Часть 8

Просыпаться от ужасной головной боли у Вити Пчёлкина вошло в привычку. Только вот последнее время его даже похмелье обходило стороной, а он всё никак не мог выбраться из своего кошмара. Жизнь после ухода любимой потеряла всякий смысл. Она будто разрисовывала весь его мир разноцветными масляными красками и попросту забрала их с собой, сорвав холсты. Потрясывать начинает, стоит вспомнить себя девятнадцатилетним влюблённым по уши мальчишкой на одном колене с кольцом в руке. В тот день всё рухнуло. Молча помогал девушке собирать вещи с их съёмной квартиры, молча забросил кольцо в одну из сумок, молча посадил её в машину такси, а оставшись в одиночестве выл до хрипоты от боли. В один день потерял любовь всей своей жизни и самого близкого друга в одном лице. -Зачем тебе двое часов? – Голосок сонный раздался с кровати, где он несколько минут назад лежал без одежды. Теперь в полном обмундировании стоял рядом, застёгивая на своих запястьях часы. Одни купил себе сам, как только денег стало достаточно на подобные побрякушки, а вторые несли в себе память, с которой Витя не готов расстаться. Хоть и своей прямой функции часы, подаренные Полиной, давно не выполняют, продолжал носить их под рукавами одежды. У него будто появилось хобби — раз в месяц относить подарок к часовщику, слушать, что батарейка заряжена, сами они в идеальном состоянии, но почему-то никто не может назвать ему точной причины остановки механизма. -Время по часам со стрелками определять не умею, ношу для понта, а смотрю по электронным. -Серьёзно? -Я, по-твоему, идиот? Это просто подарок. -От кого? – Девушка руки ему на шею забрасывает. Шею целовать начинает, а у него рвотные позывы к глотке подступают. Ночью в баре она казалась спасением. В темноте после всаженной бутылки водки любая с длинными чёрными волосами виделась красивой. Но по-настоящему красивой Витя находил только одну девушку. Остальные не подходят ему по росту, потому что слишком низкие или высокие, по цвету глаз, потому что имеют совсем другие цвета радужки или недостаточно синий оттенок, по голосу, по множеству факторов. Они все в конечном итоге оказывались не теми. -Дохрена вопросов для секса на одну ночь – Руки с себя скидывает брезгливо, видя перед собой очередную ошибку. Так отчаянно пытался найти замену своей Полине, что наделал кучу ошибок, растрачиваясь на копии. -Второй не будет? Тебе, вроде, понравилось. -Покажи мне человека, которому не нравится секс и я обещаю тебе вторую ночь. -То есть, будь на моём месте другая, для тебя бы ничего не изменилось? – Возмущение улавливал нарастающее и ему ситуация начинала надоедать порядком. -У меня один типаж — худые брюнетки с сиськами третьего размера. Трахаюсь всегда без света, поэтому мне абсолютно наплевать на ваши лица. Для меня вы все одинаковые. Мой тебе совет: если ты приехала в Москву найти принца — перестань отсасывать первым встречным в туалете баров за коктейль и ездить с ними в дешёвые гостиницы – Купюры из кошелька достав, в трусики ей засовывает – По сто рублей за каждую дырку. На эти деньги можно месяц жить припеваючи. -Кто тебя так обидел? Нет, правда? Пока рот не открыл всё было нормально, а теперь видно, какая-то девочка так обидела бедного мальчика, что ты всех возненавидел. Витя реплику юной ночной бабочки не дослушивает, потому что выходит за дверь гостиничного номера. Не заводил диалогов с девушками, которых использовал для удовлетворения своих физических потребностей и правильно делал. Самое ужасное — она права. У его отвратительного поведения по отношению к девушкам была весьма простая причина. Обида на всего одну представительницу прекрасного пола превратила его из наивного мальчишки, готового пойти на всё ради любимой, в циника ненавидящего всех женщин. Всех, кроме неё. Полину он продолжал любить, как бы не было мучительно больно. Пролежав несколько часов дома буравя потолок взглядом, Витя решает поехать туда, где его хотя-бы выслушают. Только вот говорить придётся с закрытыми глазами. Квартира родителей напоминала о ней каждым квадратным метром. Там они росли, дружили, любили. Там