Действуй

Время шло и единственным спасением Максима в приюте стали встречи с Сергеем Антоновичем. Тарасенко видел то, как подросток к нему тянется, и потому стал приходить в свободное от работы время, чтобы просто пообщаться с Бесовым. Вова (самый старший из задирающей Максима группы парней) в это время ничего не предпринимал, однако его взгляды, направленные на Бесова в компании инспектора, говорили о том, что это лишь затишье перед бурей. Ему не нравился этот странный союз. Максим мог испортить ему жизнь всего парой слов. Если он расскажет обо всём, что происходило в стенах приюта и, в частности, чем занимался Вова – им всем попадет. Причем серьёзно так. Как бы на учёт не попасть. Единственный выход, который видел Флипенко – отбить желание Бесова что-либо рассказывать Тарасенко. Причем буквально. Да, метод рискованный, но альтернативу Вова попросту не видел. Пора было действовать. *** Максим почувствовал неладное, когда над ним повисла большая тень. Подняв голову, он встретился взглядом с Вовой. В голове пронеслась одна мысль: это конец. Флипенко ухмыльнулся, хватая Бесова за руку и резким движением поднимая с земли. Он не успел собраться с мыслями, как последовал удар в живот. Упасть ему не дала до сих пор держащая его рука Вовы. - Ты с мусорами закентился? – Вова поставил Максима на ноги, дёрнув за руку. Бесов попытался вырваться, но другие парни не дали ему этого сделать, удерживая за плечи и свободную руку. - Не твое собачье дело! – Это было ошибкой. Вслед за словами Максиму прилетел удар в нос, и подросток почувствовал, как кровь течет в глотку. Воздуха стало не хватать и Бесов начал хрипеть, пытаясь сделать хоть один полноценный вдох, при этом не захлебнувшись кровью. - Чё-нибудь ему вякнешь, и одним сломанным носом не отделаешься. - Вова отпустил руку и Максим повалился на землю. Запал адреналина пропал, и переносица теперь отдавала адской болью. Кровь лилась на траву, как вода и Бесов испугался, когда картинка перед глазами начала плыть. Все инстинкты говорили вставать и бежать. И он встал. Воспитатели сейчас были заняты разговором с пришедшими людьми, и потому сбежать через небольшую щель в заборе не составило никакого труда. Максим бежал, зажимая нос рукой. Взгляд всё еще был затуманен и Бесов не особо ориентировался в том, куда он двигается. Ноги сами несли его по привычному маршруту. *** Серёжа пил кофе на балконе, когда увидел приближающуюся маленькую фигурку на другой стороне двора. Кружка была отставлена в сторону, когда Тарасенко понял, что эта самая фигурка – Максим. Быстро обувшись, Серёжа сбежал вниз по лестнице. Он успел вовремя. Только дверь подъезда открылась, как Максим повалился на Тарасенко. - Извини. – Футболка у ворота пропиталась кровью. Серёжа прижал подростка к себе. - Да за что же ты извиняешься? – Тарасенко гладил младшего по спине, не отпуская. Он чувствовал, как его собственная футболка пропитывается чем-то теплым. Толи это были слёзы, толи кровь – мужчине было плевать. Важнее было то, что его ребенок пострадал. И он возможно догадывался, кто в этом виноват. - Идти можешь? Голова не кружится? – Максим слегка покачал головой и Серёжа, закинув руку ребёнка к себе на плечо, завел его в подъезд. Нужно было понять, насколько сильно пострадал нос Максима. Тарасенко был безмерно благодарен Паше за то, что тот заставил его заиметь базовую аптечку дома. Когда вся кровь была смыта с лица и рук Максима Серёжа принялся осматривать его нос. Судя по сильнейшей боли и явному смещению - он все-таки был сломан. Мужчина вздохнул. Надо идти в больницу, иначе начнется заражение, воспаление и всё в этом духе. За всё это время Максим ни разу не посмотрел в лицо Серёже. Ему было стыдно. Стыдно за побег, за то, что потревожил старшего.Он опять заставил Серёжу переживать. Бесов хотел было шмыгнуть, но нос болел, а во рту всё ещё отдавало металлом. -Это был Вова. -А? – Серёжа вернулся от размышлений о больнице в реальность и посмотрел на Максима. – Что за Вова? - Вова – самый старший из воспитанников приюта. Это был он. Всё время. Каждый раз. Я ни в чём не виноват, Сергей Антонович. И в прошлый раз я сбежал из-за него. Он постоянно сваливал вину на меня! – Бесов разошёлся не на шутку. Всё, что копилось в подростке годами, вылилось в мгновение. Ему было плевать на угрозы Вовы. Плевать на воспитателей. Плевать на всё и всех. Кроме Серёжи. Потому что Серёжа с самой первой встречи был другим. Беспокойство, смешанное с толикой заботы о, на тот момент еще чужом, ребёнке. Тарасенко был исключением из всех существующих в мире Максима правил и устоев. -.. А сегодня он угрожал мне и разбил нос. Серёжа – можно же так, да? –, я не хочу возвращаться обратно. Я не знаю, что он может сделать. – Пауза. – Мне страшно. В этот момент Серёжа понял, что за Максима готов и в огонь, и в воду. Тарасенко понял, насколько этот ребёнок стал для него близок за время, проведенное вместе. Он не просто привязался. Максим стал его смыслом жизни. Серёжа внутренне усмехнулся, вспоминая фразу «дети – цветы жизни». Вот как в жизни случается. А ведь он был уверен, что не заведёт семью и, тем более, ребенка. Серёжа вновь прижал Максима к себе. Ну, он уже принял решение, осталось узнать, что думает Бесов по этому поводу. -Я знаю, что делать. – Мужчина поймал заинтересованный взгляд ребёнка и улыбнулся. – Это всё, безусловно, с твоего согласия. Итак… Ты бы хотел жить со мной? – Тарасенко замер, в ожидании ответа. Ему нравилось наблюдать за реакцией подростка: удивление на лице сменилось неверием, а потом, когда Максим полностью осознал всё сказанное, широкой улыбкой во все тридцать два. -Да, да. Да! Тысячу раз да! – Максим даже забыл о боли. До сих пор не верилось в то, что происходящее – чистая правда. На глазах выступили слёзы, но подросток быстро их смахнул, заключая новоиспеченного (хоть и не официально) родителя в крепкие объятия.