Глава 8. Не говорить о расставании

      Не вызывая лифта, Лэйн сбежала по лестнице и вылетела на улицу. Воздух обрушился ледяным шквалом, но дышать все равно было нечем: на горло будто накинули удавку и затянули узел. Внутренности скручивало — от злости, обиды, ощущения ненужности.       Сморгнув слезы, Лэйн нащупала в кармане пальто ключи от машины — благо, по привычке она всегда их там оставляла, — пальцы дрожали так сильно, что она едва не уронила связку на землю.       «Черт! Успокойся, Лэйн!»       Ей нужно уехать. Как можно скорее. Сняв на ходу автомобиль с сигнализации, Лэйн добежала до машины и юркнула в салон. Повернула ключ в замке зажигания, и рев мотора разорвал тишину квартала. Она нажала на газ и сорвалась с места, даже не глядя в зеркало заднего вида. Ей было все равно, стоит ли Дмитрий на крыльце, зовет он ее или же остался на кухне и выкидывает в мусорное ведро их сгоревший ужин — а может быть, всю их совместную жизнь.       Фары полосовали ночную улицу, асфальт уходил под колеса, и только сердце стучало в такт скорости. Она мчалась, не разбирая дороги, лишь бы подальше. Город мелькал обрывками вывесок, светофоров, полупустых перекрестков, и все это сливалось в бесконечный коридор из огней. Руль дрожал в руках, глаза жгло — то ли от встречных фар, то ли от слез, которые продолжали катиться по щекам.       Лэйн не знала, куда едет. Ни адреса, ни цели. И казалось, чем дальше она уезжала, тем стремительнее исчезала из жизни Димитрия. Или он из ее?..       Она была уже в каком-то малознакомом районе на другом конце города, когда сбросила скорость и заметила неестественный неровный свет. В одном из домов по улице без единого фонаря горела вывеска с неоновыми буквами, часть из которых погасла. Кажется, это был бар.       То, что нужно.       Лэйн остановила машину напротив. Мотор заглох, и в наступившей тишине она услышала собственное дыхание — рваное и сбивчивое.       «Ну же! Успокойся!»       Лэйн вышла из душного салона, и пальцы машинально запахнули пальто поплотнее. Ее знобило — вот только от чего? От холода или эмоций?       Бар работал. Лэйн толкнула тяжелую дверь, и ее сразу обдало запахом пива, табачного дыма и чего-то жареного. Внутри было полутемно: редкие лампы под потолком светили мутно-желтым, больше создавая тени, чем разгоняя их. Несколько мужчин у стойки разговаривали, не выпуская из рук кружек, а из старых колонок в углу сочился какой-то рок восьмидесятых.       Лэйн сделала шаг внутрь и только тогда осознала, в чем пришла. Домашняя футболка, растянутые спортивные штаны, мягкие тапочки на босую ногу. Но здесь, в этом месте, всем было без разницы, во что она одета, никто не смотрел, не обращал внимания. Каждый занят своим делом, и на появление нового человека каждому плевать. Лэйн была рада этому. Она не хотела чужих взглядов.       В кармане штанов в очередной раз завибрировал телефон. Ей звонили еще в машине, но Лэйн догадывалась, что это Дмитрий. Слышать его желания не было. Наверняка и в этот раз звонил он. Так и было: Лэйн достала смартфон, экран вспыхнул знакомым именем. Дмитрий. Сердце на секунду рванулось, но пальцы дернулись решительно: Лэйн выключила звук и сунула телефон обратно.       Они потом поговорят.       Успеют.       Лэйн села за барную стойку, с самого края у стены, и жестом подозвала бармена:       — Виски, — сказала она; голос ее прозвучал хрипло, так что пришлось повторить. — Двойной.       Он кивнул, налил, и вскоре перед ней оказался тяжелый стакан с янтарной жидкостью, в которой плавали кубики льда, тихо звеня при каждом движении. Лэйн обхватила стакан ладонями, но не стала пить.       Кажется, это впервые, когда они поссорились настолько сильно. За все это время они, конечно, ругались, но все было иначе — раздражение молниеносно вспыхивало и также резко гасло. Их перепалки больше напоминали игру, пусть и с острыми краями. От прошлых споров оставались лишь мелкие царапины, но никак не шрамы.       В любой другой ситуации можно было отмахнуться: накричать друг друга, а после ночью прижаться к его груди, чувствуя твердую руку, сжимающую ее талию. Обиды бы отступили — хотя бы до утра. Но сегодня все было иначе: фундамент, на котором держалось их «мы», с грохотом треснул. Обида, накопленная из мелочей, вдруг вылилась в один поток. Может, ей следовало вновь промолчать? Проглотить все то, что рвалось из груди? Сколько бы она еще так продержалась? И была ли счастлива, скрывая это?       Лэйн не знала, правильно ли поступила. Она даже не знала, стало ли ей легче.       Она покрутила стакан, что держала в руках. Лед внутри звякнул, словно напоминая, что время идет. Лэйн смотрела, как по стенкам стекают тонкие капли конденсата, и не могла заставить себя сделать глоток.       Она пришла сюда, чтобы спрятаться. От его взглядов, упреков, обвинений. И главное, от его непонимания. Но теперь, сидя под мутным светом лампы, Лэйн поняла: прятаться негде.       Все, от чего она бежала, было внутри.

