Часть 1 Пролог

Ночь в Таркове никогда не была по-настоящему тихой. Даже когда стрельба стихала, в воздухе всё равно что-то жужжало, потрескивало, дышало гарью, ржавчиной и конечно порохом. Где-то капала вода. Где-то лаяла собака, мгновением позже захлебнувшаяся в короткой автоматной очереди. Над развалинами висел серый туман, густой, как старая вата, и фонари изредка размазывали его грязно-жёлтыми пятнами. На перекрёстке у разбитого административного здания стояли несколько диких.  Люди давно отринувшие мораль в пользу выгоды. Грязные жилетки, замызганные дробовики, сигареты в зубах. Недавно в этом месте была стычка «кепариков», как они их называют. К сожалению для диких, стычка не была серьёзной, раненых смогли забрать свои же, потому и добычи для них не нашлось. Только пара брошенных кем-то в спешке магазинов, с хорошими патронами.  Дикие не спешили идти следом, они вполне трезво оценивали свои силы против настоящих спецов. Но и расходиться тоже не хотели.  Медведи двинули чуть дальше по улице, и в данный момент оккупировали высотку с АГС-ом, но тратить ценный боезапас из нескольких сотен гранат на простых бандитов они не станут. Если те конечно не ломанутся на них в лоб. Юсеки тем временем заняли офисы, уже с другим серьёзным аргументом. Корд торчал из окна, направленный на площадь перед офисом Terragroup, словно железный палец обвинения. Дикие стояли чуть в стороне, споря о рисках и о том, стоило ли вообще тащиться сюда в такую сырость. Один из мародёров, долговязый, с грязной повязкой на шее, вдруг поднял голову. Сначала он ничего не понял. Просто показалось, что воздух впереди, метрах в сорока от них, повёл себя неправильно. Не как дым. Не как марево над костром. Это было похоже на стекло, которое кто-то медленно вытягивает изнутри, прогибая ночной мир чужой, неестественной рукой. Прямо в центре когда-то парковой зоны перед офисом. Дикий сплюнул, прищурился. Поверхность улицы дрогнула. Асфальт будто вздохнул. Из пустоты посреди дороги пошла тонкая светлая трещина. Она не вспыхнула, не ударила громом, не озарила квартал театральной молнией. Напротив. Свет был тусклый, больной, как у лампы в подвале. Трещина расползалась бесшумно, медленно, с какой-то отвратительной уверенностью. Воздух вокруг неё густел и темнел. Мусор, пыль, обрывки бумаги потянуло к центру, словно улица вдруг провалилась в невидимый колодец. Дуло Корда шевельнулось. Юсеки всегда были внимательны. – Ты это видишь? Никто не успел ответить. Трещина раскрылась. Не вверх и не в стороны. Реальность просто разошлась, как плохо сшитая рана. За ней не было ни подземелья, ни соседнего двора, ни огня. Там стояло небо. Чужое небо, окрашенное в бледно-зелёный сумрак. Под ним колыхались знамена. Каменные башни темнели вдалеке, словно вырезанные из старой кости. И по ту сторону ворот уже кто-то двигался. Первым вышел человек в латах. Тяжёлые наплечники, щит, копьё. За ним второй. Третий. Затем лошадиная морда в бронзовой сбруе. Солдаты шли осторожно, но не испуганно. Скорее с настороженной решимостью людей, привыкших, что чудо и ужас нередко ходят в одной упряжке. Один из них что-то крикнул назад, в сияющий проём. Оттуда донеслось эхо множества голосов, лязг железа, скрип колёс. На тарковской стороне повисла короткая, вязкая тишина. А потом кто-то из компании нервно хохотнул. – Это что за маскарад, мать твою… Рыцарь впереди сделал ещё шаг, поднял голову и увидел диких, железные коряги машин, фигуры в грязном камуфляже и удивлённые рожи диких. Он не понял, на кого смотрит. Зато дикие поняли всё мгновенно. Не смысл. Не природу. Только один из законов Таркова: если в темноте появляется вооружённая толпа, она не пришла торговать.  Дробовики вскинулись к плечам. Короткий залп разорвал тишину. Ночь треснула по швам. Дробь со звоном влетела в забрало. Послышался хруст костей. Следующему, свинцовая пуля прилетела в наплечник. Рука с занесённым мечом полетела в сторону. Вскоре откуда-то сверху загрохотал Корд. Пуля калибра 12,7х108мм ударила в щит и грудь латника, складывая пополам. Его отбросило назад так резко, что копьё улетело в раскрытые врата. Лошадь за ним взвилась, визжа так, словно её разом укусили все черти этого города, и рухнула на бок, сминая людей за собой. По ту сторону портала кто-то закричал. Люди в латах ломанулись во врата, постепенно заполняя улицу. Дикие, быстро высадив обоймы дробовиков, сделали то что у них всегда отлично получалось. Они исчезли в переулках. Пока Корд продолжал косить основную массу, часть счастливчиков бросилась в догонку за бандитами, но очень быстро осознали что зря.  