Часть 12

Как и было обещано, Витя задержался в Петербурге на два месяца. Обещания он сдерживал, если уж не со ста процентной вероятностью, то хотя-бы старался не быть в глазах Полины пустословом. Девушка чувствовала, что-то идёт не так, они заходят слишком далеко. Понимать это начала, когда Витя подарил ей подарок на день рождения. Дорогущий двухкомнатный подарок в их родной Москве. Не в самом центре, но и от собственного уголка неподалёку от Арбата девушка прибывала в восторге, который принято называть щенячьим. Несколько раз уже вдвоём успели съездить в столицу, выбрать обои, паркет и мебель, даже прописаться в своей новой обители Полина успела, но никак не находила времени сделать главное — поговорить с расщедрившимся ухажёром. Обсудить их снова вспыхнувшие чувства. Полина так о жизни задумалась, что не заметила на крыльце университета возникшую из неоткуда фигуру. Она руки перед собой выставляет в попытках то-ли равновесие удержать, то-ли поймать мужчину в шинели коричнево-серой. -Простите. Простите. Я случайно. -Ну что ж вы так не аккуратно? Скользко ведь – Высокий мужчина её осторожно придерживает на гололёде и глазами на лице юной студентки неприлично долго задерживается - Мне кажется, мы с вами имели дело раньше, верно? С ноги на ногу Полина мнётся неуверенно. Думает, стоит ли вообще говорить об обстоятельствах их прошлой встречи. Волю в кулак собрав, решается всё же перед офицером обозначится. Подбородок высоко вскидывает и вот уже она с высока на собеседника смотрит, не смотря на рост свой довольно низкий. -В восемьдесят девятом вы присутствовали на моём допросе – Голубые глаза в заснеженную дорогу стыдливо устремляются. Уверенность вся куда-то испарилась, а слова, с трудом дававшиеся, стали похожи на блеяние загнанной в угол овцы. -Помню, да. Вы ничего не вспомнили по тому делу? -Я всё сказала ещё тогда, меня не было на боях. -А на даче? – Вида не подаёт, оставляя на лице безучастную гримасу равнодушия. Будто он вопросами не разрезает её колотящееся от страха сердце на кусочки - И с фигурантами контакт не поддерживаете? -Ни с кем из фигурантов дела я не поддерживала контакт уже несколько лет. Простите, мне пора идти. Если что-то потребуется… -Если что-то потребуется, я вызову вас официально, будьте уверены. Доброго дня, Полина. -Доброго дня. Щёки горят всю недолгую дорогу до дома. Никогда, наверное, ей не доводилось столь ярко испытывать одновременно смущение, неловкость и страх. Нет, однажды всё же довелось столкнуться один на один со всем спектром. Во время того самого допроса, когда будучи студенткой юридического факультета, чуть было не стала подозреваемой в уголовном деле. Тогда чувствовала себя беззащитной трусливой овечкой перед стаей голодных волков. Сейчас почти ничего не изменилось. Стало лишь в разы страшнее от того, что мужчина, на её памяти, работающий в КГБ спустя почти два года вспомнил её имя. В квартиру Полина влетает так, будто до самой двери за ней гналась стая собак. Первым делом бежит на кухню за стаканом холодной проточный воды, а не ныряет в объятия Вити, ждущего в узком, длинном коридоре. Заметить успевает удивлённую гримасу на лице блондина, но сердце в груди колотится слишком быстро, а на объяснения вовсе не хватает сил и смелости. Витя за девушкой на кухню направляется, не переставая напрягать извилины и лоб, сводя брови к переносице. Не долго пришлось размышлять о том, почему Полина оставила его без приветственного поцелуя. Дикий страх в голубых глазах рассмотрел. Последний раз видел её настолько испуганной, пожалуй, никогда. -Тише. Что ты, как слон? – Витя впалые, бледные щёки ладонями обхватывает. В глаза смотрит так пристально, будто у неё в расширившихся зрачках бегущей строкой написана причина странного поведения – Кто тебя напугал? -Никто. -Врёшь – Не спрашивает, а утверждает и это Полине, судя по дёрнувшемуся носику, не нравится. Он её к себе прижимает, по спине поглаживает, а брюнетка только сутулится, от прикосновений закрываясь. Голову на него поднимает после короткого успокаивающего поцелуя в уголок губ. Неуютно становится от её пристального взгляда, но бежать с корабля уже некуда. Чувствует, их корабль не просто сел на мель, а медленно идёт ко дну и