✧✧✧

      Утро началось с блеклого света через тонкие шторы и звука машин за окном. Лэйн лежала на спине, не двигаясь, смотрела в потолок, где неровно шелушилась краска. На прикроватной тумбе стояла полупустая бутылка из-под минералки — единственное, что она купила в круглосуточном магазине по соседству.       Лэйн не стала возвращаться домой и не поехала ночевать на работу: хотелось одиночества, а не вечных расспросов коллег. Когда-то она услышала фразу, что копы — те еще сплетники, и теперь знала, что это правда. Стоит ей приехать посреди ночи в департамент, так все — начиная от патрульных, заканчивая детективами — будут обсуждать их с Дмитрием отношения.       Постоянного шепота за спиной ей хватило сполна, когда они только начали встречаться. Хватит. Больше Лэйн такого не хочет.       Поэтому, когда усталость стала сильнее мыслей, Лэйн спросила у бармена, если ли тут недалеко мотель. И, сняв номер, рухнула на кровать, едва захлопнув за собой дверь. Получилось даже уснуть, хоть и будильник напомнил перед этим, насколько ничтожно мало часов до подъема осталось.       Откинув одеяло, Лэйн медленно села, опустив ноги на холодный линолеум. Взглянула на стрелки в циферблате наручных часов — еще можно было минут двадцать точно поваляться в постели.       Почему она так рано проснулась? Из-за шума дороги? Или из-за какого-то непонятного предчувствия, что комом стояло в груди?       Лэйн вздохнула и потянулась к телефону, что лежал на тумбочке. Взяла его, подержала в ладони, но включать не стала. Ее пугала даже сама мысль увидеть имя Дмитрия. Сколько пропущенных там будет?       Даже непонятно, что хуже. Если она увидит их там слишком много или всего пару?       Лэйн задумалась и вздрогнула когда ее мобильный завибрировал — но вместо имени Дмитрия на экране высветился неизвестный номер. Желая отвлечься, она тут же приняла вызов:       — Лэйн Бертон? — спросили незнакомым женским голосом. — Доброе утро. Я звоню Вам касательно вашего собеседования на должность в офисе Генерального прокурора.       Лэйн нахмурилась.       — Вас одобрили. С завтрашнего дня Вы зачислены в программу подготовки. Все, что нужно, — прибыть в Вашингтон завтра к полудню, чтобы подписать документы и начать подготовку. Мы уже связались с Вашим руководством, предупредили обо всем.       — Погодите. — Лэйн зажмурилась, не понимая, что происходит. — В смысле связались с руководством? Я ведь не еще не говорила, что принимаю приглашение…       На том конце провода послышалось легкое постукивание клавиш.       — Мне ничего неизвестно об этом, просто сказано с вами связаться. Если проходили собеседование, значит, хотели эту работу, — небрежно бросили напоследок.       Лэйн замерла. Что происходит? Может, ей все это снится?       Как это вообще возможно? Вчера она только размышляла — хочет ли, готова ли, способна ли снова менять все. Вчера она говорила Дмитрию, что желает сама принимать решения, управлять своей судьбой. А теперь что? Звонят и ставят перед фактом.       Лэйн не была настроена так радикально. Она не хотела вот так в одночасье менять свою жизнь, переворачивать ее вверх дном. Так почему все так складывается? Будто кто-то невидимой рукой ведет по какому-то пути, заставляет двигаться по определенному направлению. Только выбирать дорогу должна она — Лэйн.       Увы, в жизни получалось иначе.       Ударив с раздражением по кровати, Лэйн поднялась. Быстро переоделась — благо, в машине всегда валялась запасная одежда и даже обувь.       Нужно на работу.       Дмитрий наверняка уже знает обо всем. Даже проверять нет смысла — фраза «связались с руководством» говорила сама за себя. И хоть Дмитрий работал совсем в другом отделе, новость о переводе Лэйн быстро разлетится по департаменту.       Черт-черт-черт!       Через сорок минут Лэйн заехала на парковку полицейского департамента и припарковала машину на привычном месте. Устало выдохнула — день только начался, а ощущение было, что он длился уже несколько часов, если не дней.       