Часть 1

Война – это не просто грохот орудий и крики умирающих. Это симфония разрушения, где каждая нота – вопль отчаяния, а дирижер – сама смерть, безжалостно взмахивающая костлявой рукой. Это танец на костях, в котором невинные падают, словно скошенные цветы, а победители, опьяненные мнимым триумфом, не видят, как их души обугливаются в пламени сражений. Война – это зеркало, отражающее как самые гнусные пороки, так и самые светлые добродетели человеческой натуры. В ее адском горниле куются герои, готовые отдать жизнь за други своя, но рядом всегда найдутся и те, кто предает, мародерствует и убивает, пользуясь вседозволенностью, что рождается в хаосе. После себя война оставляет лишь выжженную землю, безмолвные руины и кровоточащие раны в сердцах тех, кто потерял близких. Она калечит судьбы, словно безжалостный скульптор, разрушает семьи до основания и сеет семена ненависти, из которых прорастают новые, еще более кровопролитные конфликты. Корабли Сяньчжоу рухнули в бездну, словно снопы пшеницы, срезанные косой безжалостной судьбы. Семь титанов, гордо бороздивших звездный океан, пали жертвой безумной ярости адептов Санктус Медикус. Лучшие генералы, цвет и гордость флота, не смогли сдержать сокрушительный натиск, унося с собой в небытие жизни тех, кого поклялись оберегать. Лишь Лофу, подобно неприступной скале, возвышающейся над бушующим морем, выстоял против шторма безумия. Прозорливость Цзин Юаня, прославленного генерала, предвидевшего надвигающуюся тьму, сотворила чудо. Жители, воины, даже хитрый лисий народ – все были готовы к отражению удара. Но и самая неприступная твердыня не вечна под безжалостным градом судьбы. После падения кораблей немногие выжившие нашли спасение на Лофу, превратив его в последний бастион надежды, отчаянно сдерживающий яростный натиск мерзостей Изобилия. Среди беженцев затерялась Юньли, в глазах которой плескалась бездонная скорбь. Годы скитаний и нескончаемых битв выковали из нее стальную воительницу, но даже ей не удалось уберечь самое дорогое. Дедушка… Он остался там, позади, на окровавленном, истерзанном корабле Чжумина, где его кровь навеки смешалась с расплавленным металлом обшивки. Воспоминание об этой утрате жгло ее сердце, словно клеймо раскаленным железом. Юньли судорожно сжала эфес меча, направляя всю свою боль и испепеляющую ярость в каждый удар, обрушивая смертоносный вихрь стали на гнусных порождений Изобилия. "О, если бы генерал Цзин Юань был жив… или дедушка… Они бы нашли выход," – эта мысль, словно зазубренный осколок, впивалась в самое сердце Юньли, пока она взирала на поверженных чудовищ, чьи души она отправляла в бездну небытия. Бывший генерал Цзинь Юань, герой Сяньчжоу, пал в доблестном бою с лордами Разрушения, отдав свою жизнь ради светлого будущего. И вот, на его место встала она – Фу Сюань. Её назначение было встречено яростным штормом негодования, даже среди прославленных генералов. Многие видели наследником Цзинь Юаня юного гения меча, Яньцина, его любимого ученика, чьи клинки рассекали тьму. Но судьба плела свои причудливые узоры. Фу Сюань стала генералом, а Яньцин… словно тень, ускользнул в непроглядную ночь после гибели своего наставника. Юньли судорожно вдохнула, словно вынырнув из омута воспоминаний, где вечным призраком маячил ее заклятый соперник. Яньцина искали долго и отчаянно, но поиски растворились в бездне безысходности. Большинство склонилось к печальной истине: он либо пал в горниле битвы, либо сам отрёкся от жизни, уйдя в небытие. Эта мысль, словно ядовитый плющ, постепенно оплела сердца. Юньли отмахнулась от гнетущих дум, словно от назойливой мошкары. Сейчас не время для терзаний. Сейчас она – последний оплот надежды, стена, что должна во что бы то ни стало уберечь последний уцелевший корабль от неминуемой гибели, от пасти безжалостной смерти. Внезапный крик, исторгнутый из самой глубины ужаса и мольбы, словно ледяной кинжал, вонзился ей под кожу. Не раздумывая, она ринулась на звук и замерла, поражённая увиденным. Стражник, прижавшись спиной к