до сих пор по всем углам расставлены их совместные снимки, а сегодня заметил совсем новый в родительской спальне на комоде рядом с его собственным. Выбор места явно не случаен, ведь именно в эту комнату он не имел привычки заходить с раннего детства и чёрт его дёрнул пойти туда сейчас. Полина на летней фотографии взята крупным планом в пол оборота, позади неё фонтаны Петергофа, зелёные деревья, трава. Длина волос значительно уменьшилась с последней их встречи, чёрная копна больше не метровая, а едва достаёт до лопаток. Она здесь будто не живая и совсем не похожа на себя. Полина, которую помнит, больше килограммов на десять, улыбается с зубами, щуря голубые глаза. На фото улыбка отдаёт фальшью. -Она приехала? – Витя из себя вопрос выдавливает, уже зная ответ. Отец ему руку на плечо положив, рамку забирает и на место возвращает. -Вчера. Специально сюда поставили, чтобы ты не увидел. -Да у вас других куча, что мне от одной будет? – Рукой пространство вокруг обводит, но затыкается резко, столкнувшись с понимающим взглядом – Прости. Вы воспитывали её, как родную дочь, всю жизнь и я не могу просить вас выбирать между нами. -Можешь. Ты же наш сын. -Не буду. Перебешусь как-нибудь. Витя на звук открывшейся входной двери к коридору двигаться начинает. Останавливается, как будто ему ноги в бетон закатали, после маминых радостных возгласов. -Паша, я сейчас видела этого лётчика. Ну какой красавец. Жених. Настоящий принц. С цветами и она светится вся... – Женщина замолкает, виновато голову опустив, как только его видит по середине комнаты - Здравствуй, сынок. -Привет. Вите не нужно было задавать вопросов, чтобы понять о чьём ухажёре шла речь. Боль в груди ощущает так остро, что вот-вот совсем рассыплется и как пепел, по комнате разлетится. На балкон выходит, но голову опустить боится. Впервые страх высоты одолел, хотя раньше по этому самому балкону перемахивал ночами в соседнюю квартиру. Головой мотает, на ограждение руками опираясь. Не высоты вовсе боится, а увидеть её с другим внизу. Пачку сигарет из заднего кармана джинсов достаёт трясущимися руками. Мысленно себя умоляет собраться, перестать трястись, как осиновый лист на ветру. Думает, коматозное состояние от холода накрывает, на улице всё же морозный декабрь, а он в тонкой футболочке в окно высунулся. Попытка убедить себя в этой чуши проваливается с треском, когда замечает за собой потерю контроля над движениями собственного тела. То пачку сигарет открыть не может, то фильтром между губ попасть, то вовсе не получается из зажигалки огонь выудить, ведь палец с колеса постоянно соскакивает. -Мы не хотели говорить. Знали, ты опять начнёшь страдать, пить. Не оборачивается на отцовские слова. Без оправданий было понятно: родители не виноваты. Реплику о начале очередного запоя мимо ушей пропускает. Отцу вовсе не обязательно знать, что он ещё не вышел из предыдущего и в данный момент сгорает от желания влить в себя литр-другой водки. -Кто он? Тебе точно рассказала всё, вы с ней всегда были ближе – Витя уверенности голосу придать старается, но выходит крайне паршиво. Как брошенный щенок скулит. -Он ей не жених, просто знакомый… -С цветами? Часто маме просто знакомые цветы дарят? -Не перебивай. Тебе неприятно, понимаю, но вы уже больше двух лет не вместе. Поля имеет право быть счастливой с другим. Тебе тоже пора отпустить, жить дальше. -Как отпустить то? Скажи мне. Дай совет. Переключиться на другую? Пробовал уже и ни раз. В работу уйти? Не помогает. Днём упахиваюсь, без ног засыпаю, а она мне ночью снится. Забухать? Так она ко мне вместо белки приходит. Когда ушла, думал пойду в армию ей назло, чтобы прибило, а пока пил, война закончилась. Я жениться на ней хотел. Как идиот, с кольцом на колене стоял. Полина мне отказала. Вот поэтому мы расстались, а не потому что она учиться уехала. Будь всё так просто, я бы уже давно за ней рванул. -Мы не знали про предложение. -Ну вот теперь будете знать. Только жалеть меня после этого не надо – Глаза Витя растирает до красноты и на отца голову поворачивает. Он, кажется, что-то сказать хотел, пока не