Что дальше делать — она себе просто не представляла.       Лэйн огляделась и заметила Дмитрия — он подошел вплотную к автомобилю, встав перед капотом. На миг захотелось завести мотор, включить задний ход и как можно скорее уехать — от его глаз, от взгляда, что выкручивал все нутро. Но вместо этого Лэйн лишь отстегнула ремень и открыла дверь, выходя. Выпрямила спину, готовясь принять удар, но все же где-то глубоко внутри надеясь, что Дмитрий понял ее. Что они спокойно поговорят, помирятся, и все снова будет хорошо.       Думать о том, как сильно она тогда этого хотела, сожалеть обо всем сказанном Лэйн будет потом, через несколько недель. Каждый день на протяжении года.       — Где ты была? — сразу спросил Дмитрий без приветствий; голос тихий, но натянутый, как струна. — Я объездил половину города, звонил тебе сотни раз.       — Мне нужно было побыть одной, — ответила Лэйн. Она не хотела оправдываться. Может же у нее быть, в конце концов, хотя бы право на небольшое одиночество?       — Одной? — он усмехнулся. — Побыть одной — это прогуляться час в парке, а не исчезать на ночь. Я думал, с тобой что-то случилось…       — Со мной все в порядке. — Лэйн отвела взгляд, будто от слишком яркого света, хоть на парковке и был полумрак. — Мне нужно было хоть немного тишины.       Дмитрий горько выдохнул, провел ладонью по лицу. Лэйн все еще не смотрела ему в глаза. Боялась. Или уже понимала, что виновата? Что на месте Дмитрия сошла бы с ума от беспокойства?       В тот момент Лэйн не разбиралась в своих чувствах, не искала причины и следствия.       — Тишины… — повторил Дмитрий, будто пробуя слово на вкус. — А теперь, наверное, тишина тебе и дальше понадобится? В Вашингтоне?       Лэйн замерла.       — Что?       — Я уже все знаю. — Его лицо обезобразила кривая усмешка. — Поздравляю. С новой должностью. Не ожидал, что узнаю об этом из сплетен, а не от тебя лично.       — Я сама только утром узнала, — перебила Лэйн. — Мне позвонили, сказали, что я прошла собеседование. Я даже не…       — Даже что? Даже не решила? Не согласилась? Не думала о смене работы и переезде?       Дмитрий не повышал голос. Со стороны даже невозможно было понять, ссорятся они или просто беседуют о каких-то будничных делах. Бушующую внутри Дмитрия злость можно было прочитать только по глазам, по нахмуренным сильнее обычного бровям и тяжелому дыханию.        — Лэйн, ты же все решила. — Дмитрий сделал шаг ближе. — Еще до звонка. Просто ждала, чтобы кто-то рассказал всем обо всем вместо тебя. Чтобы было на кого переложить ответственность.       — Это неправда, — тихо возразила она, чувствуя, как к глазам подкатывают слезы.       — Правда. — Дмитрий говорил уже резче, чем хотел. — Ты убегаешь от проблем, а не обсуждаешь их. Решаешь уйти вместо того, чтобы признаться в собственной слабости и попытаться бороться с ней.       — Не смей говорить так, будто знаешь меня! Это не так!       Лэйн задержала дыхание, только что осознав сказанное. Она ощущала, как каждая мышца в теле сопротивляется — хочется сделать шаг, прильнуть, закончить эту ссору, уничтожить пространство между ними. Но ступни стояли на месте, будто бетон сам держал ее, пока разум кричал, что ничего уже нельзя изменить.       Дмитрий усмехнулся, уголки рта еле дернулись. Лэйн заметила, как на мгновение его взгляд потерял остроту, глаза стали чуть мягче, почти растерянными, словно он сам не ожидал, что ее слова так сильно его заденут.       — Да, — тихо произнес он. — Наверное, ты права: я тебя не знаю.       Секунду они просто смотрели друг на друга — два человека, стоящие по разные стороны трещины, которая уже стала пропастью.       Лэйн отвернулась первой.       Каблуки коротко звякнули по бетону, и этот звук показался ей прощанием. Она шла быстро, не оглядываясь, потому что знала: если обернется, не уйдет.

