ты знаешь, я...

      А нужно ли это всё?       Эта мысль преследовала её уже очень давно. Наверное, когда она смогла сбежать из Америки, что-то внутри неё надломилось. Тогда она долго не подпускала к себе никого, не хотела, чтобы рядом был кто-то, в кого она сможет влюбиться, кто-то, кто вновь сделает больно. От воспоминаний об этом времени промурашило, и Юля сильнее закуталась в плед, которым мама заботливо укрыла её, когда заметила спящую в гамаке во дворе дочь.       Потом Юля встретила Сашу. Красивый, добрый, умный – словно её мечта, её идеал. Она боялась, но в какой-то момент не смогла не реагировать на его внимание к ней. Они присматривались друг к другу, подходили всё ближе и ближе, и уже тогда Юля начала понимать, что чувства к нему растут. Когда он потерял близкого человека, он как никогда нуждался в ней, и она отдала ему всю свою любовь и заботу. Она помогла ему справиться, а он потом часто говорил, что Юля значит для него намного больше, чем может казаться. Она знала, что для Саши такие слова – это не пустой звук. Он уж точно не станет разбрасываться этим просто для того, чтобы привлечь её к себе.       Паршута улыбнулась. Эти воспоминания отложились внутри неё как одни из самых счастливых. Она любила и была любимой. Несмотря на все страхи, она смогла вновь полюбить и вновь подпустить к себе мужчину ближе, чем на расстояние вытянутой руки – на тот момент только лишь папа не входил в этот список, но вскоре они стали больше общаться с некогда близким другом с фабричных времён, и людей в списке «допустимых» стало двое.       – Может, пойдёшь в дом? – она вздрогнула от неожиданности и повернула голову. Рядом стоял папа с сигаретой в руках, и от этой картины Юля быстро расслабилась – всё как в детстве.       – Мне и тут хорошо, – она вновь устремила взгляд куда-то вперёд и просто вдыхала запах сигаретного дыма.       – О чём задумалась? – мужчина подошёл ближе и по-отцовски положил ладонь на её голову, слегка растрепав волосы. Юля всегда любила, когда он так делал.       – О счастье, – всего одно слово привлекло его внимание к дочери ещё больше.       – Что-то случилось?       – Па, всё хорошо. Прости, что заставила переживать, – она положила свою руку поверх его ладони и слегка сжала.       – Ты всегда ходишь где-то по краю. Знаешь, Юль, мне кажется, что... Тебе стоит посмотреть чуть глубже, – мужчина докурил и бросил сигарету в рядом стоящую пепельницу.       – Что ты имеешь в виду? – девушка подняла голову и посмотрела на отца серьёзнее.       – Мы с твоей мамой далеко не сразу сошлись, – он переложил свою ладонь на плечо Юли и отвёл взгляд, вытаскивая наружу давние воспоминания. – Мы жили в одном дворе, когда мне было лет двенадцать, а ей всего восемь. «Она ещё мелкая совсем», – я как сейчас помню, что говорил это, – мужчина по-доброму усмехнулся. – Потом судьба нас развела. Мы встретились вновь, когда мне было около двадцати пяти. Мы после этого общались с ней, наверное, около года прежде чем поняли, что мы друг для друга намного больше, чем друзья, – Юля почувствовала, как его пальцы немного сжались на её плече. – Я долго не мог подступиться – всё переживал да боялся реакции. А потом сорвало, и спустя всего несколько месяцев она вышла за меня.       Он улыбнулся и закончил свой рассказ, вновь опустив взгляд на дочь. Паршута видела, как горели его глаза от этих воспоминаний. Совсем недавно и её глаза точно так же горели от счастья.       – Отпусти прошлое, как бы ни было больно. Тебе нужно внимательнее посмотреть вокруг, и ты поймёшь, что рядом всегда есть те, кому ты дорога.       Мужчина наклонился и оставил поцелуй на лбу дочери. Когда он ушёл, Юля вновь задумалась.       Те, кому она дорога?       Разве она не была дорога Саше?       Определённо была важна и дорога, как и он для неё. Они любили друг друга. Просто в какой-то момент резко напало понимание того, что они не родные души. Они совпадали во многом, но не в самом главном.       Юле было больно отпускать свою любовь. Несмотря на слова своей же песни, которую она написала намного позже, Юля поняла, что отпускать всегда больно. Для неё точно.       Они разошлись мирно, с обоюдным согласием, несмотря на то, что внутри Юли всё рвалось на куски. Она не знала, как собрать себя обратно после такого. Она чувствовала себя потерянной...       Ровно до того момента, как они пересеклись вновь. Она до сих пор помнит, как поймала его взгляд среди толпы людей. Поймала и не смогла отпустить, а он, вероятно, почувствовал то же самое. Уже этой же ночью Юля была в его квартире. Утром она была в его кровати с накинутым на голое тело пледом. Днём она уезжала от него, получив долгий поцелуй. Всё казалось настолько нужным и правильным, что ей не хотелось видеть самого главного, не хотелось вспоминать то, из-за чего они расстались в первый раз.       Всего через пару месяцев их возобновлённых отношений всё повторилось, но Юля не чувствовала себя настолько разбитой. Наверное, потому, что просто не успела собраться вновь.       Те, кому она дорога?       Разве она не была дорога Игорю?       Юля в этом уже сомневалась. Она до сих пор не понимала, почему спустя почти три года отношений он поступил так подло по отношению к ней. Почему так болезненно для неё разорвал все связи, втоптал в грязь её и её любовь? Ей казалось это чем-то немыслимым.       Ей тяжело было слушать эти голосовые от него.