выбраться живым уже не получится. -Помнишь, я рассказывала, как меня допрашивали после боёв и облавы на даче? -Помню. Что-то вскрылось по делу? -Не знаю. Я сейчас столкнулась с тем чекистом и он спросил, не вспомнила ли я что-то. По имени назвал. Сколько у него за два года было таких Полин? Почему вообще запомнил? -Боишься, это может повлиять на учёбу? – С усмешкой Витя спрашивает, хоть знает, ответ будет вовсе не смешным и потопит их окончательно. -Дело не в учёбе. Он спросил, не общаюсь ли я с другими фигурантами. Спросил с такой интонацией, как будто что-то знает. Возможно, что-то, чего не знаю я, Вить. Расскажи. -Ты знаешь достаточно. Нет ничего, что могло бы вызвать интерес чекистов к нам. -Я боюсь за тебя, понимаешь? Вы влезли во что-то очень не хорошее. Это больше не фарцовка, не крышевание Рижского, не просто драки. Думаешь, я не понимаю? Не понимаю, почему ты часто пропадаешь по ночам? Не понимаю, зачем тебе пистолет? Не понимаю, откуда берутся все эти деньги? Верхней губой дёргает недовольно. Разговор на повышенных тонах его не радовал и вызывал вовсе не желание заткнуть Полине рот. Хотел залезть к ней в голову, вырвать оттуда мысли о своей причастности к криминалу, но она уже докопалась до части и то лишь верхушка айсберга. Боялся представить, насколько тяжёлый диалог предстоит, когда Полина дойдёт до истины. До ужаса хотел уберечь её от боли, которая может оказаться гораздо сильнее, наспех придуманных слов. -Ты права. Нам лучше остаться друзьями. -Что? -Нам нужно остаться друзьями. Так будет лучше для тебя. Для твоей безопасности – Прядки смолистых волос за покрасневшие от злости аккуратные ушки заправляет, глядя печальным взглядом куда-то сквозь неё. -Что там? Там что-то настолько серьёзное, из-за чего нужно переживать о моей безопасности? Скажи. Не бросай меня вот так. Давай поговорим. Давай обсудим. -Прости, мышонок. Так будет лучше нам обоим, поверь мне. От правды тебе будет больно, а я этого не хочу. Прости. Витя слезу стёр с её исказившегося лица. Миловидные, почти ангельские черты и чуть прищуренные глазки выражали лишь непонимание. Взор отводит, боясь столкнуться с пронизывающим до костей холодом двух голубых айсбергов. Она, кажется, нехотя соглашается с неутешительным вердиктом, прижавшись лбом к его плечу и издав обречённый всхлип. -Когда ты вернёшься в Москву? -Сейчас соберу вещи и уеду в аэропорт. -Останься со мной на ночь. Пожалуйста. -Останусь. Полина сама не понимала, чего именно ждала от последней совместной ночи. Цеплялась за любую возможность провести с ним рядом лишнюю минуту. Почувствовать себя счастливой, в любви. Ощущала себя разбитой, уничтоженной. Витя ушёл в тот момент, когда она была готова открыться. Рассказать ему правду о своём диагнозе, об истинной причине их первого расставания. Страшно было представлять, чем же таким он занимается, если настолько переживает о её безопасности, что готов саморучно разрушить их отношения. Не хотела углубляться в размышления, но именно это делала неделю после его отъезда. Пока Даша не решила навестить убитую горем подругу с небольшим презентом в виде тетрапака вина. Благодарна была ей за поддержу в самые сложные периоды. Вот и сейчас, сидя на кухне в их с Витей общей квартире, улыбку из себя давила в знак благодарности. Глазами бегала при этом из угла в угол, потому что каждый миллиметр квартиры за пару месяцев наполнился воспоминаниями. -Знаешь, я почти решилась всё рассказать. Он появился, я начала жить, дышать, была счастлива. А сейчас меня как будто снова нет – Полина ноги на табурет ставит и голову на колени кладёт, устремив взор в сторону кухонного гарнитура. Совсем недавно сидела на столешнице, пока Витя готовил ужины, отвлекаясь на частые поцелуи. -Может, Бог дал вам эти несколько месяцев, чтобы вы оба начали жить, но не планировал оставлять вас вместе. -Ты знаешь, я не верю в Бога. Ни в одного из. -Жизнь продолжается, Полинка. Если он так за твою безопасность испугался, лучше разойтись сейчас, пока вы не женились. Потом будет сложнее. -Да, ты права. -Вот и отлично. Серёжа пригласил меня на ужин сегодня, если хочешь, можем пойти вместе. Скажу ему взять с собой твоего Гагарина. -Мы с тобой уже однажды встречались с друзьями. Плохая