увидел мокрые глаза сына – Говори, хуже уже не сделаешь. -Где сейчас кольцо? -Не знаю. В ломбард, может, отнесла. Я ей в сумку его закинул, когда вещи помогал собирать. -Тонкое, золотое, с камнем под серёжки? -Да, там ещё на кастах маленькие бриллианты. Копил, чтобы на заказ сделали, гравировку набили – Осознание ударяет. Родители не знали о предложение и уж точно не могли видеть кольцо – Где оно? -На цепочке висит, которую ты ей дарил. И серёжки она тоже не сняла. -Думаешь, не всё потеряно? -Я знаю, что ты носишь эти часы, потому что любишь Полину. А ей зачем носить подарки человека, к которому нет любви? Тем более обручальное кольцо. -Не знаю. Ничего не понимаю тогда. Крохотная капелька надежды в нём желание существовать пробудила. Вите срочно нужно её увидеть хотя-бы одним глазком на секунду. Давно уже не оставался у родителей до позднего вечера. Обычно сбегал спустя несколько часов, по простой причине. Его душила квартира, ставшая мемориалом их с Полиной отношений. Фотографии в каждом углу погружали в воспоминания, а после подобных погружений Витю тянуло к двум вещам: к поездам со следованием «Москва-Ленинград» и к водке. Сегодня впервые после расставания не хотел напиться. Да и ехать на вокзал не было смысла, ведь Полина совсем рядом. Не собирался говорить с ней. Достаточно было увидеть. До позднего вечера у родителей просидел, а распрощавшись отогнал машину от окон и вернулся в подъезд. На первом этаже стоял. Часы тикали, а Полины с ухажёром всё не было. Оживился, когда увидел в окне машину такси подъехавшую к подъезду. Высокий мужчина в шинели, на вид сильно старше их, как истинный джентльмен, дверь девушке открыл. Воротило Витю от излишней галантности кавалера. Они беседовали о чём-то и к подъезду двигались, на расстоянии держась, как ему казалось, приемлемом для «просто знакомых». В лестничном пролёте спрятался так, чтобы видеть их, но никто не заметил его. Топот каблучков разносился по подъезду, а у него дыхание перехватывало от красоты брюнетки. Чёрные волосы, закрученные в крупные волны, по дублёнке рассыпались. Длиннее, чем на летнем снимке. Витю это не могло не обрадовать. Всегда любил её длинные, мягкие волосы. Боролся с желанием к ней прикоснуться. -Ещё раз спасибо за прекрасный вечер, Михаил. Вы очень приятный собеседник и... - Полина на месте остановилась у лифта. Рукой на стену опёрлась, сдавленно ругнувшись. -Вы в порядке? Голова кружится? -Немного. -Давайте помогу, это от шампанского. -Нет, это не шампанское – Резко на мужчину оборачивается с отстранённым взглядом - Михаил, простите, но дальше я сама. Из лифта меня не украдут. -Я всё понимаю. У вас выпало из паспорта на вокзале в Ленинграде – Он протянул ей что-то из внутреннего кармана шинели. Видел Витя, как девушка в лице изменилась. Будто оказалась в миллиметре от пропасти. -У вас найдётся сигарета? -Конечно. Спасибо за прекрасный вечер, Полина. -До свидания, Михаил. -До свидания. Витя, как вкопанный, стоял, даже когда она по лестнице прошла и возле окна встала, положив на подоконник цветы и снимок, о котором шла речь. Не двигаться старался, надеясь, что Полина не обернётся. По карманам себя похлопала. -Зажигалку забыла - В пустоту пробурчала. Руку назад вытянула, не оборачиваясь - Дай прикурить. -Как? – Опешил от её прозорливости. -Духи. Ты пользуешься ими лет с семнадцать. Слишком долго стоял в подъезде, всё пропахло. -Сразу почувствовала? -Да. Ближе подойдя, девушку перед собой рассматривал. Такая же красивая, как и в последнюю встречу. Только теперь с абсолютно пустыми, бесцветными глазами. С совершенно иным голосом. Тусклым, без той изюминки, бесконечного смеха. Полина зажигалку, им предоставленную, подносит к кончику сигареты, зажатой между губ, колесо прокручивает, но ничего не происходит. Несколько раз это действие повторяет в надежде зажечь огонь. -Газ закончился - Тихо произносит, в сторону ненужный предмет откладывая. Голову Витя опускает, чтобы достать из кармана вторую, но когда поднимает видит плачущую девушку со взглядом куда-то в пустоту. Боится слово сказать. Парализовало будто на несколько