      в двух голосовых мир перевернул...

      Получается, даже этой песней Юля спрогнозировала свою боль? Она усмехнулась: слишком уж много совпадений.       Она помнит каждое его слово. Она никогда после первого раза не переслушивала его сообщения, потому что в тот момент рука сама потянулась и удалила их чат. Наверное, так было правильно. Несмотря на это, его слова отпечатались в её памяти. На этот раз она точно упала в какую-то бездну.

в эту любовь, как в бездну,

в это море-неизвестность

я с крутого волнореза...

      Слова песни, которую они однажды написали вместе с папой, описывали её состояние сейчас как никогда лучше.       «ты всегда ходишь где-то по краю...»       Наверное, так и есть. Теперь ей кажется, что она всегда ходила где-то по краю своей судьбы. Каждый раз она падала, потому что не за что было держаться. Не за кого.       Никто ни разу не протянул ей руку. Она не чувствовала той самой опоры и поддержки, того, кто не даст ей упасть и погрузиться в пучину отчаяния.       У неё не было ни-ко-го. И, видимо, никогда.       «...что мы друг для друга намного больше, чем друзья...»       Нет. Ей всегда тянули руку. Всегда это был лишь один человек.       Он всегда был рядом – если не физически, то духовно. Он всегда ждал её. Он всегда слушал её и помогал во всём, если ей требовалась помощь. Он всегда давал понять, что она может на него положиться, если захочет. Он всегда протягивал ей руку. Он всегда был её опорой и поддержкой.       Он всегда был у неё.       «тебе нужно посмотреть вокруг, и ты поймёшь, что рядом всегда есть те, кому ты дорога...»       Он тот самый человек, которому она дорога уже очень много лет. Даже в тот момент затишья в их общении, которое она перенесла очень тяжело и болезненно, она была ему дорога – как и он ей.       Наверное, не было тех людей, с которыми она дружила столько лет. Наверное, в её жизни именно он тот самый важный человек после родителей. Только ему она могла доверить абсолютно всё. Только он был её спасательным кругом: когда ей было тяжело, у них родился первый дуэт по её же уговорам. В следующий раз, когда ей было тяжело, она свалилась на него как гром среди ясного неба после того, как в телевизоре случайно услышала «Марк Тишман» и, несмотря на догадки, не поверила своим ушам и глазам. Тогда она позвонила ему, и они впервые поговорили после долгого молчания. Юля молча лила слёзы ночью от понимания того, что ей так сильно его не хватало.       Бесконечные съёмки важного для них проекта ещё больше сблизили их: теперь сотни поклонников забили все соцсети словами о том, что они пара и просто шифруются. В какой-то момент им надоело это, и они просто решили оставлять личное за пределами камер и своих профилей.       Они вместе писали песни, они спорили друг с другом, но по-дружески: каждый из этого спора выходил с улыбкой на лице. Их общение было свежим воздухом для обоих.       Он тоже доверял ей всё. За несколько месяцев до её болезненного расставания ровно такое же душераздирающее произошло и с ним. Они много разговаривали: их общение и правда, как сказал Марк на одном из её недавних концертов, скачет от смеха до слёз.       Они будто находили спасение друг в друге.       Он всегда стоял на краю, а она всегда ходила где-то там рядом, но в упор не замечала его.       «тебе стоит посмотреть чуть глубже...»       