идея, не находишь? -Никто не заставляет тебя замуж за него выходить. Просто отвлечёшься. На Пчёлкине свет клином не сошёлся. -Я люблю его. Очень люблю. Больше, чем себя. -Знаю. Витя любит тебя также сильно, поэтому и принял это решение. Уверена, ему тоже не легко, но он хочет, чтобы ты была счастлива. Просто попробуй. За спрос ведь не бьют. -Хорошо. Соглашается на свидание Полина вынужденно. Только потому что помнит, как комфортно ей становилось в присутствии Михаила. Он, по сравнению с Пчёлкиным, был гарантом стабильности, спокойного будущего. Но с ним ей никогда не удастся испытать главного — любви. Тех чувств, которые Вите удаётся разжигать одним лишь взглядом. Для свидания выбирает наряд, по мнению Даши, скромный. Велюровое чёрное платье с закрытым декольте, длинным рукавом чуть выше колена, замшевые сапоги на высоком каблуке и длинная шуба из лисьей шерсти. Вся одежда Полины после появления Вити с его деньгами кричала о достатке. У обычной студентки юридического факультета не могло скопиться средств на съём хорошей квартиры в Петербурге, недешёвую одежду, импортную косметику и прочие блага жизни, которых теперь у Полины было с лихвой. Понимала, деньги те грязные, заработаны путём отнюдь не честным, но отказаться от этого уровня жизни уже не могла. Теперь ей и рестораны дорогие диковинкой не казались, и в букетах, с которыми лётчики на рандеву явились, ничего сверхъестественного не видела. Весь вечер косится Полина на красные розы и думает о том, что белые, догнивающие дома в хрустальной вазе, ей больше по душе. Они с любовью подарены, а не ради фарса и ухаживаний с мнимыми надеждами на более неформальное продолжение вечера. Полина от взгляда серых глаз Михаила уже не плавится, хотя именно этого эффекта от встречи ожидала. Надеялась, сможет забыться с ним снова, но что-то шло не так. Свежа ещё рана, оставленная на сердце любовью, как ей кажется, всей жизни. На мужчину смотрит и замечать не перестаёт его внешние сходства и различия с всё тем же Витей. У обоих светлые волосы, но у Михаила короткие цвета песка или пшеничных ростков, а у Вити цветом осенней листвы с еле заметным рыжеватым отливом, довольно длинные, чтобы без труда зачесать тонной геля. Глаза у обоих ясные. Только вот у одного серые, почти бесцветные и всегда улыбающиеся, а у другого голубые, но не такие яркие, как у неё самой, с появляющимися в уголках глаз морщинками от хитрого прищура, с которым он на мир всю жизнь смотрит. У Михаила улыбка лучезарная во все тридцать два, а у Вити ухмылка лисья, как впрочем и повадки. Один доброту и спокойствие излучает одним своим видом, а второй кишит пафосными жестами, речами, недоверием к миру и людям. Михаил на себя внимание не перетягивает, говорит размеренно, излишне скромен, Витя же всегда в компаниях центром внимания становится, без конца шутит, никогда не замолкает, зная о своей внешней привлекательности и умении красноречиво изъясняться. К выводу девушка приходит, что они, на первый взгляд такие похожие, на самом деле абсолютно разные, но оба в ней вызывают теплоту необъяснимую. Как только не старается из маленькой искры разжечь костерок побольше, сделать этого не выходит, а Полине об их с Михаилом крохотную искру очень хочется согреться. Получить от него ту беззаботность, которую они с Витей растеряли то-ли в силу возраста неумолимо прибавляющегося, то-ли из-за длительного перерыва в отношениях. Оба изменились, он уже вряд-ли ради неё перелезет по балкону на седьмом этаже, безрассудно рискуя жизнью, а она точно не станет слепо верить в рассказы о светлом будущем, зашивая его порезанное в драке плечо. Ей той беззаботности, или лучше сказать наивности, до чёртиков не хватало все месяцы их совместной жизни, поэтому к Михаилу тянется, который ей это ощущение лёгкости дарит безвозмездно. Мужчина, почти на десяток лет старше, от неё в самом деле будто не ждёт никакой взаимности. Сам весь вечер ухаживать за Полиной стремится, в медленные танцы зазывает, до дома проводить вызывается по морозу внезапно в конце марта ударившему, но взамен ничего не просит. Дистанцию держит общения больше дружеского и не спешит столь активные знаки внимания оказывать, какими его друг Дашу осыпает. Между ними