не верится, что Роу привязалась к Каллуто настолько сильно, что готова рискнуть своей жизнью.       Пришло понимание, что отец вновь догадался об этом раньше меня: еще на трассе, пока он опрашивал очевидцев, я чувствовал его довольство. Роу сама того не подозревая доказала главе преданность семье Золдик.       Семье, а не мне.       Будь она предана мне, она бы не покинула машину и смирно доехала до Восточной резиденции. Нет, не так — будь она предана мне, она бы даже не оказалась в этой ситуации. Она бы просто не пошла за отцом. Она бы осталась под моим контролем.       Кора дерева мнется под ладонью, пропарывает кожу, и я чисто рефлекторно успеваю одернуть руку, чтобы не оставить следов. Хорошо, что за отпечатки можно не беспокоиться — родители давно решили эту проблему с помощью кислоты и кляпа.       Я все больше ненавижу этот лес. Моей девочке вполне бы хватило простого брожения по чаще: наглотаться мушек и комаров, промочить ноги, замерзнуть. Игры в салки со смертью уже слишком.       — Тварь поймали?.. — спрашиваю я, прижимая ладонь к боку. В такие моменты начинаешь завидовать Фокуснику — заклеил рану нэн и ходишь довольный.       — Поймали, — хорошая новость, — Господину Сильве и госпоже Кикё пока не сообщали.       — И не сообщайте, — приказал я. — Заприте порождение нэн в подвалах Восточной резиденции и скажите, что поиски еще ведутся.       — Объявить ложную тревогу?       Доля ужаса в голосе Варда понятна: за ложную тревогу на территории семьи Золдик жестоко карают.       — Именно, — заодно и проверим, насколько мои люди верны лично мне.       — Будет сделано, господин.       Посмотрим.       — Так делайте!       Телефон чудом уцелел. Я засунул его в карман брюк и замер, чтобы не наделать глупостей. Отец еще в детстве наглядно показал мне, что ярость плохой спутник. Холодная голова и эмоции под надежным замком — вот секрет взвешенных решений. Однако, эта вспышка веский повод, чтобы задуматься: меня несет от мысли — мысли! — что моя жена немного пострадала, а что если случится что-то похуже?.. Что, если её по-настоящему похитят?       Место, в котором это произойдет, утонет в крови. И плевать на последствия.       Вдох. Выдох. Стоило в моей жизни появиться еще одной женщине и я сам себя учу дышать.       Губы дрогнули в улыбке. Я ни о чем не жалею.       Донесся далекий шелест уставших, шумных шагов. Я знал, что Роу дома, но надежда на то, что из чащи выйдет именно она, не покидала. Я вернул на лицо маску безразличия и пошел на звук.       Чуть позже стало понятно, что шаги мужские. Медленные, уставшие, неуклюжие. Тот, кто брел по чаще не привык к пешим прогулкам через заросли.       Я почти не удивился, когда увидел господина Ченга. Волнистые каштановые волосы, карий цвет глаз — это явно был он.       Вот и свиделись.       — Наконец-то! Хоть кто-то живой, — голос уставший, но не утративший твердость.       Он вышел на трупы о которых рассказала Роу?.. Или лес Денторы сегодня собрал большую жатву?       — Странное приветствие, господин Ченг. — я нахмурился от неприятной догадки. — Я брожу по лесу уже больше четырех часов и не встретил ни живых, ни мертвых. Моя жена расстроится, если кто-то не вернется домой.       Удивление на лице отца Роу быстро сменилось мрачным выражением. Он понял, кто перед ним, но ему требовалось подтверждение.       — Иллуми Золдик, — поклонился перед тестем, как это принято, — Не могу сказать, что знакомство с вами мне приятно.       Небольшая задержка в ответе. Ченг обдумывал свои слова.       — Взаимно, — Ченг не повышал голос и старался расправить плечи. Хорошее самообладание. Теперь понятно, кто научил Роу держать себя в руках. — Я для своей дочери хотел иной партии.       Старик Хи и его состояние. И ведь я в чем-то даже понимаю Ченга.       — Вы затянули поиски, — произнес он, не дождавшись моего ответа. — Пока вы прохлождались, маньяк убил мою жену и охранника.       Трупы те же. Уже радует.       Тремор рук, расширенные зрачки, нервное подрагивание уголка губ. Ченг в шоковом состоянии. Немного давления и он сорвется.       — Вы меня слышите? — он сжал руки в кулаки. Заметил, куда я посмотрел. Дожать, не дожать?.. Срыв передо мной станет для него особым оскорблением. — Кто-то убил мою жену и охранника!       — Убил?..       Наигранное удивление Ченг воспринимает за чистую монету.       — Убил! — шок сменился агрессией. — И надругался над телами!       Я на мгновение прикрыл глаза, начиная уставать. Эмоций много, а конкретики мало.       — Как? — спросил я и, видя непонимание Ченга, задал вопрос более конкретно: — Есть сотни способов надругаться над телами. Что именно вы имеете в виду?       Простые вопросы и показное безразличие действовали безотказно. Возможно, не будь Ченг сбит с толку, у меня бы не получилось так легко его расшатать. Просто стечение обстоятельств.       — Вы издеваетесь?! — возмущение и гнев вышли наружу лишь на секунду, лишь в одном выкрике. Он плотно сжал губы, прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Взял себя в руки. Таким самообладанием не каждый наемник обладает, а тут простой бизнесмен. — Это вы сделали? Вы сотворили с моей женой такое?       Интересный поворот.       — Что «такое»? — уточнил я, не пряча удивления.       — Мою жену выпотрошили в глубине леса, — злобная краска сошла с лица. — Мою дочь, возможно, тоже.       — Ваша дочь уже дома, — лучше бы он не упоминал её. Вернулось тихое бешенство, которое я не был в состоянии контролировать. Хотелось взять виновника бешенной гонки последних дней за шею и сдавить. Немного усилий и ни у кого кроме меня больше не будет влияния на Роу… Заманчиво, но несвоевременно. — В отношении Роу семья Золдик выполнила свои обязательства: отныне вы не имеете на нее никаких прав. И я не желаю, чтобы вы искали с ней встречи.       — Ты не можешь запретить мне видеться с дочерью, — Ченг будто забыл о своей жене. Он самоуверенно улыбнулся, стирая всю схожесть с Роу. У моей девочки пухлые губы и мягкая, нежная улыбка. Ироничный и высокомерный оскал отца она не унаследовала. — Она все еще моя.       — Твоя? — усмехнулся я, переходя с вежливого обращения на оскорбительно-панибратский. Надоело притворяться. Я сложил руки на груди, мечтая сжать их на чужой шее. Его счастье, что он еще нужен живым. — Забыл договор?.. Семье Ченг — деньги, мне — девушка. Все подписано и завизировано. Сделка совершена.       — Я подписал лишь соглашение о сумме выкупа, — Ченг побелел, — оговаривание условий и подписание брачного договора должно было совершиться сегодня.       — О каких условиях речь? — улыбка не удалась. Я чувствовал, что губы исказились в оскале. Держать себя в руках все тяжелее. — Деньги за Роу. Мою младшую сестру в жены старику. Услуги от семьи Золдик… Вы с Хи правда верили, что все будет так?       Ченг сжал челюсть до появления желвак.       Он верил в это.       Смех я и не подумал сдерживать.       — Услуги семьи Золдик — это жест извинения главы семьи за своеволие его наследника, — Ченг верил в то, что прав. Верил в то, что имеет право что-то требовать. — Ваш с Роу брак не был одобрен мной!       — И причем тут Хи? — прищурился я. — За брак с Роу я бы сам рассчитался с семьей Ченг, но ты решил, что это хорошая возможность урегулировать свои проблемы. Решил поиметь нас?..       Намеренная грубость действует лучше пощечины. Ченг нахмурился, оглянулся. Глухой лес, в котором уже лежат два трупа, и один из Золдиков рядом. Ему стало не по себе       — Госпожа Каллуто гарант безопасности, — голос Ченга сел. — Сильва согласился на все условия.       — И ты поверил слову наемника? — едкая улыбка сделала мое лицо еще мрачнее. — Брачный договор с Роу заключен, соглашение с вами подписано — этого вполне достаточно для урегулирования юридических вопросов. Все, что будет потребовано сверх — считается вымогательством.       Он понимает о чем я. Сжал губы, сглотнул, осунулся… Даже жаль его: еще утром Ченг был в предвкушении от удачной сделки, а сейчас потерял почти все. Деньги, что я перевел на его счет можно считать сдачей, по сравнению с тем, что он хотел получить.       — Дорожи жизнью, ведь сегодня она едва не прервалась, — сказал я напоследок. — Мы придем на прощание с госпожой Ченг, если Роу пожелает. Она пока не знает, какое несчастье произошло. Надеюсь, вы не станете винить её в побеге: все же никто не мог предположить, что на госпожу Ченг и сопровождающего её охранника нападут дикие звери.       Ченг через силу кивнул. Рвано кивнул, с надрывом, не поднимая глаз и головы.       Смотрю на него и понимаю, что неприятности еще будут. Он считает, что его обманули и оставили в дураках. Злится на меня, на моего отца и даже на Роу. Он не предполагает, что сегодня именно дочь его спасла. Стала косвенной виновницей в смерти матери, но его спасла.       Сейчас спасла.       Я развернулся и неспешно пошел в сторону поместья. Отойдя чуть дальше, скрылся среди деревьев и лишь потом перешел на скорость, доступную нэн-пользователям. Это… расслабляло. Внимание переключилось. Необходимость отслеживать пространство вокруг себя, чтобы банально не врезаться в дерево, оттеснило лишние мысли.       Ченгу повезло, что он не столкнулся с отцом. Сильва Золдик не смог бы молча снести тот факт, что взрослый мужчина — глава семьи — оставил тело своей убитой жены в лесу на растерзание зверью. Вышел сам, но бросил её. Не пошел по следам убийцы, не продолжил поиски дочери, не начал собирать народ — нет, он просто бродил по лесу, мечтая переложить всю ответственность за их поиски на других.       Резко останавливаюсь. В висках вибрирует. Мысли мечутся. Желание уничтожить Ченга так и не отпускало.       Глубоко вдыхаю хвойный запах, задерживаю дыхание и медленно выдыхаю. Голова слегка кружится. Хорошо, что я ушел раньше, чем утратил контроль.       

***

      Пока я добрался до Главной Резиденции, наступила ночь. Луна освещала закрытые врата и мини-армию, способную покорить небольшую страну. Осадное положение… Вард всë же поднял тревогу и отправил дворецких патрулировать территорию горы Кукуру, дистанционно руководя поисками нэн-порождения.       Даже немного жаль, что оно уже заперто в подвалах Восточной резиденции. Вард так старается… Такая верность должна быть поощрена повышением. Помогать мне дело опасное и нервное — совсем другое, приглядывать за Роу. Милая, доброжелательная, добрая — мечта, а не подопечная.       Вот он обрадуется.       Губы дрогнули в улыбке, стоило представить, как сообщу бывшему помощнику о том, что теперь он будет отвечать головой за безопасность моей жены.       Гото выступил из плотного ряда слуг. Подходя, мужчина сбился с шага, замртив ухмылку на моем лице. Растерялся, бедолага.       — В осадном положении больше нет нужды, — сказал я главному дворецкому.       Гото чуть опустил голову в жесте согласия, но я видел, что он не разделяет мое мнение. Пусть. Он не знает всей правды.       — Оставь усиленный патруль, но уменьши количество людей у Резиденций, — более четкое поручение немного успокоило Гото. — Не хочу, чтобы бабушка, мама и Роу чувствовали себя заложницами в собственном доме.       — Конечно, господин Иллуми. Я оставлю у Резиденций самых способных силовиков, — слуга поклонился. — Но госпожу Роу лучше не оставлять без сопровождения.       Последние слова Гото ударили по нервам, словно раскаленный прут по натянутым струнам: не то разорвали, не то закалили.       — Отцу ты тоже советы раздаешь? — нэн больше не ластилось послушной кошкой под кожей, не бежало ровно и мягко — она послушно выпустила когти и вцепилась в мужчину. Гото согнуло, как послушную марионетку. Какой глубокий поклон… как лестно. Жаль, что надо применить силу, чтобы вызвать уважение.       Я достал одну из булавок и поднес к беззащитно открытому затылку слуги.       — Знай свое место.       — Да, господин Иллуми, — прохрипел главный дворецкий. Разогнуться он не мог — да и не пытался, зная, что судорога не пройдет, пока я не этого не захочу.       — Поручений больше не будет, — произнес я, проходя мимо Гото.       Главный дворецкий рухнул на колени.       Повинуясь моей воле и желанию, нэн продолжила сжимать его виски и вгрызаться в мозг. Нечеловечески больно — по себе знаю, хотя даже по меркам нашей семьи наказание с применением нэн считалось слишком жестоким. Я мог бы ограничиться простым выговором, мог бы быть милосердным, но… не захотел. Да и нельзя так: добрый Золдик — мертвый Золдик. Истина, которая уже давно не требует доказательств.       Я на мгновение замер перед дверью в Главную резиденцию и, разогнав ауру по телу, положил ладони на холодный, безжизненный камень.       Обычно эта дверь вызывает трепет и страх у тех, кто её видит впервые. Я сотни раз наблюдал, как лица людей бледнеют, как в их глазах пропадает блеск и опускаются руки. В детстве я недоумевал: для меня дом всегда был твердыней и я не понимал их реакции. Став старше — понял. И уже испытывал к чужакам совсем иные чувства.       От Роу я ожидал того же. Я был готов увидеть подавленность и обреченность в её глазах, но девушка смотрела на творение неизвестных нам мастеров с восхищением. Щеки покраснели от холода, руки чуть подрагивали от желания сделать быстрый набросок — я помню все это, хотя и бросил лишь мимолетный взгляд на дрожащую от волнения девушку.       Сейчас она там, за дверью. Наверняка спит… Стоит открыть дверь и я наконец-то смогу убедиться, что она и правда в порядке.       Скрип и шорох пронеслись по предгорью Кукуру. Слуги за моей спиной замолкли, напряженно наблюдая за тем, как я в одиночку открываю дверь, которую закрывали четверо сильных нэн-пользователя. Оглянулся — так и есть: вытянутые лица, раскрытые рты… Восхищение смешалось со страхом, ведь в понимании многих такая сила не должна существовать. В этой ошарашенной толпе лишь Гото не выглядел идиотом.       Так и должно быть. Комментировать тут нечего.       Я оставил дверь открытой и вошел в Главную резиденцию. Темные коридоры спрятали меня в глубоких тенях. Газовое пламя уже погасили, позволив лунному свету спокойно гулять по редким открытым коридорам. Красиво, тихо и спокойно — как в склепе. Не все поймут такой домашний уют.       Боковым зрением заметил две фигуры и остановился. Отец и мама. Оба в легких хлопковых халатах не по сезону, оба с распущенными волосами, оба босы. Они медленно прогуливались по территории, взявшись за руки в полной тишине. Им не нужно говорить. Я знаю, что маме сейчас не по себе из-за Каллуто, а отец, как умеет, старается поддержать и успокоить её. И плевать им на тревогу — здесь они хозяева и самые страшные твари.       Сегодня я выставил себя невротиком и паникером перед ними, но главное, добился своего — из-за возни с Резиденцией они упустили из виду нэн-порождение.       Отвел взгляд, пока они не почувствовали мое внимание и более спешно продолжил путь.       Я понимал, что родители лишь на пару дней выведены из игры. Вскоре мне придется отдать тварь маме. Но даже этих пары дней хватит, чтобы выяснить то, что меня заинтересовало. Мама же пусть пока отвлечется и позаботится о Роу. Вроде, она привязалась к моей жене.       Синяя спальня.       Остался шаг. Сейчас я открою дверь, войду в спальню и наконец-то увижу жену мирно спящей в моей постели — и все будет так, как и должно быть. Но червячок сомнений все равно грызет.       