минут, а она всё продолжала бесшумно плакать. Знал, проблема вовсе не в зажигалке. Только руку протянул, Полина к нему прижалась, голову на плечо положив. По волосам гладил в крупные локоны закрученные. Ненамного короче стали, но для него ощутимо. На снимок взгляд бросил и оторопел. Его выпускной, четыре часа утра, рассвет, счастливые и по уши влюблённые. Неужели она носила его с собой. Девушка голову поднимает, в глаза ему долго смотрит, а потом выдаёт с едкой ностальгией в голосе. -Тебе идут короткие волосы – Действительно иначе стричься начал, но многие знакомые даже не замечали перемен. Полина покрасневшими от холода пальчиками прядку светлых волос подцепила и назад со лба отбросила – Как ты? -Терпимо. А ты? – Выдавливал из себя каждую букву. Не хотел с ней разговаривать. Хотел обнять и стоять молча до самого утра. -Сейчас лучше. Не хочу уходить – Так говорила тоскливо, будто он её гнал от себя. -Пойдём ко мне в машину, печку включим. Погреешься хоть. -Пошли. Не ожидал, что она согласится. В машине оказавшись, через подлокотник перегнувшись обнимались, ни слова друг другу не говоря. Полина дублёнку сбрасывает достаточно согревшись и он расстегнувшись её к себе на колени пересаживает. Совсем как раньше девушка в клубок сворачивается на нём, а Витя выступающие под платьем позвонки гладит подушечками пальцев. Хотел бы в голову темноволосую забраться, узнать о чём она думает, что ей снится, когда веки перестают вздрагивать и по щеке бежит слеза. Сам достаточно быстро засыпает в позе крайне неудобной. Давно не спал так сладко под её сонные мычания. Проснулся от того, что Полина ёрзать начинает. За окном уже светает, машина перестала греть. Видимо, сел аккумулятор и они не заметили этого, греясь друг об друга. Рукой девушку на себе удерживает, чуть веки разлепив. -Мне нужно идти. Родители будут волноваться, что я не ночевала дома. -Хорошо – Пальцем Витя, немного выбившуюся из под платья цепочку, вытягивает. Кольцо действительно висит на ней причудливым кулоном – Почему? -Встречный вопрос. Почему ты не снял часы? -Потому что люблю тебя. -Я думала, ты начнёшь меня ненавидеть. Сложно любить того, кто тебе отказал. -Сложно, да. Особенно, когда не знаешь причину отказа. -Всё просто. Причина в моей учёбе. С тобой я могу забыть о работе в органах. Как это будет выглядеть? Борюсь с преступностью, а у самой по мужу тюрьма плачет. -Хочешь, брошу? Перееду к тебе в Ленинград. Моих накоплений хватит на хорошую квартиру, пожить какое-то время. Найду работу обычную, учиться тоже пойду. -Ты хочешь жить в достатке. Всегда хотел. И не сможешь так просто от этого отказаться. -Нет ничего плохого в том, что я хочу обеспечить нас. Какая разница как у меня появляются деньги, если мы не будем ни в чём нуждаться? Я всего лишь хочу, чтобы мы с тобой и наши дети не жили от зарплаты до зарплаты. -У тебя всё получится, верю. Но не со мной. Женишься, заведёшь детей, обеспечишь свою семью всем необходимым – Чем дольше говорили, тем труднее Полине становилось собраться с мыслями и уйти. Но он хочет от неё того, что попросту невозможно – Не со мной, Вить. Прости. -Прямо сейчас всё брошу. Мне не нужны деньги, если у меня будешь ты. -Прости. Причина в чём-то другом. Точно не знал в чём, но учёба и работа в органах здесь не причём. Чёрные волосы за ухо заправив, по щеке девушку погладил. -Если у тебя что-то случится, всегда можешь ко мне обратиться. Я рядом. -Ты знаешь, да? -Мама рассказала. Ты не хочешь быть со мной, это твоё решение, но не отвергай мою помощь. Я ни к чему тебя не обязываю. Просто прими. Мы с тобой выросли вместе, жили одной семьёй и я не могу позволить себе вот так бросить тебя в сложной ситуации. -Что предлагаешь? -Сниму тебе квартиру, буду давать деньги на расходы. -Я не могу это принять. -Но и работу с институтом совмещать нельзя. Смысл от такой учёбы, если у тебя голова будет забита другим? -Не нужно. Это будет тяжело для нас обоих. Полина уходит, оставив его одного. Не собирался сдаваться. Сомневался, но теперь знал точно — она любит его. Не отступит, пока не добьётся и не вернёт её себе.