Вот, что имел в виду папа: знал свою дочь от и до. Он знал каждого близкого для неё человека, он видел намного больше, чем она сама. На глазах выступили слёзы. У неё самые лучшие на свете родители.       Юля взяла телефон. На экране уже очень давно стояло их фото. С самого первого дуэтного концерта – та самая фотография, где они держат друг друга за руки. Эти красные нити на запястьях всегда связывали их. Они будто говорили ей, что, если эту нить не отпускать, она не упадёт за край. Она удержится за него.       Паршута разблокировала экран и зашла в контакты, где его номер всегда был сверху, самым первым – даже выше номеров родителей. Она улыбнулась и почувствовала, что по щеке всё-таки скатилась одинокая слеза – кажется, наружу начало выходить её счастье, откуда-то из глубины.       Юля набрала его номер и только после трёх гудков заметила, что на улице уже было достаточно поздно: он, наверное, отдыхает после долгих съёмок. Но вопреки её мыслям он быстро ответил на звонок.       – Привет.       – Что-то случилось? – она услышала, как он прохрипел эти слова, и поняла, что всё-таки разбудила его.       – Почему ты так решил? – Паршута смотрела на звёзды, но далеко не всё было видно. Небо затягивало тучами.       – Ты никогда не начинала разговор со слова «привет», – Юля посмеялась. Они настолько привыкли друг к другу, что выучили всё. Каждый знал, что сделает или скажет другой. Они, даже находясь на расстоянии, словно видели, что происходит с другим. Только сейчас Паршута в порыве желания не увидела, что ему не стоило звонить.       – Прости, я тебя разбудила.       – Всё нормально. Ты же знаешь, я всегда готов с тобой поговорить, – она улыбнулась. – Тем более, ты сейчас далеко. Мне тебя не хватает тут.       – И мне тебя, – она сжимала свободной рукой плед. Почему-то волновалась. Наверное, потому, что совсем недавно осознала, насколько сильно ей не хватает его. Насколько сильно она хочет, чтобы он всегда был в её жизни. – Хочешь, я завтра приеду?       – Ты же только позавчера улетела. Побудь с родителями, они уже долго скучают по тебе.       – Не хочешь, значит, больше меня видеть, да? – она в шутку нахмурилась, но смех сдержать всё же не смогла. А с неба начали падать первые капли.       – Юль, ну, у тебя явно провалы в памяти, я ж тебе минуту назад сказал обратное.       Их подколы про возраст и память появились уже очень давно, и каждый не уставал говорить об этом в любой удобной – а иногда и неудобной – ситуации. Юля вновь рассмеялась и поняла, что после того, как услышала его голос, вся тяжесть, которая была на душе, куда-то исчезла.       А дождь усиливался.       – Марк, – ей хотелось сейчас же выпалить свои мысли. Сказать, что она вдруг внезапно осознала, насколько он важен для неё. Но её остановило то, что это осознание настигло её всего несколько минут назад. И страх вступать в новые отношения. Она подождёт ещё немного, а потом расскажет ему всё.       – Юль, ты зависла? – она даже не сразу поняла, что он обращается к ней. Но, когда она выбралась из своих мыслей, почувствовала, что дождь очень быстро превращается в ливень. – У вас там дождь, что ли? – видимо, Марк это тоже услышал.       – Немного, да.       – «Немного»? Так «немного», что слышно через телефон? Я надеюсь, ты сейчас в доме и просто сидишь рядом с окном.       – Ну, как сказать... – она поняла, что спастись от ливня уже не успеет, и можно даже не спешить.       – Вот что ты за человек? – в его голосе сквозили нотки разозлённого, но беспокоящегося родителя – как всегда было, когда Паршута вытворяла что-то не совсем разумное и соответствующее своему возрасту. – Иди в дом, заболеешь же.       – Да уже и не к чему, – ливень прошёл так же внезапно, как начался, но Юля уже промокла до нитки. Даже холодный мокрый плед с себя не стала убирать, хоть и знала, что сейчас замёрзнет. Но этот дождь будто смыл с неё всё то, о чём она переживала всего полчаса назад.       – Нет, Юль, есть, к чему. Ты опять хочешь слечь с полным набором болезней? – теперь его голос стал будто обречённым. Сейчас Юля чувствовала его заботу в разы сильнее, чем раньше, и от этого на лице отразилась улыбка, полная счастья. – Вот чего ты там улыбаешься? – Паршута даже нисколько не удивилась тому, что он понял это. – Ты учти, что я к тебе не приеду.       – Даже несмотря на то, что скучаешь?       – Даже несмотря на то, что скучаю.       Теперь они оба молчали. Она слышала его дыхание, и этот звук был самым приятным для неё. Никто из них не прерывал это молчание, пока Юля не осознала, что время уже почти перевалило за полночь.       – Прости, я совсем не дала тебе поспать.       – Да, мне завтра опять на съёмки, и спать осталось... Ого, чуть меньше восьми часов. Да мы ещё можем болтать с тобой, – он улыбнулся. Этим он мог бы вызвать улыбку и у неё, но только вот она не сходила с лица Юли всё то время, что они разговаривают. – Но мы не будем этого делать, потому что тебе нужно отдохнуть.       – Ну, мне, в отличие от тебя, не нужно никуда вставать рано утром, поэтому...       – Вот именно. Ты уехала, чтобы отдохнуть от этой суеты. Мне очень не хочется это признавать, но ты сама понимаешь, что, как только вернёшься, сон длиной в шесть часов будет роскошью, – Юля вздохнула, и Марк одновременно с ней сделал то же самое. – Пожалуйста, иди грейся и спи. Ты ни в коем случае не должна заболеть.       – Потому что ты ко мне не приедешь? – она вновь улыбнулась и почувствовала, что начали уставать мышцы лица.       – Если ты хочешь услышать «я к тебе не приеду», то я тебя удивлю и скажу, что позвоню твоей маме, чтобы она прочитала тебе лекцию, а потом приеду и тебе не поздоровится.       Теперь Юля расхохоталась от души. Такой Марк – заботливый, чуткий и любящий – всегда радовал её и грел сердце.       – Я буду ждать тебя.       – Ага. Жди-жди. Посмотришь потом, что зря ждала.       – Никогда не зря.       Они вновь вместе замолчали, но Юля быстро поняла, что уже и правда пора выбираться из холодного пледа, принять горячий душ и отправиться спать. И дать поспать Марку.       – Я люблю тебя, – казалось бы, всего три слова, которые они говорили друг другу бесчисленное количество раз. Но сейчас они заставили участиться её пульс и перевернули всё внутри.       – И я тебя люблю.       Наверное, она себя накручивает. Наверное, она просто придумала это всё сама, но она услышала эти слова с тем же смыслом, который вкладывала в них сейчас.       Юля заснула только под утро. Она чувствовала, как её душа стала чистой и лёгкой. После всего того, что она перенесла, она нашла то, что смогло помочь ей. Счастье будто само протянуло ей руки, стоило только взглянуть поглубже, как и говорил ей папа. Она наконец-таки, после своих хождений по краю, нашла его.       Марк на этом краю стал её маяком.

не гаси огней,

ты знаешь,

я

тебя

люблю...

      Где-то за сотни километров от неё, в Москве, которая уже почти встречала рассвет, с такими же мыслями засыпал её любимый человек.