стене, словно загнанный зверь, отчаянно пытался слиться с камнем. Перед ним возвышалась фигура, облачённая в подобие знакомой формы – как у омерзительных порождений Изобилия. Те же уродливые ветви с золотыми листьями, обвивающие тело, но в этом существе было нечто чудовищно искажённое, нечто, что делало его одновременно похожим и совершенно чуждым и мерзостям, и фанатичным прислужникам. – Прочь от него! – взревела Юньли, пальцы побелели, сжимая эфес меча. Она уже приготовилась броситься в бой, но слабый хрип стражника заставил её обернуться: – Сзади! Осторожно… Инстинкт спас её от неминуемой гибели. Ледяные клинки, словно порождённые самой стужей, пронеслись в дюйме от лица, оставив на коже обжигающий след. Юньли застыла в оцепенении. Она знала лишь одного мечника во всём Сяньчжоу, который владел искусством создавать оружие из льда. – Яньцин…? – прошептала она, отказываясь верить своим глазам. Слова застряли в горле, словно ком льда. Услышав своё имя, незнакомец на мгновение замер. Стражник, увидев шанс, попытался вырваться из ледяного плена страха, но не успел сделать и пары шагов. Ледяные мечи, словно хищные звери, вонзились в него, пронзая насквозь, превращая в безжизненную тряпичную куклу. И тут же раздался жуткий, леденящий душу смех, от которого по венам потекли осколки льда. – Давно не виделись, Юньли… – произнёс до боли знакомый голос, и фигура медленно повернулась к ней. Это был он. Всё те же длинные, цвета лунного света, волосы, но глаза… Боже, его глаза! Вместо золотых, искрящихся жизнью и огнём, они были налиты кровью и абсолютно пусты. Ледяная дрожь пронзила Юньли до самого сердца. – Ты… Это невозможно… Ты мёртв! Нет… Подождите… Этого не может быть… Предатель… Из-за тебя погибли невинные люди! Из-за тебя корабли Сяньчжоу пали! Ты ведь знал, ты всё знал о кораблях Сяньчжоу! Из-за тебя умер дедушка! – кричала девушка, голос срывался на истеричный визг, глядя в бездонную, мёртвую пропасть, что некогда была глазами её друга и соперника. – Да, это моих рук дело, – прошипел Яньцин, сжимая голову в руках, словно пытаясь удержать рвущуюся наружу ярость. В его голосе слышалось не торжество, а скорее отчаяние. – Они заслужили это! Они… из-за них погиб мой наставник! Из-за них умер мой… отец, – по его щеке скользнула предательская слеза, оставив влажный след на застывшем лице. В глазах, обычно холодных и бесстрастных, плескалась буря боли. Юньли застыла, парализованная ужасом открывшейся правды. – Это был заговор, Юньли! Заговор генералов! Они подло отправили моего отца на верную гибель. Он стоял у них на пути, и они избавились от него! И твой дед… твой дед был в этом замешан! Теперь они гниют в земле, но я… я отомщу за отца! – в крике Яньцина звучала не просто ненависть, а всепоглощающее горе, которое вырвалось наружу яростной атакой. Юньли едва успела уклониться от ледяного клинка. Яньцин обрушил на неё шквал смертоносных ударов, не давая передышки. Она лишь отбивала атаки, задыхаясь от напряжения и ужаса. Реакция его была невероятной, молниеносной, словно удар небесного грома. – Почему ты так думаешь?! Откуда ты взял, что это был заговор?! – отчаянно крикнула Юньли, отбивая очередной клинок, едва не задевший ее лицо. – Мне рассказали приближенные адмирала! Они шептали, что Цзин Юань мешал генералам, и они жаждали избавиться от него! А потом… потом предложили мне присоединиться к ним, предложили отомстить за смерть моего отца! – кричал Яньцин, продолжая свою безумную пляску смерти. Ледяные клинки становились все быстрее, все смертоноснее. Юньли уже не успевала парировать удары, лишь отчаянно уклоняясь, чувствуя, как силы покидают ее. Она пыталась контратаковать, но Яньцин был неуловим, а ледяные осколки рождались вокруг него, словно смертоносный вихрь. Внезапно он замер, прожигая ее взглядом, полным боли и отчаяния. – Продолжим в следующий раз. Нам помешали, – прошипел он, и словно тень, растворился в воздухе. В ту же секунду к ней прибежали Фу Сюань, Линша и солдаты. Юньли, теряя сознание, успела лишь прошептать: – Яньцин…