Сглатываю и делаю шаг. Толкаю дверь. Вся злость и нервозность куда-то отступили, оставляя нечто более глубинное и волнительное.       В спальне ничего не изменилось: все так же, как при отце. Моей спальня стала по праву рождения, хотя её и надо было уступить Киллу как наследнику. Но я не захотел. Эта спальня символ того, что несмотря на решение главы семьи лидирующая позиция среди наследников принадлежит мне. Это знает отец. Это знаю я. Это знают братья и сестра.       Только моя жена о такой тонкости не догадывается. Она спокойно спит, спрятавшись под одеялом. Я видел только макушку и кончики каштановых волос. Недалеко от постели стоял стул, на котором развалился Вард.       — Оставь нас.       Помощник резко открыл глаза и плавно поднялся. Полумедативная дрема, которую он себе позволил, не повлияла на координацию и рефлексы — Вард бы услышал любой шорох, любой звук. Его осечку можно оправдать лишь тем, что я давно не позволяю себе такой небрежности.       — Да, господин, — ответ ожидаем и тих. Понимает, что не следует будить госпожу.       Я прошел в комнату, позволяя Варду беспрепятственно покинуть нас, и закрыл дверь. Щелчок на секунду заглушил дыхание Роу.       Я подошел и сел на край постели. Стул мне не понадобился — он слишком далеко от нее. Сидя на стуле, я не смог бы прикоснуться к её плечу и волосам, не смог бы убедится, что это не лесной мираж. Что в мою жизнь вернулся запах её шампуня и слишком громкие шаги. Что на моей кухне вновь будет заварен фруктовый чай, а в спальне вновь будут разбросаны грифель и блокноты. Что дома меня продолжат ждать.       Точно ли?..       Я осторожно стянул край одеяла и заглянул в лицо. Родное, расслабленное лицо. Выдох срывался с губ, глаза на мгновение закрылись — я до последнего опасался увидеть не её.       Роу поморщилась и спрятала нос под одеялом, словно котенок. Кожа бледна, губы потрескались, с припухших глаз все еще не сошла краснота. Натерпелась.       Я наклонился, легко целуя её в щеку. От моей девочки пахло терпкими лекарственными травами и горечью, как от мамы совсем недавно.       Я отстранился от Роу, не стараясь подавить воспоминание о проводах Каллуто.       На взлётную площадку пришли только мама и отец — и я. Но я не в счет, я только что прилетел.       — Я обязательно скоро приеду, — пообещала сестра маме. Девочка старалась держать лицо, но я все же видел, что она растеряна. Она не понимала, что происходит, и почему отец приказал ей срочно покинуть дом. — Передадите бабушке Майе и Роу, что я их очень люблю?       Мама всхлипнула и ссутулилась. Я видел как она быстро кивает и закрывает рот ладонью. В отличие от меня, мама не видит с какой силой отец сцепил руки за спиной.       — Бабушка Майя приболела, — отец врет. — Переживает за дедушку Маху.       Каллуто кивнула, хотя и знает, что бабушка Майя даже в молодости не переживала за своего мужа. Она, как истинная Золдик, выбрала себе такого спутника жизни, который выживет в любом случае.       — Понимаю, — сестра опустила голову, пряча глаза. Жест, который она подхватила от Роу. — Я пойду.       Мама замерла. Я не вижу её лица, но хорошо могу представить, как её глаза становятся стеклянными и пустыми.       — Да, тебя ждут, — отец приобнял маму за талию и указал Каллуто на дирижабль.       Слуги заканчивали дозаправку, чтобы топлива хватило для долгого перелета до Йорбии. Там, в Йоршинге, Каллуто встретит Пакунода и отведет её к лидеру их команды. Труппа Теней согласилась взять несовершеннолетнюю наемницу под свое крыло и обучить её в рамках старых договоренностей между семьей Золдик и Метеором.       За тем, как Каллуто поднималась по трапу и скрылась в дирижабле, наблюдали лишь мы трое.       — Нет…       Мама не выдержала. Я замечаю, как она пытается сделать шаг следом за дочерью, качая головой.       — Нет!       Каллуто не слышит, но наверняка видит, как мама старается освободится от рук мужа и побежать к дирижаблю. Со взлетной площадки я свободно различал фигуру сестры, прислонившей ладошки к панорамному окну.       — Подожди! Мы придумаем что-то другое! Это же такая глупость — ей нет нужды уезжать из дома!       Ветер и гул дирижабля заглушал звуки, но я все равно слышал крики мамы. Провожая меня на годичное обучение на Небесную Арену, она так не кричала. И Килла она отпустила спокойнее…       — Ты знаешь, что необходимость в её отъезде есть, — отец говорил тихо, только для мамы, но я все отлично слышал. Я видел, как бережно он её обнимал, как позволял ей стучать кулаками по своей спине, как зарывался лицом в черные распущенные волосы.       — Ты просто воспользовался моментом! — продолжала кричать мама. — Хи и Ченг не те люди, которые отбирают у меня дочь — они просто трупы! Это все по твоему приказу!       Я не стал оставаться дольше. Поднял сумку и ушел, оставив родителей наедине. Я был согласен с мамой. Не Хи и Ченг решили судьбу Каллуто, а глава семьи. Это Сильва Золдик решил, что младшей дочери пора двигаться дальше. Это Сильва Золдик опасался, что его жена слишком сильно привяжется к дочери, и воспользовался ситуацией по-своему.       Низко, конечно, но я его понимал и полностью поддерживал его решение — мама никогда бы не отпустила Каллуто по своей воле.       Взгляд вернулся к Роу.       Надеюсь, у нас не родится дочь. Как показала практика, отпустить сына проще. Я не был уверен, что смогу молча стоять, пока моя девочка сереет от горя и столбенеет от боли. Да я и не хочу, чтобы у меня появилась дочь — меня устраивает, что в моей жизни больше не будет женщин. Бабушки, матери, двух сестер и жены вполне достаточно, чтобы поседеть раньше времени.       Роу тяжело вздохнула и все же раскуталась. Движение резкое, импульсное — я не успел отстраниться, из-за чего жена ударилась о мою руку.       — Что?.. — взгляд испуганный. Она заметалась, не сразу понимая, где находится.       — Тшш, — я успел перехватить её руки и остановить. Сложилось впечатление, что она готова выскочить из постели и побежать куда-то, не глядя. В карих глазах напротив застыла животная паника, от которой внутри все застыло. — Ты дома…       Слова сорвались с губ, но я уже не знал, что она считает домом. Может с родителями ей было лучше, раз она столь безропотно пошла за отцом?..       Взгляд Роу изменился. Карий цвет стал более чистым и светлым, появилась осмысленность. Похоже, причина её страха не я.       — Иллуми!       Жена обняла крепко, уткнулась в плечо, а я только и успел осознать, что она плачет. Болит что-то? Плохой сон? Или это из-за госпожи Ченг?.. Мне надо что-то сказать? Или достаточно просто её обнимать?..       Я нахмурился, так и не определившись, как поступить, и крепко прижал жену к себе.       — Я думала, что не дойду! — всхлипы. Что же ты делаешь?.. Я же не знаю, как тебе помочь. Я не понимаю, как тебя успокоить. — Я едва нашла реку! И комары, и холод, и… И…       Её слова отрывисты. Они перемешаны со слезами и страхами, они нелогичны и сумбурны, они не складываются в рассказ. Я с трудом понял главное: она заблудилась в лесу, испугалась, хотела домой. Хотела ко мне. Её дом рядом со мной.       Внутри будто что-то лопнуло.       — Я тебя слишком долго искал.       И я слишком многое вложил в эту короткую фразу. Сожаление смешалось с радостью, печаль со злостью, но Роу этого даже не заметила.       — Это я виновата! — она слышала только себя и спешила раскаяться. — Это я ушла от охраны, я села в машину, я сбежала в лес! Из-за меня Каллуто покинула дом, а мама и господин Яо убиты!       