Глава 7. Не говорить об обидах

      Утро началось с тихого шороха одежды и запаха его одеколона. Дмитрий собирал вещи, скользя по комнате, как тень, чтобы не разбудить Лэйн, хотя она и не спала ни минуты. Лежала, зарывшись лицом в подушку, и чувствовала, как в груди копится что-то тяжелое, вязкое — то ли от недосказанности, то ли от того, что у нее теперь был собственный секрет.       Ночью, когда Дмитрий лег рядом, его ладонь привычно опустилась на ее талию, притянула ближе, и Лэйн ощутила приятное тепло. На этот раз оно не помогло выкинуть из головы чужой голос и собственное «я согласна», сказанное почти шепотом. Лэйн боялась, что Дмитрий почувствует, как быстро бьется ее сердце, и потому лежала неподвижно — только слушала, как ровно дышит рядом тот, кому она решила пока ничего не говорить.       Перед уходом Дмитрий наклонился, и его губы коснулись ее щеки — мимолетно, буднично, так, как целуют на прощание перед дорогой. Лэйн слышала его шаги, как он переговаривался с Анной, торопил ее к выходу, чтобы не попасть в утреннюю пробку. Входная дверь захлопнулась, послышался скрежет ключа в замке, и только тогда Лэйн позволила себе выдохнуть. В квартире стало пусто, но эта пустота была ожидаемой.       Агент Боуи не стал томить: после звонка Лэйн спросил, сможет ли она прибыть к часу дня в офис Генерального прокурора. Выходной был как нельзя кстати, поэтому, заверив, что приедет на собеседование, Лэйн сразу же купила авиабилеты в обе стороны. Самолет ровно в девять утра. Времени на подготовку не оставалось, но, возможно, в этом был и плюс — меньше шансов загнать себя лишними мыслями.       Быстрые сборы, строгий деловой костюм — и Лэйн уже ехала в аэропорт, чтобы через полтора часа полета оказаться в округе Колумбия.       Вашингтон оказался затянут тучами, небо висело низко, словно собиралось обрушиться дождем. Сквозь этот серый купол торчали острые шпили и безразличные окна правительственных зданий. Люди спешили, не встречаясь взглядами, и город казался ей огромным механизмом, где ненужных деталей не бывает.       Такси она поймала быстро — желтый форд, салон которого был пропитан запахом хвои, распространяющимся из подвесного ароматизатора. Водитель бросил на нее короткий взгляд в зеркало, не задавая лишних вопросов. Лэйн просто назвала нужный адрес, и машина сорвалась с места.       К офису она подъехала чуть раньше, чем планировала. Несколько минут простояла под козырьком, поправляя воротник пальто и наблюдая, как темнеет тротуар от дождя. Серое здание за ее спиной было строгим и чужим, с глухими окнами и дверью, что казалась входом в другой мир.       В холле ее встретила идеальная чистота. За стойкой ресепшена стояла женщина с безупречной прической и взглядом, детально сканирующим помещение. Проверка документов, временный пропуск, потом строгое «проходите» и лифт, который поднял ее на верхние этажи.       По коридорам с приглушенным светом Лэйн шла, ощущая, как с каждым движением растет напряжение внутри. А вдруг она не справится? Вдруг у нее спросят такое, на что она не сможет дать ответа? Посмотрят как на недостойную даже находиться в этом помещении?       Лэйн резко вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться: следующие полчаса решат многое.       В строго обставленном кабинете ее ждали два человека. Лэйн проглотила страхи, охватившие ее: будь то, что суждено.       Вопреки ожиданиям, посыпались вопросы скорее о ней самой, нежели об успешной профессиональной деятельности — как будто ее пытались распороть изнутри, чтобы проверить, выдержат ли швы. Лэйн отвечала коротко, без лишней воды, но чувствовала, как с каждым ответом в комнате становится чуть тяжелее дышать.       Кроме того, обсуждались и ее прошлые дела — как она справлялась с самыми сложными расследованиями, насколько быстро и точно принимала решения в кризисных ситуациях. Задавали вопросы о том, как она взаимодействует с командой, справляется с эмоциональным давлением, насколько готова брать ответственность за напарников.       Особое внимание уделялось ее пониманию федерального уровня работы — как она видит свои возможности вне полицейского участка, готова ли быть связующим звеном между разными ведомствами и выдерживать политическое давление.       