✧✧✧

      Пока Дмитрий был на работе, Лэйн приехала к нему домой и собрала свои вещи. В аэропорт она поехала сразу же — ухватила последние билеты, которые из-за предстоящих выходных почти разобрали. Когда оплачивала, даже подумала, что может со всеми сборами не успеть на рейс. Лэйн не поняла, какие эмоции бы вызвала эта мысль. Она бы разозлилась на судьбу? Или, наоборот, посчитала это каким-то знаком? Что ей нужно остаться, что она нужна здесь, в Нью-Йорке?       Возможно, Лэйн бы осталась. Если бы попала в пробку по дороге. Или бы не смогла решить, какие вещи брать, а какие можно оставить. Возможно, она бы осталась, если бы начальник решил с ней поговорить, выслушал, а не посмотрел косым взглядом, проворчав с презрением в голосе: «Могла бы предупредить, Бертон». Возможно, Лэйн бы не улетела никуда, если бы приехал Дмитрий и попросил остаться. Если бы они не поругались на той парковке.       Ничего из этого не произошло, поэтому Лэйн улетела.       И начала новую жизнь.       Она полностью ушла в работу. Для того, чтобы полноценно начать выполнять свои новые обязанности, Лэйн нужно было пройти краткую переподготовку. Все было новое: юрисдикция, законы штата, структура, специфика расследований. Лэйн снова чувствовала себя новичком, как когда только пришла из академии в полицию патрульным. Благо, в этот раз «обучение» длилось недолго.       Было непривычно, но Лэйн нравилось: то, как ее новые коллеги взаимодействуют, их ресурсы и возможности. Это воодушевляло, завораживало. И Лэйн… почти не пожалела, что приняла такое решение. Наверное, у нее просто не хватало времени на все чувства: она возвращалась в предоставленную ей квартиру, ела, шла в душ, а потом сразу падала в постель, отключаясь за секунды.       Ей пару раз написала Анна. Точнее, отправила несколько голосовых сообщений. Суть их была предельно ясна: Лэйн дура, эгоистка, разрушила Дмитрию жизнь сначала своим появлением, а потом уходом, и не любила она его на самом деле, а просто использовала. Лэйн не ответила, просто прослушала все, что копилось у Анны на душе. Где-то та даже оказалась права: ничего хорошего из отношений с Дмитрием не вышло. И Лэйн его действительно бросила, погнавшись за карьерой. Что-то объяснять и пытаться-то донести до Анны — бесполезно. Если уж Дмитрий не понял, почему так произошло, то его сестра тем более не поймет.       С Дмитрием за все это время Лэйн говорила всего однажды. Вернувшись домой и обнаружив, что Лэйн собрала вещи, он позвонил. Лэйн тогда только заселилась в гостиницу, в которой оставалась, пока ей не предоставили жилье. Диалог не получился. Дмитрий обвинял ее в неумении обсуждать проблемы и принятии необдуманных решений, которые приводят к фатальным последствиям, а Лэйн… Лэйн просто устала и вновь сорвалась.       Разговор быстро перешел на повышенные тона и закончился еще большими обидами и разочарованиями.       Пару раз Лэйн порывалась ему позвонить — она убеждала себя, что это не потому, что соскучилась по его голосу, а из-за необходимости высказать то, что не успела. Нужный номер она так и не набрала — мешала гордость.       Постепенно пришло понимание, что ее решение переехать, сменить работу было чересчур спонтанным. Что они не объяснялись, не поговорили. Лэйн признавала: она просто сбежала, струсив, что Дмитрий скажет то, что разрушит ее до основания. Поэтому и разрушила все сама.       Каждый день Лэйн убеждала себя, что перестанет бояться: однажды проснется, позвонит Дмитрию и признается в собственной глупости. Скажет, что скучает и очень его любит. Но дни проходили, жизнь крутилась в бешеном ритме и времени поговорить о чувствах просто не находилось.       Через десять дней Дмитрий позвонил сам. Лэйн в это время была на совещании — ей разрешили присоединиться к новому делу: ее первому настоящему делу в новой должности. Начальник бросил на нее красноречивый взгляд, указав, что во время операции телефон нужно оставить в кабинете и воспользоваться рабочим смартфоном. Лэйн сбросила вызов. Дмитрий набрал снова, но Лэйн вновь не ответила.       Она забрала из кабинета свой выключенный телефон только через четыре дня, когда дело было закрыто и подписаны все документы о неразглашении. Поставив телефон на зарядку, Лэйн, засыпая на ходу от усталости, решила перезвонить Дмитрию. В тот момент она даже не боялась разговора с ним — настолько вымоталась. На том конце провода раздались лишь длинные гудки и больше ничего. Ругнувшись себе под нос, Лэйн оставила попытки. Если Дмитрий передумал, то это его право.       На следующий день Лэйн решила все же снова набрать его номер. Абонент был вне зоны действия сети.       А уже через несколько часов, незадолго до обеда, позвонил Грег, коллега Дмитрия. Долго пытаясь подобрать слова, он произнес всего четыре слова, которые уничтожили мир Лэйн. Выжгли из нее дыхание, остановили кровь, распороли сердце на части.       Четыре слова, после которых реальность перестала существовать.       «Дмитрий погиб. Завтра похороны»