Я уже много раз слышал такую истерику в исполнении мамы.       Я отстранил её резче, чем хотел. Роу ранее не видела грубости от меня и оттого испуганно замолкла. Глаза красные, карий цвет стал болотно-грязным, но все равно оставался красивым. Любовь делает из нас идиотов — ведь даже такая зареванная она казалась мне прекрасной.       — Ты ни в чем не виновата.       На самом деле виновата, но об этом мы обязательно поговорим позже. Сейчас надо, чтобы она успокоилась.       — Продолжение обучения Каллуто — это решение отца. Поверь, ей ничто не угрожало.       — Но господин Хи сказал!..       — Он мог говорить все что угодно, — оборвал я её, — В нашей семье не принято отдавать своих женщин.       Глаза Роу вновь заблестели. Я мог бы многое сказать ей. Я мог бы показать ей пыточную, которую мама приготовила для Гино Хи, я мог бы объяснить ей детали несчастного случая, в котором бы погибли её родители и водитель. Сегодня я бы рассказал ей все, если бы был хоть маленький шанс того, что правда её успокоит.       Но я уверен в обратном. Узнай Роу все это — она возненавидит и меня, и моих родителей.       — То есть ты меня никогда не бросишь?       Что у нее в голове?..       — Наш брачный контракт не предполагает развода, — нахмурился я. — Мы можем стать свободными только в статусе вдовцов.       Роу недовольно поджала губы и чуть отстранилась. Вытерла одеялом слезы с щек и зашипела, задев царапину на щеке. Царапина ровная, не от ветки. Откуда такая?..       — Мне надо начать более углубленное изучение ауры, — слова четкие, из голоса пропали плаксивые ноты. — Иначе, видят Предки, ты станешь вдовцом раньше срока.       Какие неожиданные выводы… Улыбка сама собой появилась на губах.       — Это не панацея, — ответил я, ожидая дальнейшего.       Роу поджала губы и опустила взгляд, но почти сразу опять посмотрела мне в глаза.       — Мне надо познакомится со штатом.       Взгляд Роу ясный, упрямый, слезы высохли. Хорошо, но мало.       — И этого недостаточно.       Она сглотнула и глубоко вздохнула. Нервничает, борется с собой — это видно по тому, как она облизывает губы и как отводит взгляд. Она знает, что я хочу от неё услышать.       — И мне надо понять, чем занимается наша семья. Я должна стать сильнее, чтобы соответствовать тебе.       — Ты должна стать сильнее, чтобы помочь мне, — поправил я её и наклонился ближе.       Привычный запах шампуня смешался с горьким запахом трав, но даже так он оставался приятным и желанным. Я едва ощутимо коснулся носом её шеи и шумно вдохнул.       Замерла. Даже дышать перестала. Как же мне этого не хватало…       — Не слышу ответа, — в голосе строгость, хотя у самого внутренности сводит от того, как сильно хочется вновь прижать её к себе.       — Да-да, — лепечет. Голос сиплый, сдавленный.       Касаюсь губами напряженного горла. Целую нежно и мягко, позволяя ей расслабиться, хотя и хочется укусить побольнее. Хочется запустить пальцы в пушистые волосы и сжать так, чтобы она морщилась от боли, хочется сорвать с неё ночную сорочку, оставляя тканью красноватые следы на нежной коже… но рано. Пока рано.       В моих руках она мягкая, плавная, гибкая. Она тянется ко мне с желанием забыться и ожидает, что все будет как обычно. Что ж… она и права, и неправа одновременно.       Сегодня я буду сжимать её шею, чтобы почувствовать, как пульс пляшет на моей ладони. Я заломлю её руки и заставлю сильнее прогнуться в пояснице. Я сильнее необходимого буду сжимать её бедра, чтобы потом наслаждаться видом желтоватых следов от пальцев. Я заставлю её забыться, отвлеку её и покажу, что удовольствие имеет много граней.       Наутро она будет краснеть и прятать взгляд, ведь так я её еще не брал.       Но то утром.       Сейчас мир сузился до её обветренных губ и набата в голове: Вскоре я стану для нее всем.