тонкая ниточка формальности тянется и Полине самой уже эта его нерешительность надоедать порядком начинает. Не прекращает в голове лётчика сравнивать с Пчёлкиным, который уже давно бы, что называется, взял быка за рога. Он в общении с девушками никогда галантным кавалером не прикидывался. Всегда ставил себе чёткие цели и добивался их любыми способами. Излишняя учтивость у неё уже поперёк горла стоит, начиная вызывать к ухажёру откровенную неприязнь. -В нашу последнюю встречу вы были счастливее – Замечает Михаил почти сразу после выхода из ресторана. Благо, до дома идти не далеко и Полина надеется, что он не станет ей вопросами докучать, которых после последней встречи у него, наверняка, с вагон и маленькую тележку. -Вы не знаете, что было у меня внутри тогда. Не знаете и сейчас. -Я догадываюсь. Вы влюблены. До беспамятства влюблены в человека с той фотографии. -К сожалению – Брюнетка выдыхает громко в ворот шубы, подаренной тем самым человеком с фотографии. Общение не клеится, но решает всё же за соломинку ухватиться, чтобы совсем уж не разрывать тонкую нить их диалога - Вы любили когда-то? -Любил. Мы собирались пожениться, но меня забрали в Афганистан прямо из училища. Она обещала ждать. Под конец службы я получил письмо от её матери. Моя невеста выходила замуж за другого. Я остался на войне, а когда вернулся у неё уже было двое детей. Двойняшки. Две девочки. Полине эта история отзывается болью в груди щемящей. Думает, лучше уж, наверное, узнать вот так всю правду, чем наивно верить в то, что дома продолжают ждать. Носик хмурит вспоминая Лену Елисееву и как та с её, хоть и не самым близким, но всё же другом обошлась. Дождись она Белова, не было бы всей той мути с боями, дачей, убийством её нового жениха. Их бы не таскали по допросам, не было бы никаких чекистов и, быть может, в этот раз у них с Витей бы всё получилось. -Мне жаль. Как вы справились? -Время помогло. Время и желание жить дальше. -Когда мы с вами впервые встретились, с моего расставания прошло больше двух лет. Тогда я впервые захотела жить. С вами было так легко, спокойно, уютно. Я подумала, может, вы и есть тот самый свет в конце тоннеля, когда кажется, что жизнь закончена – Головой понимает, в ней говорит вино, но замолкать не собирается. Всё катится столь плавно, что тормозить поток своих пьяных, откровенных мыслей, в общем-то, не хочется – Мне тогда показалось, вы тоже почувствовали что-то подобное. А потом с этой фотографией так глупо вышло. Я хотела попросить Дашу узнать у Сергея ваш номер телефона, извиниться. Только не знала за что именно. -За любовь не извиняются, вы правы – Мужчина в арке между домами останавливается так резко, что Полина в него врезается. Если бы не крепкие руки Михаила, в которых ей почему-то до чёртиков уютно за мгновение стало, точно бы ноги переломала на высоченных каблуках – Пойдёте со мной в кино? -Когда? -Да хоть завтра. -Пойду. А на что? -Не знаю. Я видел, там мультфильм вышел. Любите мультфильмы? -Люблю. Во сколько? -Я позвоню. У вас есть телефон? -Есть. А у вас есть ручка? -Есть, держите. Из внутреннего кармана шинели мужчина резво ручку достаёт и Полине протягивает, которая на его ладони тут же принимается выводить цифры своего номера, перебросив букет цветов в левую руку. Он руку в перчатку не прячет, видимо, боясь чернила размазать, а ей от этой трепетности, вдруг снова между ними возникшей, хочется бесконтрольно улыбаться своей самой счастливой улыбкой. До самого подъезда ни слова больше не говорят, словно боясь спугнуть это чувство. -Мы пришли – Возле подъезда брюнетка останавливается и глазами двор обводит привычно в поисках машины, которую Витя у знакомых брал по Петербургу рассекать. Тускнеет на секунду, не найдя среди припаркованных автомобилей нужный, но сама себе мысленно затрещину отвешивает и улыбку снова натягивает – До встречи, Михаил. -До встречи, Полина. До завтра. С умиротворённым выражением лица дверь подъездную открывает, не спуская глаз с лётчика её взглядом провожающего. Возможно, так и должно случиться. Уверена была, Витя в Москве уж точно по ней не убивается, а забыться пытается в обществе очередной девушки, потому вины не чувствует, перешагивая через их расклеившиеся отношения.