Когда собеседование закончилось и строгие лица наконец смягчились в вежливой улыбке, Лэйн услышала привычную фразу: «Спасибо за ваше время. Результаты будут известны позже». Эти слова прозвучали одновременно и успокаивающе, и нервирующе — дверь медленно закрылась, оставив за собой неизвестность.       Разум взялся за бесконечные «а что если…» — сомнения, страхи и надежды перемешались в тревожной буре.       Лэйн вышла из здания, и холодный вашингтонский воздух ударил в лицо, отрезвляя после душного кабинета. Она поймала такси и, погруженная в свои мысли, доехала до аэропорта. В самолете позволила себе прикрыть глаза, но сна не было — мысли возвращались к собеседованию, к каждому взгляду и вопросу, будто от их правильности зависела вся ее жизнь.       Дом встретил ее тишиной. Лэйн разделась, прошла на кухню и машинально поставила чайник. Все казалось обыденным и привычным, но внутри все еще звучало эхо утреннего напряжения. Пытаясь отвлечься, Лэйн взяла с полки книгу, которую давно собиралась почитать, да все не находила времени, но вникнуть в сюжет не получалось.       «Хоть бери и заново перечитывай!» — фыркнула Лэйн про себя.       Телефон завибрировал. Экран загорелся, и в уведомлениях мессенджера высветилось имя Дмитрия. «Скоро буду, уже на въезде в город», — короткое сообщение, но от него по спине прокатилась волна тепла. Лэйн выдохнула и поймала себя на том, что впервые за день по-настоящему улыбнулась. Когда Дмитрий возвращался, дом снова наполнялся смыслом.       Лэйн прошла на кухню, достала продукты из холодильника. Нож привычно постукивал по разделочной доске, овощи падали в миску один за другим. Она старалась сосредоточиться на движениях, но все равно ловила себя на улыбке: каждое шуршание пакетов, каждый щелчок конфорки казались подготовкой к приходу Дмитрия.       Лэйн стояла у плиты, помешивая овощи с мясом на сковороде. Масло шипело, поднимая легкий аромат. В этой рутине она находила успокоение — лопатка скользила по кругу, и казалось, что все вокруг наконец-то встает на свои места. Лэйн позволила себе забыть о недавних тревогах: начала напевать себе под нос какую-то мелодию и даже не заметила, как повернулся ключ в замке входной двери.       Почувствовав чужое дыхание плечом, Лэйн вздрогнула, но тут же улыбнулась, узнав Дмитрия. Он обнял со спины, прижал к себе, окутывая в теплом объятии.       — Привет. — Дмитрий коснулся щекой ее виска. — Вкусно пахнет.       — Голодный? — Лэйн чуть откинулась назад, расслабляясь. — Как съездили? Как Аня, устала с дороги? Когда в следующий раз приедет?       — Ух, сколько вопросов сразу. — От его бархатистого смеха по коже пробежались мурашки. — Провела выходной без меня и успела соскучиться по работе и допросам?       Лэйн лишь закатила глаза, проигнорировав сбившийся на секунду сердечный ритм.       — Отвечаю по порядку, — продолжил Дмитрий. — Голодный. Съездили хорошо, наговорились. Когда приедет в следующий раз — не знает, это же Аня. А с дороги она не устала, еще сказала, что на какую-то вечеринку пойдет.       Дмитрий провел носом по ее шее, по коже за ухом, и Лэйн не смогла сдержать короткой дрожи, отозвавшейся где-то глубоко внутри. Она откинула голову чуть вбок, позволив ему задержаться там, где под тонкой кожей бился пульс.       — А вот я устал и хочу провести этот вечер с тобой.       — Ты… — Лэйн прервалась на полуслове, когда его губы обрушили на нее поцелуй. — Ты думаешь, я откажусь от такого предложения?       Он прижался к ней ближе, будто хотел смыть усталость не сном, не отдыхом, а ее присутствием, теплом. В его прикосновении не было поспешности, но за этим спокойствием таилась жадность — привычная, почти неизбежная. Даже такая короткая разлука сделала его движения более точными, выверенными, такими, что сразу доводят до безумия — Дмитрий словно хотел наверстать каждую пропущенную минуту их выходного.       — Вот и не отказывай, — сказал он низко, и голос его был хрипловат.       Лэйн тихо рассмеялась.       — Тогда тебе придется потерпеть пару минут, — сказала она, с неохотой высвободившись из его рук. — Иначе мы останемся без ужина.       Дмитрий недовольно потянулся к ней снова, будто не собирался отпускать, и прошептал почти в самое ухо:       — Ну и пусть.       Лэйн улыбнулась, но, не поддавшись на эту очевидную провокацию, снова взялась за лопатку, помешивая уже почти готовые овощи.       — Нет, — мягко возразила она, — я слишком старалась, чтобы все сгорело.       Дмитрий шумно выдохнул, признавая поражение, но в этом выдохе слышалась не покорность, а игра. Его ладонь скользнула по ее талии напоследок, а потом он нехотя отстранился.       — Ладно, — сказал он, делая шаг назад. — Тогда у тебя есть ровно пять минут. Я переоденусь, а потом вернусь — и ты уже не отвертишься.       — Только не затягивай, — кивнула она, чувствуя, как уголки губ растягиваются в улыбке.       Дмитрий прошел мимо, легко коснувшись ее бедра как бы ненароком, — но Лэйн слишком хорошо знала его, чтобы поверить в случайность, — и исчез в коридоре, оставив за собой еле уловимый запах табака.       Лэйн открыла холодильник, достала пучок свежей зелени, сполоснула ее под краном. Осталось нашинковать, бросить на сковороду ко всему остальному и можно будет выключать огонь. Ножик ловко скользил по разделочной доске, когда из спальни раздался грохот.       — Дмитрий? Что там? — позвала она, по инерции оборачиваясь через плечо.       — Ничего страшного, — раздался его голос с легкой ноткой смеха. — Просто я твою сумку задел. Она со стола упала, и все, что было внутри, теперь живет на полу.       — Закинь все обратно, я потом разложу нормально, — крикнула она, возвращаясь к нарезке.       Лэйн уже ополаскивала доску в раковине, когда из спальни послышались шаги Дмитрия. Она обернулась, хотела достать тарелки, но замерла. Лэйн даже не заметила выражения на его лице, внимание приковало то, что Дмитрий держал в руках: белые прямоугольники бумаги, слишком знакомые, чтобы ошибиться.       Посадочные талоны.       Ее дыхание сбилось, хотя внешне Лэйн осталась спокойной. Внутри кто-то резко дернул рубильник тревоги: холодок прошел по позвоночнику, но тело еще не хотело подчиняться панике, слишком расслабленное от домашнего уюта, запаха еды и тепла.       Лэйн на мгновение зажмурилась. Она сама себя застала врасплох: ведь знала же, что билеты в сумке, знала, что надо их убрать, выбросить, не оставлять на виду. Но все вылетело из головы. И теперь правда вышла наружу.       Тогда, когда ей этого делать совсем не следовало.       — Лэйн, — сказал Дмитрий негромко, и этого звука оказалось достаточно, чтобы тревога в груди обрела вес. — Это… твои билеты, — продолжил он. — Дата — сегодняшняя. Ты летала в Вашингтон. Зачем?       Лэйн сглотнула, не сразу найдя слова. Она знала, что должна что-то ответить, что любое промедление только усугубит ситуацию. Но в голове царил хаос. Голова работала лихорадочно: «Что сказать? Как объяснить?»       Черт, все должно было быть по-другому! Лэйн бы рассказала ему. Чуть позже… потом, когда уже точно знала результат сегодняшней поездки.       — Я ездила… — слова прозвучали тихо, будто их приходилось вытаскивать из самой глубины. Лэйн украдкой подняла взгляд, встретилась с его глазами и почувствовала, как пересохло во рту. — На собеседование.       Дмитрий почти незаметно нахмурился, но этого хватило, чтобы воздух на кухне стал гуще.       — Какое еще собеседование? — спросил он негромко, почти без интонации.       — В штаб Генерального прокурора, — выдохнула она наконец.       Он словно не сразу понял, что именно услышал. Взгляд на миг рассеялся, будто он пытался сопоставить произнесенное Лэйн с реальностью.       — Генерального прокурора? — Дмитрий еще раз посмотрел на посадочные талоны и чуть тряхнул головой. — Я что-то не понимаю… Откуда взялось это собеседование?       — Мне… предложили. Я думала, что сначала стоит поехать, посмотреть, выслушать. Не хотела говорить, пока не буду знать наверняка.       — Подожди-подожди, — пробормотал он растерянно. — Когда это произошло?       — Вчера, — призналась Лэйн. — Агент Боуи подошел, когда мы завершили дело.       — Вчера? — Казалось, на мгновение Дмитрий потерял нить разговора, он отвел взгляд в сторону, потом снова посмотрел на Лэйн. — То есть… вчера тебе предложили, а сегодня ты уже слетала на собеседование? — В голосе звучало неверие.       Сердце в груди вдруг забилось чаще — будто кто-то включил усилитель эмоций на максимум. Лэйн никак не могла понять, чего именно он от нее ждет, что скрывается за этим спокойным голосом и ровным взглядом. Такая реакция сбивала с толку: будь на его месте вспышка злости, крик, даже упрек — ей, наверное, было бы легче.       — Да, вчера предложили, а сегодня я поехала на собеседование, — сказала она прямо, не отводя взгляда. — Ждать было нельзя. Такой шанс упускать глупо.       — Лэйн. — Дмитрий говорил медленно, словно пытался найти нужные слова в хаосе собственных мыслей. — Ты хочешь получить эту работу?       Он внимательно рассматривал ее, пытаясь уловить какой-то подтекст, найти хоть малейшее объяснение. В его растерянности была странная сила, от которой Лэйн невольно напряглась. Легкая волна раздражения накатила на нее: неужели Дмитрий не понимает, насколько это важно для нее?       — Да.       Лэйн действительно этого хотела. Она любила свою работу, любила свою команду, но каждая новая папка с делом все чаще казалась ей не вызовом, а повторением. Она опасалась попасть в замкнутый круг, где каждый день был лишь отражением предыдущего.       Предложение Боуи стало для нее свежим воздухом — признанием, что ее заметили, что ее ум и опыт стоят большего, чем дежурства и отчеты. Это был шанс не только вырасти, но и вырваться из круга.       И еще — Лэйн жаждала доказать, прежде всего себе самой, что она способна идти своим путем. Как самостоятельная сила. И именно поэтому собеседование казалось важным до дрожи — это был ее выбор, ее дорога, ее способ сказать миру: я смогу.       — Но это другой город. Другой штат. — В глазах Дмитрий сверкал холод, и все тело Лэйн от этого покрылось противными мурашками.       — Я знаю, — сказала она спокойно, твердо встречая его взгляд.       — И, если тебе предложат, ты переедешь? — спросил он после короткой паузы. Голос не повышался, но в нем появилось что-то тяжелое: каждое слово ложилось камнем между ними.       — Я не думала об этом.       Дмитрий, подойдя к обеденному столу, бросил на него посадочные талоны, и тихо усмехнулся.       — Не думала… — повторил он. — Тебе предложили работу в другом штате, ты сорвалась туда на следующий же день, и все это, не строя дальнейших планов?       Сердце болезненно сжалось. Она ведь на самом деле не думала о том, что будет дальше. Да, Лэйн хотелось, чтобы ей предложили эту работу. Хотелось, чтобы сказали, что она достойна. Но о действиях в случае успеха — не имела ни малейшего понятия. Вряд ли бы она согласилась… Или ухватилась за возможность? Лэйн правда не знала… Она решила подумать об этом потом, обсудить все детали с Дмитрием, взвесить «за» и «против».       Но не сейчас! Как же все не вовремя…       — Я хотела попробовать, — сказала она тише, чем собиралась. — Хотела узнать, смогу ли. Мне нужно было доказать…       — Кому? — резко перебил Дмитрий. — Что доказать?       Лэйн не понимала, откуда в нем появилось это раздражение. Для нее всё было ясно и логично: она получила предложение и действовала решительно, шаг за шагом. Но он… он реагировал непонятно, и Лэйн просто не могла сопоставить его злость со своими действиями.       — Впрочем, сейчас не об этом. — Дмитрий тряхнул головой. — Вчера ты получила предложение. Сегодня — уже там. И все это молча. Неужели ты не хотела хотя бы поставить меня в известность?       — Я не обязана отчитываться о каждом шаге! — выдохнула Лэйн резко, сама испугавшись силы собственного голоса. — Я… я хотела попробовать. Хотела, чтобы хоть раз это было только моим выбором.       Дмитрий выдержал ее взгляд, но на лице его уже не было привычной мягкости, той легкости, которая раньше сглаживала напряжение между ними. Вместо этого стояло непонимание — тихое, но плотное, словно туман. Его губы сжались, брови слегка нахмурились, глаза бегали по ее лицу в поисках каких-то ответов. Казалось, что каждое сказанное ею слово выбивало его из привычного ритма, и он уже не понимал, как реагировать.       — Лэйн, почему ты мне ничего не рассказала? Считаешь, я не заслуживаю этого знать? Я разве чужой человек, чтобы узнавать про твои планы, — он кивнул на билеты, лежащие на столе, — вот так.       — Не смей все переворачивать. — Голос сорвался. — Да, мы вместе. Но это не значит, что я должна отказываться от всего, что мне предлагают.       — А речь разве об этом? — Он поднял брови. — Ты желаешь резко изменить свою жизнь, втайне летишь в другой штат, возвращаешься и ведешь себя так, будто ничего не случилось, врешь мне о том, как провела день…       — Да мы едва парой слов перекинулись! — резко перебила Лэйн. — Я не врала. Я просто не сказала сразу. Это разное.       — Для тебя, может, и разное… — Дмитрий шумно выдохнул. — Лэйн, это серьезный шаг. Если тебя пригласят на эту работу и ты согласишься, что будет потом? Как ты себе это представляла? Что будет с нами? Я ведь не смогу никуда уехать.       Лэйн замерла. Она знала, что Дмитрий не сможет переехать: у него здесь обязательства, работа, сестра в соседнем городе. Но услышать его ответ, похожий на твердое и решительное «нет», оказалось больно. Будто Дмитрий уже сейчас разделил их на две параллельные линии: он — здесь, она — там. И никакого пересечения.       Горло перехватило какой-то странной судорогой, дыхание стало коротким. Лэйн ощущала, как в ней поднимается что-то острое, невыносимое — смесь злости и отчаяния. Потому что вместе с его словами всплыла мысль: «Я никогда не стану для него достаточно значимой, нужной». Всегда будет работа, дела, долг, Анна. Всегда будут другие, важнее.       — Почему, Лэйн? Почему ты мне вчера ничего не сказала?       — А разве было время, когда говорить? Твоя сестра дала такой шанс? Ты проводишь с ней весь вечер, рано утром срываешься, чтобы отвезти ее, и спрашиваешь, почему я не рассказала? В какой момент я должна была это сделать?       — Но… — Дмитрий прикрыл глаза. — Ты вчера сама ушла в комнату, заперлась там от всего мира, сказала, что устала…       — Ты думаешь, дело в этом? — Она чувствовала, как по горлу поднимается горечь, но Лэйн не собиралась отступать. — Я ушла, потому что была тебе совершенно не нужна. Анна приехала, и я перестала существовать. Стала лишней. Нежданная и незваная гостья, что пришла без разрешения и рушит вашу семейную идиллию.       — Лэйн… — начал Дмитрий тихо, почти шепотом. — Я не… я не думал, что ты так себя чувствуешь.       — Так себя чувствую?! — выкрикнула она.       Он что, даже не догадывался, что она всегда на втором плане? Что каждый раз, когда есть «важные дела», «семья», «обязанности», она просто… должна подвинуться.       Дмитрий не ответил. Лэйн казалось, что он не пытался понять, а просто фиксировал сказанное. И чем дольше он оставался неподвижным, тем сильнее росло раздражение: казалось, что он тихо соглашается с каждым прозвучавшим выводом, и это сводило Лэйн с ума.       — Я хочу быть тебе равной, Дмитрий! Хочу, чтобы мои выборы значили что-то! Ты говоришь, что не можешь за мной поехать. А я? Я разве должна молча подстраиваться под тебя? — Ее руки дрожали, тело словно напряглось до предела. Каждый вдох был колом в груди. Но Лэйн продолжала: — Должна становиться лишней, когда появляются твои дела, твоя сестра, твоя жизнь?       Слова вырывались из нее лавиной, они кружили по кухне, били о стены, давили на легкие. И даже если Дмитрий пытался что-то сказать, она не слушала: слишком долго молчала, слишком много сжимала в себе.       Лэйн впервые позволила себе высказать все, что чувствует: обиду, боль, злость, чувство несправедливости.       — Говоришь, не замечал моих чувств? Наверное, ты мог бы их увидеть, вот только я недостаточно интересна, чтобы всматриваться, а мои способы выражения недостаточно громки, чтобы услышать. — Учуяв запах забытого и начавшего гореть ужина, Лэйн инстинктивно развернулась и, сдвинув сковороду, потушила огонь — хоть где-то он был ей подвластен. — Конечно. Куда уж моему кризису самоопределения тягаться с переживаниями о «совместимости» Дмитрия и холодной, странной Лэйн, высказанных, о боже, вынужденным ждать ужин подростк…       Дмитрий выдохнул, разбивая ее пламенную речь, и наконец его голос прорвался сквозь бурю, резкий, почти как удар:       — Хватит, — четко отрезал он, и кухня отозвалась эхом.       Лэйн дернулась, сердце билось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди.       — Хватит?! — возмутилась она, сжимая руки в кулаки.       — Не стоит говорить то, о чем будешь жалеть.       — Считаешь, у тебя есть право думать за меня?       — Лэйн!       — Его нет.       Лэйн сделала резкий шаг к двери, не оглядываясь. Дмитрий поднял руку, как будто хотел остановить ее, но Лэйн не колебалась. Наконец, сбросив с себя тяжесть молчания и терпения, она рванула наружу, и, схватив пальто, хлопнула дверью так, что дрожь прошла по всей квартире.