Один всадник помчал по переулку, быстро догоняя дикого. Быстро но недалеко. Провода, тянувшиеся от ближайшего столба, были быстро схвачены диким и закинуты за дорожный знак. Не успев затормозить, всадник виснет на проводах, шумно встретившись забралом с дорожным знаком. Лошадь однако помчала дальше, бросая задыхающегося всадника. Группа копейщиков, ища проход к Корду, нашла Клеймор в одном из коридоров. Двое мечников, в окровавленных латах, остались висеть на колючей проволоке. Вскоре проснулся гранатомётчик с другого конца улицы. Громкий ор диких и цокот копыт прорвавшихся всадников заставил Медведей подключится к общему веселью. Он дёрнул затвор, поправил ленту, и через секунду первая граната ушла в строй всадников. Вторая легла рядом, но ноги большинства лошадей подкосились уже после первой. Вскоре загрохотало везде. Напуганные, но чудом уцелевшие лошади, сбрасывали своих всадников, и в ужасе бежали обратно в портал. Там где было понятно. Там где была трава. Там где не было грохота. Где знаешь откуда ждать смерть. В догонку улетело ещё несколько гранат. На мгновение все увидели чужой мир во вспышке. Каменные плиты. Колонну солдат. Знамя с золотой птицей. Лицо какого-то офицера, перекошенное от изумления. Корд гремел без пауз, высекая из тумана длинные красные линии. Латы, щиты, кони, люди, повозки, всё, что пыталось выйти из разлома, ломалось, рвалось, валилось под ноги следующим. Паника хлынула назад, вместе с лошадьми, в зелёный сумрак чужого неба. Кто-то пытался закрыться щитами. Кто-то, наоборот, бросался вперёд, в ярости, не понимая, что невидимая смерть приходит быстрее крика. Несколько стрел вылетели из портала и бессильно застучали по машинам и разбитому асфальту. Тогда в проёме появилось нечто другое. Фигура в тёмно-красном одеянии, с посохом, увенчанным металлическим кольцом. Старик или женщина, в таком свете было не разобрать. Он поднял руку, и воздух над улицей налился багровым жаром. Бойцы Юсек за баррикадой это почувствовали. Волосы на руках встали дыбом. Туман отпрянул. – Wizard , – зачем-то шёпотом произнёс кто-то. Слово прозвучало так нелепо, что не должно было иметь силы. Но имело. Фигура за вратами начала говорить. Голос был не слышен, однако каждый слог будто царапал стекло внутри черепа. Над порталом собиралось что-то тяжёлое, густое, огненное. Из окна второго этажа, где-то рядом с Кордом, хлопнул выстрел. Один. Почти скромный, теряющийся на фоне рёва Корда и кашля АГС. Голова с посохом дёрнулась. Красное одеяние сложилось внутрь себя и исчезло под ногами бегущих. Огненное свечение над улицей моргнуло и распалось искрами. Минуту спустя всё было кончено. Корд замолчал первым. Потом АГС, выплюнув последнюю гранату, будто нехотя успокоился и он. В ушах у всех звенело. Пахло раскалённым металлом, дымом, взрывчаткой и чем-то новым. Сладковатым. Чужим. Через открытые врата тянуло ароматом трав, влажной земли и далёкого моря, которого в центре Таркова быть не могло. По обе стороны портала лежали мёртвые. Со стороны диких их почти не было. Один раненый держался за культю и тихо выл, уткнувшись лбом в бордюр. По ту сторону всё было завалено телами, обломками копий, изуродованными лошадьми и разбитым знаменем. Те, кто выжил, отступили достаточно далеко, чтобы превратиться в смутные силуэты. Никто не стрелял. Никто не говорил. Пара диких, вскоре уже начали шарить по карманам и мешкам убитых. – Охренеть! Тут золото настоящее, прикинь! – У этого кольца. Зацени какие! Ништяяк! Ещё несколько уже наверняка в переулках сняли всё ценное и тащат к Скупщику. Юсеки и Бирцы понимали, что выносить новость во внешние каналы им нихера не выгодно.  – Ээ! Опера! Спускайтесь! Палить не будем, отвечаю! Тут золота только, ебанёшся тащить! Мир предлагаем, мир, слышите меня? Френдли мы сегодня, не ссыте! Похоже пришло время перемирия. Бировцы уже двигались, спокойным шагом в сторону портала, повесив АК на ремни. Из ближнего здания, убрав за спину М16 показалась пара Юсеков, широко улыбаясь. - Чё? Пилим пополам? - А Ебало не треснет? Про нас не забывай! - Предлагаю 40/40/20. - Сойдёт. - Good. Где-то там, за вратами, в чужом мире, вдоль далёких стен уже звонили колокола. А в Таркове, на разбитой улице под жёлтым фонарём, люди смотрели на другой мир так, как голодные смотрят на незапертую дверь склада. Не с ужасом. С расчётом. Потому что страх в Таркове давно перестал быть главным чувством. Его вытеснило чувство куда практичнее, созвучное с жестокостью. Жадность.